— Она рассказала мне, что в начале семидесятых годов в советском научно-исследовательском институте нового концептуального оружия проводилось глобальное исследование. Целью был сбор разрозненных идей и практик в этой области. Прежде всего собирали идеи, причём масштаб охвата был колоссальным: разумеется, этим занимались профессиональные спецслужбы, но и многие из тех, кто выезжал за границу по долгу службы, тоже получали сопутствующие задания. Порой это доходило до смешного — сотрудники некоторых отделов института раз за разом пересматривали фильмы о Джеймсе Бонде, надеясь уловить в его чудо-гаджетах малейшие следы западного оружия новых концепций. С другой стороны, изучался опыт применения такого оружия в локальных войнах, и первым в списке, конечно, стоял Вьетнам. Тщательно анализировалась эффективность на поле боя даже таких вещей, как бамбуковые ловушки вьетнамского ополчения. Но её отдел первым обратил внимание на то, что некоторые отряды южновьетнамских партизан использовали в качестве оружия пчёл. Впервые они узнали об этом из новостных репортажей, и ради этого она специально отправилась во Вьетнам. В то время США как раз собирались покинуть Вьетнам, сайгонский режим уже трещал по швам, а партизанская война Вьетконга на юге перерастала в крупномасштабные регулярные сражения, так что тот необычный способ ведения боя, который она намеревалась изучить, перестал существовать. Тем не менее она встретилась со многими партизанами и подробно узнала об эффективности этого оружия на поле боя. В итоге выяснилось, что сообщения в прессе были сильно преувеличены. Все партизанские отряды, применявшие пчёл, подтвердили, что это оружие не имело практически никакого убойного эффекта. Если от него и была какая-то польза, то чисто психологическая: оно заставляло американских солдат ещё острее чувствовать, насколько чужда и враждебна эта земля, на которую они ступили.
— Однако это натолкнуло её на глубокие размышления. Вернувшись на родину, они начали использовать методы генной инженерии для модификации пчёл — возможно, это было самым ранним применением генетических технологий в мире. Но первые несколько лет прошли безрезультатно, так как мировая молекулярная биология находилась в зачаточном состоянии. К тому же из-за политического подавления генетики в СССР в прежние годы отечественные технологии в этой области отставали от мирового уровня. Лишь в начале восьмидесятых они добились решающего прорыва: вывели породу пчёл с чрезвычайно высокой токсичностью и агрессивностью. Министр обороны маршал Язов лично наблюдал за испытаниями их атаки. В ходе эксперимента всего одна боевая пчела насмерть зажалила быка. Это произвело на маршала глубокое впечатление, и она, как руководитель проекта, получила орден Красной Звезды. В проект были вложены огромные средства, и начались дальнейшие исследования боевых пчёл, пригодных для реальных сражений. Сперва был достигнут прорыв в системе распознавания: новые пчёлы стали крайне чувствительны к определённым химическим веществам. Достаточно было нанести на одежду наших солдат ничтожное количество этого идентификатора, чтобы избежать случайных атак по своим. Вторым аспектом стала токсичность. Помимо выведенного ранее вида с мгновенным смертельным действием, был создан и другой тип: яд обладал той же силой, но смерть наступала через пять-десять дней. Это позволяло увеличить нагрузку на противника… В этом сосуде с жидким азотом хранятся зародышевые клетки ста тысяч боевых пчёл.
Сказав это, Линь Юнь тяжело вздохнула, её голос слегка дрожал:
— Ты можешь представить, что я почувствовала, услышав всё это? У меня в глазах потемнело, я чуть не лишилась чувств. Но я всё же с робкой надеждой спросила её: применялось ли это когда-нибудь в бою? Хотя я уже заранее знала ответ. Она не заметила выражения моего лица и с ещё большим воодушевлением продолжила: в то время из-за войны в Камбодже и пограничных столкновений с Китаем вьетнамцы бесконечно выпрашивали у Советского Союза оружие. Политбюро ЦК КПСС это надоело, и на их просьбы отвечали лишь для проформы. Тогда Генеральный секретарь ЦК КПСС заверил прибывших с визитом вьетнамских генералов, что предоставит Вьетнаму самую передовую систему вооружения, имея в виду как раз боевых пчёл. Её отправили во Вьетнам с первой партией в сто тысяч особей. Можно вообразить ярость вьетнамцев, когда они увидели, что передовая система вооружения, о которой они так грезили, — это всего лишь пчелиный рой. Они говорили, что Советский Союз бесстыдно обманывает товарищей, проливающих кровь на передовой. Высшее руководство СССР и правда хотело от них отделаться, но сама она не считала их обманутыми. Вьетнамцы тогда не понимали мощи этой разработки, но всё же отправили партию боевых пчёл на поле боя, выделив для этого спецподразделение из Киидэ. Перед отправкой она провела недельный инструктаж для этого подразделения, а затем вместе с ними отправилась на фронт. Я в трепете спросила: на какой фронт? В Камбоджу? В тот момент во мне ещё теплилась крохотная надежда. Она ответила: нет, не в Камбоджу, на том фронте вьетнамская армия имела подавляющее преимущество. На северный фронт, чтобы выступить против вас. Я с ужасом уставилась на неё и спросила: ты… ты была на китайско-вьетнамской границе? Она ответила: да. Она, конечно, не могла выходить на самую передовую. Она находилась в Лангшоне и каждый раз смотрела, как поджарые молодые ребята наносят идентификатор на воротники и группами по пять человек уходят к фронту, неся с собой от одной до двух тысяч боевых пчёл…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.