Линь Юнь очень удивилась, так как на надгробии, кроме имени Чжан Биня и дат его жизни, больше ничего не было. Это соответствовало последней воле Чжан Биня — он считал, что в его жизни нет ничего, что стоило бы подытоживать. Линь Юнь подошла ближе и замерла в оцепенении: кроме тех нескольких крупных знаков, всё надгробие было густо испещрено мелкими буквами; они покрывали даже верхушку и заднюю сторону плиты. Это были сплошные уравнения и расчётные формулы. Казалось, будто надгробие окунули в жидкость, состоящую из уравнений и формул.
— Ой, они бледнеют, они исчезают! — вскрикнула Линь Юнь.
Дин И резко толкнул Линь Юнь:
— Отвернись! Чем меньше наблюдателей, тем медленнее коллапс!
Линь Юнь отвернулась и в волнении начала потирать руки, а Дин И, припав к надгробию, принялся строчка за строчкой читать густой текст.
— Что это? Ты что-нибудь понимаешь?
— Молчи! — громко выкрикнул Дин И, не отрывая глаз от плиты.
Линь Юнь пошарила в карманах:
— Может, сходить к машине за бумагой и ручкой?
— Не успеем, не мешай мне! — бросил Дин И, с невероятной скоростью пробегая глазами по тексту. Он впился взглядом в поверхность плиты, будто желая пронзить её насквозь.
В это время последний отблеск небесного света на западе окрасил надгробия в призрачно-синий цвет, а окружающий лес погрузился в сумрак. Несколько только что проступивших кристально чистых звёзд неподвижно замерли в небесном своде. Порой ещё не опавшая листва страстно шелестела под порывами лёгкого ветра, но тут же стихала, словно усмиряемая чьим-то шиканьем. Тишина окутала всё вокруг — казалось, весь мир вместе с Дин И сосредоточенно вчитывался в эти квантованные строки.
Спустя десять минут Дин И закончил с лицевой стороной, быстро осмотрел верхушку и бока, а затем принялся за оборотную сторону. Совсем стемнело. Он достал зажигалку и при слабом свете пламени продолжил лихорадочно читать.
— Я принесу фонарик! — крикнула Линь Юнь и побежала к стоянке по тропинке между рядами могил. Когда она вернулась с фонариком, огонь зажигалки уже погас. Она посветила фонариком и увидела, что Дин И сидит, прислонившись спиной к надгробию, вытянув ноги и глядя в звёздное небо.
Надписи на плитах исчезли бесследно; гладкая поверхность мрамора, словно зеркало, отражала свет фонарика.
Свет фонарика заставил Дин И очнуться, словно от сна. Он протянул руку и увлёк Линь Юнь за собой к обратной стороне надгробия. Указав на основание плиты, он сказал:
— Посмотри сюда. Осталась одна строчка, неквантовая. Это единственные иероглифы во всём тексте.
Линь Юнь присела и увидела у подножия плиты изящную надпись:
«Бинь, скорость, вызывающая F, составляет всего 26,831 м/с. Мне так страшно».
— Я узнаю этот почерк! — сказала Линь Юнь, вглядываясь в строку. Она не раз видела тетрадь Чжан Биня, страницы которой были выжжены шаровой молнией через одну.
— Да, это она.
— Что она там написала?
— Математическую модель. Полное математическое описание макроатома.
— Ох, нам стоило взять с собой цифровой фотоаппарат.
— Неважно, я всё запомнил.
— Как это возможно? Там же так много!
— Большую часть я и сам уже вывел, но в моей теории оставалось несколько неясных моментов, и её подсказки помогли мне всё мгновенно понять.
— Это, должно быть, очень важный прорыв!
— Не только это, Линь Юнь. Теперь мы сможем найти атомное ядро.
— Ядро макроатома?
— Да. Наблюдая за движением макроэлектрона в пространстве, с помощью этой математической модели мы сможем точно определить положение ядра, которому принадлежит этот макроэлектрон.
— Но как нам обнаружить само ядро?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.