Что касается одежды — даже осенние кофты и брюки кажутся ей чересчур объёмными; зимой она считает юбку из плотной шерсти уже излишне массивной. В её гардеробе, кроме двух пуховиков, которые годами лежат в самом низу шкафа, исключительно длинные, струящиеся, эффектные пальто; да и для каждой ситуации у неё найдётся соответствующий наряд.
Её железная самодисциплина, направленная на постоянное поддержание безупречной, безукоризненной внешности, часто служит образцом для мастер-классов продюсеров и менеджеров, и она считается эталоном имидж-менеджмента. Поэтому, когда Шэнь Цяньчжань случайно встречается с некоторыми актёрами или выступает с ними вместе на одной сцене, они почти всегда относятся к ней с благоговейным трепетом.
Простудиться — значит пожертвовать здоровьем ради эстетики; это мелочь, достойная лишь упоминания вскользь.
Вскоре, как и предсказывала Ай И, «Цяньдэн» и Сян Цяньцянь расторгли контракт мирным путём.
Даже не прошёл час после публикации официального заявления компании, как режиссёр Цзянь Синь тут же объявила о выходе пробного образа Сян Цяньцянь для исторического сериала о дворцовых интригах.
Шэнь Цяньчжань вполне понимала такой ход.
Фанаты Сян Цяньцянь искренне сочувствовали ей из-за унижений, перенесённых в «Цяньдэне», и хотя благодарить компанию за столь великодушное расторжение контракта они не спешили, зато немедленно прекратили агрессию, дав понять свою позицию. Именно сейчас они находились в пике эмоционального подъёма — в том самом состоянии, когда готовы клясться:
— Мы будем рядом с нашей звездой до конца времён, до тех пор, пока не исчезнут горы и не высохнет море.
Цзянь Синь уловила эту волну и с огромной силой укрепила своё присутствие в общественном сознании.
Су Цзань положил перед Шэнь Цяньчжань цифры популярности исторического сериала о дворцовых интригах «Фэн хуань чжао», который ещё не вышел в эфир, но уже вызвал настоящий ажиотаж, и недовольно проворчал:
— Мне, конечно, приятно, что у Сян Цяньцянь после ухода из «Цяньдэна» появились хорошие проекты, но почему-то от этого так и хочется взорваться?
— Нормально, — Шэнь Цяньчжань прищурилась, подпиливая ногти. — Даже я, такая великодушная, испытываю раздражение — а уж вы, чья духовная практика ещё не завершена, тем более.
У Су Цзаня есть старшая сестра Су Лани — человек информированный; услышав это, он тут же, как муха, учуяв запах, подлетёл поближе:
— Раздражение ваше, должно быть, вызвано не только Цзянь Синь?
Шэнь Цяньчжань бросила на него быстрый взгляд, но не ответила:
— Вы опять что-то услышали? Давайте, расскажите.
— Я сразу понял, что мирное расторжение контракта между Сян Цяньцянь и «Цяньдэном» стало возможным только благодаря господину Цзи. Я спросил у сестры — она сказала, что я ребёнок и не должен вмешиваться, и ни слова не раскрыла.
Су Цзань не умеет держать тайны, и, как только начинает говорить, всё сразу вываливает наружу:
— Позавчера моя сестра и господин Цзи обедали вместе. Туда пришла и Сян Цяньцянь — и так вывела мою сестру из себя, что та ушла, едва успев проглотить половину порции.
Маленький напильник в руке Шэнь Цяньчжань врезался глубже — и ноготь оказался сточен наполовину.
Она долго смотрела на него, и чем дольше смотрела, тем сильнее раздражалась — и в конце концов взяла кусачки и одним движением отрезала испорченный ноготь.
Когда всё было сделано, разум Шэнь Цяньчжань наконец вернулся к ней.
Она смотрела на один обрезанный ноготь, испортивший стройный ряд, и чувствовала, как слёзы вот-вот брызнут — но не от боли, а от отчаяния.
Странно… Что Цзи Цинхэ обедает с кем-то — какое это имеет к ней отношение? Почему она так нервничает?
Всё так, но вечером, когда Шэнь Цяньчжань, закончив маникюр, вернулась домой и увидела на паркинге Цзи Цинхэ, её сердечко честно, безо всякой лжи, дрогнуло.
Она испытала и лёгкое удивление, и ещё какое-то чувство, которое не могла назвать.
Пока Шэнь Цяньчжань подходила к нему после парковки, она успела обдумать все возможные причины его визита. Но все эти догадки мгновенно рассыпались в прах, как только она увидела, как Цзи Цинхэ достаёт из машины термос.
Выражение её лица слегка дрогнуло, и голос выдал лёгкое замешательство:
— Пришли вернуть термос?
Цзи Цинхэ вынул руку из кармана брюк и слегка приподнял переносицу очков:
— Вам это неожиданно?
Да, немного.
Но говорить правду напрямую, конечно, нельзя. Шэнь Цяньчжань мягко смягчила формулировку:
— Я тогда просто пошутила, да и вы лично возвращаете его…
Она остановилась вовремя и очень уместно изобразила смущённую улыбку — совершенно не похожую на ту женщину, которая днями ранее требовала объяснений, почему у такого крупного бизнесмена, как господин Цзи, не хватает совести вернуть простой термос.
Но едва Шэнь Цяньчжань взяла термос в руки — тяжесть заставила её насторожённо бросить на него взгляд:
— Внутри что-то есть?
— «Фо Тяо Цян» [блюдо из морепродуктов и деликатесов, «прыгающий через стену будды»].
Цзи Цинхэ поднёс руку к запястью, чтобы взглянуть на часы, и словно с лёгким сомнением добавил:
— Сегодня задержались на работе?
Шэнь Цяньчжань не решилась признаться, что после работы ходила в мастерскую по маникюру, и слегка приглушила голос:
— Нет, просто вернулась позже.
Цзи Цинхэ не имел ни малейшего основания проверять, где она была, и лишь слегка кивнул:
— Передайте, пожалуйста, мою благодарность вашей маме.
Его такая учтивость слегка смутила Шэнь Цяньчжань, и она осторожно спросила:
— Вы уже поужинали? Может, зайдёте ко мне — вместе перекусим?
Цзи Цинхэ замялся на миг.
Эта пауза длилась как раз столько, сколько нужно: будто натянутая нить управляющего марионеткой — сердце Шэнь Цяньчжань повисло в воздухе, тревожась, не опускаясь вниз и не обретая покоя.
И лишь когда терпение Шэнь Цяньчжань иссякло и она уже собиралась передумать, он спокойно и вежливо отказался:
— Сегодня, пожалуй, не буду вас беспокоить.
Шэнь Цяньчжань чуть расслабилась — но не могла понять, опустился ли камень, висевший над ней на волоске, или всё ещё давит грудь. Она кивнула и стала ждать, пока он первым попрощается.
После короткой паузы Цзи Цинхэ, будто невзначай, произнёс:
— Доктор Фэй сказал, что операция назначена на завтра.
— Да. Термос оказался тяжёлым — Шэнь Цяньчжань одной рукой держала его за ручку, а другой поддерживала снизу. — Мама хочет поехать со мной, завтра я её отвезу.
— Операции на сердце требуют особой точности, — сказал Цзи Цинхэ обычным, непринуждённым тоном. — Сама операция займёт немало времени. А восстановление после неё — долгий процесс; после выписки потребуется бережный уход.
Шэнь Цяньчжань мало что знала об этом и лишь кивнула:
— Спасибо, господин Цзи, за предупреждение.
Этими словами она вновь отдалила то тепло, которое только что успела установить между ними.
Цзи Цинхэ почти незаметно нахмурился:
— Наедине не стоит называть меня «господин Цзи».
Вот оно, вот оно!
Классический сценарий из любовных романов: смена обращения как способ сблизиться!
Внутри Шэнь Цяньчжань бурлило, но внешне она сохраняла полное спокойствие:
— Хорошо, как вы скажете.
С виду это согласие и уступка — но на деле как стебель с колючками: кто прикоснётся — тот и уколется.
А эти колючки — мягкие: больно, но не до крови.
Цзи Цинхэ слегка приподнял бровь и не стал настаивать:
— Как вам угодно.
Он снова взглянул на часы:
— У меня позже назначено ещё одно дело… Пойду?
Во второй части фразы он слегка протянул голос — звучало так, будто спрашивал её мнение.
— Хорошо.
Шэнь Цяньчжань бросила взгляд на снег у его ног: растаявший снег превратился в лужицу воды, блестящую на асфальте.
Неизвестно, сколько он здесь её ждал.
Слёзы сочувствия подступили к глазам — и рука потянулась вперёд быстрее, чем голова успела осознать: она постучала по стеклу машины:
— Цзи Цинхэ!
Со стороны водителя окно медленно опустилось. Цзи Цинхэ положил локоть на край окна и улыбнулся — или, может быть, нет:
— Я как раз думал: когда же вы меня остановите.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.