Кровь забурлила в жилах Шэнь Учэня. Глядя на государыню, он уже опустился на колени, чтобы вознести благодарение за милость, но Ин Хуань властным жестом остановила его.
Взмахом широкого рукава она избавила его от ритуала земного поклона. Глаза ее лучились гордостью. Оглядев молодого сановника с головы до ног, она сдержала улыбку и произнесла негромко, но с глубоким величием:
— Со времени основания государства Тайшуй Первым предком ты единственный, кто удостоился сана первого советника в тридцать два года.
«Ты… единственный».
Шэнь Учэнь замер посреди зала; сердце его тяжело и мерно билось в груди. За такое царственное доверие, за эту непревзойденную гармонию государя и подданного он был готов без колебаний положить всю свою жизнь, став надежным краеугольным камнем под ее стопами!
В восемнадцатый день шестой луны двенадцатого года эры Дали Шэнь Учэнь вернулся в столицу Суйян.
В девятнадцатый день высочайшим указом Шэнь Учэнь был назначен правым помощником главы Верховного совета и заместителем главы Секретариата, заняв место рядом с Ляо Цзюнем.
В двадцать второй день ему было пожаловано высокое звание старшего ученого зала Собрания Мудрецов — Цзисянь.
В двадцать восьмой день генерал левой передовой гвардии Юй Хун и командующий правой гвардией Линь Фэннань во главе гвардии провинций Юнсин и Фэнцин двинулись на юг и стремительно атаковали тяньваньскую крепость Дяньлян. Осада длилась десять дней, после чего твердыня пала.
В четырнадцатый день седьмой луны тяньваньские войска генерала Хуан Шикая получили повеление своего двора и спешно отступили на восток. Ди Фэн во главе передовых полков перешел в стремительное наступление и захватил двенадцать округов Южного Ху подряд — Фанчжоу, Цайчжоу, Сюйчжоу, Юньчжоу, Хуачжоу, Яньчжоу и другие, вплотную подступив к столице Южного царства Ху — Лянчжоу!
В двадцатый день восьмой луны Юй Хун овладел Шуньчжоу. Не выдержав сокрушительного натиска на западе, правители Центрального царства Тяньвань начали перебрасывать войска с восточных рубежей на запад, пытаясь остановить вторжение армии царства Тайшуй.
В двадцать шестой день восьмой луны военачальник Еци Ху выступил по тракту Бэйлян и с ходу овладел стратегической твердыней Тяньваня на востоке — округом Юньчжоу, вслед за чем стремительно занял Суйчжоу, Фучжоу, Синьчжоу и Цзинчжоу.
В четвертый день десятой луны армия Южного Ху оставила Таньчжоу и отошла на север, встав заслоном к западу от Лянчжоу, дабы преградить путь Ди Фэну. Заняв Таньчжоу, Чжу Сюн форсированным маршем двинулся на север и овладел Вэйчжоу, Цзиньчжоу и Цзянчжоу.
Опавшая листва устилала дворцовые дворы, налетел прохладный ветер — пришла очередная осень.
В столице Еци, во дворце Яньгун, в зале Нинхуэй собрались высшие сановники государства. Однако в обширных покоях царила мертвая, зловещая тишина, и воздух был напоен тревожным напряжением.
Хэ Си восседал на возвышении во главе зала. Положив ладони на колени, со строгим и мрачным лицом он не отрывал взгляда от развернутой перед ним карты военных действий и долго не произносил ни слова.
Из пятидесяти восьми областей Южного Ху к этой минуте Тайшуй овладело двадцатью девятью, а Еци — лишь восемнадцатью! Лишь одиннадцать округов к северу и югу от Лянчжоу еще оставались не занятыми.
Отряды Ди Фэна уже подошли к Лянчжоу с запада, находясь менее чем в сотне ли от городских стен, тогда как победоносная армия Еци под началом Чжу Сюна оказалась намертво скована проливными дождями в горных теснинах Цанся, и на ее пути по-прежнему стояли четыре не взятых крепости!
Хотя Центральное царство Тяньвань, сосредоточив все силы против натиска Тайшуя на западе, уступило пять восточных округов войскам Еци, а полки Тайшуя, захватив всего две западные области, замерли на месте — это ничуть не радовало императора.
Пальцы Хэ Си одеревенели. Он медленно обвел очертания рек и дорог на карте; зрачки его сделались темнее ночи, а лицо заледенело.
Прежде он и помыслить не мог, что изнуренная болотными лихорадками и мором армия Ди Фэна окажется настолько стремительной и сокрушительной, в то время как победоносные полки Еци станут встречать препятствие за препятствием на землях Южного Ху!
И пусть Еци урвало у Тяньваня на три области больше, чем Тайшуй, это не могло заглушить жгучую досаду оттого, что столица Южного царства — Лянчжоу — ускользает из его рук!
— Государь… — робко раздался голос снизу.
Хэ Си поднял тяжелый взгляд. Увидев, что заговорил Сун Мучжи, он убрал руку с карты и выпрямился:
— Что желает сказать советник Сун? — голос его прозвучал холодно, как осенний лед.
Сун Мучжи выступил из ряда сановников:
— Покорные слуги государя полагают, что вместо того чтобы гнать генерала Чжу напролом сквозь грязь на север, вступая в рискованную гонку с Ди Фэном за обладание Лянчжоу, разумнее приказать ему обойти неприступные теснины и захватить оставшиеся незанятые области Южного Ху. В таком случае, даже если Лянчжоу падет не под нашими знаменами, царство Еци надежно закрепит за собой богатейшие земли.
Уголки губ Хэ Си опустились. Он с силой ударил ладонью по краю стола и промолчал.
Разумеется, он сам прекрасно понимал эту очевидную истину: только так можно было не упустить стратегическую выгоду Еци. Но гордое сердце императора наотрез отказывалось смириться!
Он кипел от ярости оттого, что на сей раз проигрывал ей.
Впервые в жизни он уступал женщине!
…И более всего жгло то, что этой женщиной была именно она.
Император хранил мрачное молчание. Стоявшие внизу сановники и вовсе затаили дыхание, не зная, о чем мыслит их правитель.
Гу Цинь, видя, как Сун Мучжи в смущении отступил назад, поразмыслил мгновение и тоже шагнул вперед:
— Государь! Пусть Лянчжоу ускользнет от наших войск, но перед нами открыты богатые земли Учжоу в Центральном царстве Тяньвань. Ныне мощь Еци на восточных рубежах Тяньваня многократно превосходит силы Тайшуя, и в будущем мы непременно сторицей вернем в Тяньване все, что упустили на землях Южного Ху!
Хэ Си смерил его ледяным взглядом, резко поднялся на ноги, сойдясь бровями в глубокую складку, и бесстрастно ответил:
— Дайте мне подумать над этим. Завтра я решу, какой указ отправить Чжу Сюну.
Сановники почтительно замерли. Зная непреклонный и крутой нрав государя, они не посмели докучать ему дальнейшими увещеваниями и чередой покинули тронный зал.
Хэ Си перевел дух. Заведя руки за спину и сжав кулаки, он обогнул массивные колонны и направился в задние покои. Едва он переступил порог, как навстречу ему бросился дворцовый служитель с неподдельной тревогой на лице.
Завидев императора, евнух поспешно пал ниц:
— Государь! Из Палаты лекарей передали весть…
Хэ Си недовольно нахмурился. Лишь мгновение спустя он вспомнил, что утром из дворца Сюаньчэнь прибыл гонец с вестью о недомогании императрицы, из-за чего к ней были направлены придворные лекари для осмотра.
Тогда он не придал этому ни малейшего значения, все его мысли были поглощены войной на западе, и стоило ему войти в зал Нинхуэй, как он начисто забыл об этом пустяке. Теперь же внезапный доклад вызвал лишь волну глухого раздражения.
Чеканя шаг, Хэ Си с ледяным лицом бросил на ходу:
— Что говорят лекари?
Служитель едва поспевал за широкими шагами императора. Несмотря на свежий осенний ветер, со лба евнуха градом катился пот. Губы его задрожали, и он еле слышно пролепетал:
— Лекари говорят… императрица понесла…
Хэ Си резко замер как вкопанный. Он яростно обернулся и вонзил в него бешеный взгляд:
— Повтори, что ты сказал?!
— Лекари докладывают… Императрица носит дитя… — евнух не смел поднять глаз, дрожа от ужаса перед исходившим от повелителя смертоносным гневом; руки и ноги его ходили ходуном.
Хэ Си с яростью стиснул кулаки. Круто развернувшись, он скорым шагом устремился к дворцу Сюаньчэнь, сквозь зубы бросая на ходу:
— Кто из лекарей щупал пульс? Жизнь ему не дорога?!
— Осмотр вели двое старших лекарей — господин Ли и господин Ду… — дрожащим голосом шептал слуга, едва поспевая следом.
Взгляд Хэ Си оледенел:
— Ли и Ду — старейшие лекари Ведомства придворных лекарей! Еще покойный государь дозволил им беспрепятственно входить во внутренние покои дворца! Как же они посмели выжить из ума в старости?!
Осенняя листва сплошным ковром устилала гранитные плиты. Под тяжелыми шагами императора сухие листья с жалобным хрустом рассыпались в прах; багряные и желтые прожилки ломались под подошвами сапог. Вдалеке темные тучи заволокли небосвод, а холодный осенний ветер кружил серую дорожную пыль.
Лоб евнуха покрылся липкой испариной, сердце готово было выпрыгнуть из груди, и он не смел больше проронить ни звука.
О том, что государь и императрица не ладят друг с другом, шептались во всех уголках Запретного города. Но никто во дворце и помыслить не мог, что известие о беременности законной супруги способно вызвать у государя столь испепеляющий, безудержный гнев!
Губы Хэ Си скривились в ледяной усмешке. На ходу он резко дернул ворот парадного одеяния с драконами и, не сбавляя шага, бросил слуге:
— Ступай немедленно в зал Цзянин к Ван Жухаю! Передай моё повеление: пусть возьмет Дворцовые ежедневные записи и немедленно явится с ними ко мне во дворец Сюаньчэнь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.