Хочу спрятать тебя и время — Глава 120

Время на прочтение: 8 минут(ы)

Цзичунь Эрвань — цветочный зал, вмещающий несколько сотен человек. На сцене, хоть и небольшой, установлено всё необходимое: ведущий стол, занавес, профессиональное освещение и звуковое оборудование.

Прямо под сценой расположился главный стол на двадцать персон — особый, выделенный среди прочих. На каждом месте заранее лежали именные таблички — садиться следовало строго по ним.

Шэнь Цяньчжань заняла центральное место. Слева от неё сидел Цзи Цинхэ, справа — по порядку: Шао Чоусэ, второй режиссёр, Фу Си, Сун Янь и остальные ведущие актёры. Цзян Цзюаньшань и Линь Цяо сидели рядом друг с другом, сразу за Цзи Цинхэ.

Вся основная съёмочная группа за одним столом — зрелище весьма эффектное.

Ведущим ужина стал Су Цзань. От открытия до разогрева зала он выучил текст наизусть — весь день.

Изначально Шэнь Цяньчжань не просила Цяо Синь готовить для него сценарий: ужин перед стартом съёмок — это всего лишь закрытый семейный ужин команды, цель которого — поднять боевой дух перед началом работы и загадать удачу. У Су Цзаня и так язык без костей — какие уж там масштабы ему не по зубам? Достаточно было запомнить ключевые этапы — и «разогреть» атмосферу он мог бы легко и непринуждённо.

Однако Су Цзань — человек с сильным чувством ритуала: он упросил Цяо Синь составить для него подробный сценарий. Утром он пришёл «ни с того ни с сего» на репетицию, настраивать свет и проверять оборудование — так, будто собирался участвовать в крупном телевизионном шоу на национальном канале.

К счастью, сотрудники съёмочной группы были не только красивы, но и добры душой: после первоначального смеха над тем, как Су Цзань нарочито серьёзничает — в полном противоречии со своим обычным шутливым и непринуждённым обликом — они с энтузиазмом поддержали его аплодисментами и возгласами.

Су Цзань не растерялся: закончив заученный текст, он перешёл к импровизации. Когда дошёл черёд представлять главных создателей фильма «Время», он вдруг стал особенно трогательным и жестом указал осветителям направить луч света прямо на Шэнь Цяньчжань.

Та же, не слушая ни слова, мысленно уже ушла в сторону — обсуждала с Шао Чоусэ сцену первого дубля завтрашнего дня. Когда свет окутал её, на заднем плане сцены исчезла концептуальная афиша «Время», уступив место крупному плану её лица.

Она машинально подняла глаза — и этот миг поднятого взгляда, полного живого блеска, неожиданно поразил всех своей красотой.

Шэнь Цяньчжань понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: церемония открытия съёмок перешла во второй этап. Она лёгким, обворожительным смехом приняла комплименты и спокойно выслушала, как Су Цзань обрушивает на неё целый водопад лестных слов.

Продюсер — высший руководитель съёмочной группы, обладающий неограниченной властью в принятии решений; ему принадлежит самая высокая честь и самый яркий свет.

Шоу-бизнес — мир предельно прагматичный: кто владеет властью и деньгами, тот и господин. Будь ты человеком непоколебимых принципов и чистой совести или же искусным льстецом, умеющим ловко приспосабливаться — перед тем, кто держит бразды правления, все склоняются с почтением.

Изначально Шэнь Цяньчжань не привыкла к такой атмосфере, но, столкнувшись с множеством испытаний, постепенно осознала: многие проявляют уважение не к ней лично — Шэнь Цяньчжань, а к продюсеру Шэнь.

Если бы она скромно отстранялась и извинялась, это лишь вызвало бы впечатление мелочности и неспособности взять на себя ответственность. А вот если она принимает почести уверенно и естественно — её начинают уважать ещё больше, и любые дела идут гладко. Люди рождаются равными, но экономическое положение, профессиональные способности и семейное происхождение неизбежно разделяют их на категории — абсолютного равенства в этом мире нет.

С высокого поста приходят и великолепие, и горькие испытания: в минуты триумфа тебя восхваляют толпы, а в часы трудностей боль остаётся лишь с тобой.

Она скромно опустила голову и молча слушала — и пока она слушала, камера неотрывно фокусировалась на ней.

Как только Су Цзань закончил речь и пригласил её выйти на сцену, аплодисменты зала вспыхнули, будто давно ждали этого момента, — мощным, всепоглощающим потоком, заставившим всех присутствующих взволнованно закипеть.

Шэнь Цяньчжань не стала скромничать и даже не покраснела: спокойно поднялась со своего места и уверенно поднялась по ступеням на сцену. Луч света над сценой, словно водяная занавеска, мягко окутал её платье, украшенное сверкающими стразами, превратив подол в лёгкое, туманное облачко — зрелище было поистине восхитительным.

Самовлюблённая и щеголеватая продюсер Шэнь с удовольствием оценила эффект собственного выхода на сцену и, весьма довольная собой, взяла микрофон, чтобы обратиться ко всей команде.

Речь её была краткой, но каждое слово — точным и запоминающимся.

Она поблагодарила за сложнейшее достижение — объединение Фу Си и Сун Янь в одном проекте, высоко оценила трудолюбие и профессионализм Су Цзаня, восхитилась талантом Шао Чоусэ и тепло отметила старания каждого члена съёмочной группы — даже второстепенных актёров она назвала по имени, не упуская никого и не утомляя слушателей многословием.

Не зря говорят, что Шэнь Цяньчжань — живое воплощение китайского словаря: её выбор слов был безупречным, попадание — метким, и ни единого лишнего слова не прозвучало. Так легко и непринуждённо она довела атмосферу церемонии до самого пика.

Закончив выступление, она изящно подхватила подол платья и спустилась со сцены.

Свет уже переместился на Шао Чоусэ, а Шэнь Цяньчжань тихо вернулась к своему месту. Этап официальной части завершился — теперь ей ничего не требовалось, и она, взяв в руки палочки, поспешила подкрепиться, чтобы набраться сил для следующего раунда тостов.

Цзи Цинхэ, хотя и беседовал вполголоса с Цзян Цзюаньшанем, не упустил ни единого её движения — даже краем глаза.

Где бы ни остановился её взгляд, он неспешно клал ей в тарелку ту еду, на которую она смотрела.

Сначала, один-два раза, Шэнь Цяньчжань никак не отреагировала, но чем чаще это повторялось, тем больше внимания привлекала к себе эта картина — взгляды за столом всё тише и тише обращались в их сторону.

Она продолжала есть, опустив голову, а под столом слегка, но достаточно ощутимо дёрнула Цзи Цинхэ за уголок рубашки — намекая, чтобы он прекратил подкладывать еду. Не то ли Цзи Цинхэ неверно истолковал её жест, или же сделал это нарочно: он наклонился к ней и, почти коснувшись уха, ждал её указаний.

Шэнь Цяньчжань бросила на него короткий, выразительный взгляд; но прилюдно раскрывать скандал было нельзя — ей оставалось лишь придвинуться ближе и прошипеть сквозь зубы:

— Господин Цзи, здесь много людей — прошу вас сдержаться.

Цзи Цинхэ невозмутимо ответил:

— Цяо Синь велела мне присматривать за вами и побольше накладывать еды.

Едва он произнёс эти слова, как в зале вдруг раздался громкий хохот — так неожиданно, что Шэнь Цяньчжань вздрогнула. Подняв глаза, она увидела, что Шао Чоусэ, который уже полчаса держал зал в напряжённом смехе сольным стендапом и всё никак не собирался покидать сцену, сейчас смотрел прямо на неё. Неизвестно, что именно он сказал о ней в предыдущей фразе, но вся команда съёмочной группы хохотала до слёз, повалившись в разные стороны.

Вот и подтвердилось: отвлекаться — ни в коем случае нельзя.

Это правило действует вне зависимости от возраста.

Шэнь Цяньчжань машинально спросила Цзи Цинхэ:

— Что он только что сказал?

Она по-прежнему сжимала в руке уголок его рубашки; в порыве тревоги резко дёрнула — и от этого рывка Цзи Цинхэ слегка наклонился плечом в её сторону. За спиной снова раздался тёплый, добрый, добродушный смех — то громче, то тише.

Цзи Цинхэ всегда сохранял невозмутимое спокойствие, будто гора Тайшань рушилась прямо перед ним, — выдержанный, уравновешенный, сдержанный. Но сейчас, словно поддавшись общему настроению, он беззвучно улыбнулся и сказал:

— Если ты не отпустишь меня сейчас же, нам действительно будет неудобно.

Шэнь Цяньчжань:

— …

Она тут же отдернула руку, будто обожглась тканью.

К этому моменту, если бы Шэнь Цяньчжань всё ещё не поняла, что Шао Чоусэ просто подшучивает над ней, ей уже и жить-то не стоило. Она резко обернулась и без обиняков парировала:

— Режиссёр Шао, вы стояли как столб уже полчаса и всё ещё не сошли со сцены! Не ждите, что завтра, когда начнётся съёмка, вы скажете нам, будто ваши губы стёрлись до крови и теперь вы не в состоянии руководить съёмками!

Весь зал взорвался хохотом.

Шэнь Цяньчжань одержала победу в этом раунде. Дождавшись, пока Шао Чоусэ вернётся на своё место, она злобно и сознательно наступила ему каблуком на ногу:

— Что именно вы про меня наговорили?

Шао Чоусэ получил каблуком по ступне — лицо его мгновенно покраснело, перейдя от бледно-зеленоватого оттенка к багровому. Он перевёл взгляд через Шэнь Цяньчжань на Цзи Цинхэ и бросил ему сострадательный взгляд:

— Эта женщина опасна — брат, береги себя.

Ещё до того, как Шэнь Цяньчжань успела всерьёз рассердиться, он уже сдался: поднял маленькую рюмку белого вина и почтительно приподнёс её в её честь:

— Как я мог говорить о вас плохо при всех? Я лишь заметил: здесь есть одна женщина, которая, скорее всего, даже не поймёт, о чём я говорил, пока я не сошёл со сцены.

Затем он перевёл взгляд на Шэнь Цяньчжань — и объектив фотографа-режиссёра тут же последовал за ним, запечатлев её жесты. Так вся съёмочная группа узнала: Шэнь Цяньчжань одержима мужской красотой и совершенно не стремится к успеху.

Несчастная, невинно попавшая под удар Шэнь Цяньчжань могла лишь бросить угрозу:

— … Подожди. Сегодня вечером мы с тобой это дело не оставим.


Последствия обиды Шэнь Цяньчжань неизменно бывают тяжёлыми.

Шао Чоусэ изначально не придал этому значения — пока не отправился вместе с Шэнь Цяньчжань обходить столы, чтобы приветствовать команду, и тогда по-настоящему осознал, что сожалеет до глубины души.

Праздничный ужин в честь начала съёмок традиционно превращается в масштабное веселье для всей съёмочной группы.

Согласно китайским традициям застолья, Шэнь Цяньчжань сегодня непременно должна напиться до беспамятства. Ей предстоит обойти все столы и выпить за здоровье каждого сотрудника группы, а также принять многочисленные тосты от делегатов, специально назначенных от каждой команды.

Фу Си и Сун Янь могут ограничиться лёгким пригубливанием — лишь для вида, — но Шэнь Цяньчжань не может позволить себе остаться в стороне.

Даже несмотря на то, что Шэнь Цяньчжань приставила Шао Чоусэ в качестве «козла отпущения», чтобы он принял на себя часть тостов, к моменту общей групповой фотографии она уже была так пьяна, что голова шла кругом.

Цяо Синь помогла ей вернуться за стол и стала давать противопохмельное средство; увидев, что Шэнь Цяньчжань не может удержаться в сидячем положении, она уже протянула руку, чтобы поддержать её за поясницу, — но Цзи Цинхэ опередил её, мягко придержав Шэнь Цяньчжань за плечо и помогая ей опереться на спинку стула:

— Я сам.

Цяо Синь не стала возражать и поднесла к губам Шэнь Цяньчжань заранее приготовленный травяной отвар:

— Сестра Чжань, выпейте немного противопохмельного. После группового фото я отвезу вас в отель.

У Шэнь Цяньчжань кружилась голова, и все звуки вокруг казались далёкими, будто до них доходили сквозь толстую плёнку. Она почти ничего не слышала, клюнула набок и, опустившись в объятия Цзи Цинхэ, на ощупь нашла его ухо и спросила:

— Что вы сказали?

Его мочка уха была прохладной, приятной на ощупь; Шэнь Цяньчжань не могла оторваться — помяла её дважды, затем одной рукой обхватила его затылок и крепко прижалась:

— Я совсем опьянела… Хочу спать.

Она прижалась лбом к нему, волосы её слегка щекотали его виски и ушную раковину. Цзи Цинхэ слегка замер — но не стал отстраняться. Вместо этого он аккуратно принял чашку из рук Цяо Синь и поднёс отвар к её губам.

Шэнь Цяньчжань высунула кончик языка и лизнула отвар — потом с отвращением отстранила чашку:

— Гадость!

Отвар пролился Цзи Цинхэ на руку, он едва заметно нахмурился и, подняв глаза, обратился к Цяо Синь:

— Позовите Су Цзаня — пусть соберёт всех. Сделаем групповое фото, а потом я отведу её отдыхать наверх.

Хотя он ни капли не пил, он прекрасно знал: смесь красного и белого вина — самая коварная.

Состояние Шэнь Цяньчжань явно свидетельствовало о том, что разум ещё присутствует, но контроль над собой утерян. Если её не отвести в номер немедленно, никто не знает, во что выльется её дальнейшее поведение.

Цяо Синь тоже это поняла.

Поведение Шэнь Цяньчжань в пьяном виде всегда непредсказуемо. В удачные дни она просто теряет сознание и погружается в глубокий сон — послушная, как овечка. А вот в неудачные — бывало и так, что она цеплялась за молодых актёров, требуя объятий, сочувствуя им из-за трудностей жизни в индустрии и жалея их за непризнанность таланта. К счастью, Су Цзань вовремя зажал ей рот — иначе кто знает, сколько профессиональных секретов она ещё раскрыла бы.

В итоге Цяо Синь пришлось и обмануть, и уговорить, и буквально вытащить Шэнь Цяньчжань — уже опустившуюся до уровня трёхлетнего ребёнка. И даже тогда «трёхлетняя Шэнь» так напугала того актёра, что он боялся, как бы ему не пришлось продавать своё тело [жарг. выражение, означающее вынужденную сексуальную услугу], и убегал от неё вплоть до окончания съёмок.

Да и совсем недавно Шэнь Цяньчжань уже напивалась до потери достоинства.

В прошлом году Цзян Ечэн замышлял убрать Шэнь Цяньчжань с её поста, намереваясь заменить её Цзянь Синь. Тогда она вместе с Су Цзанем сопровождала Шэнь Цяньчжань в Цзичунь Эрвань на встречу с режиссёром Шао Чоусэ. Но неожиданно режиссёр Шао задержал Цзянь Синь на своём мероприятии и не отпускал её. В итоге Шэнь Цяньчжань всю ночь сражалась с двумя хитрыми лисами — и на ужине не опьянела, а по дороге домой заговорила во сне.

«Поясница пса-производителя» [ироничное выражение, обыгрывающее «поясницу самца»], «без бриллиантов не потяну», — сплошь непристойные шутки и цветистые выражения.

Как только эта мысль приходила в голову Цяо Синь, её щёки вспыхивали, сердце бешено колотилось: она не смела ни взглянуть прямо на Цзи Цинхэ, ни встретиться взглядом с Шэнь Цяньчжань — и, пылая от стыда, бросалась к Су Цзаню, будто спасаясь бегством.

Цзи Цинхэ проводил взглядом удаляющуюся спину Цяо Синь, слегка приподнял подбородок Шэнь Цяньчжань и задумчиво посмотрел на неё пару секунд, тихо уточняя:

— Опьянела?

Шэнь Цяньчжань упрямо возразила:

— Нет, не опьянела.

Цзи Цинхэ едва заметно коснулся уголков губ — беззвучная улыбка.

— Тем лучше, что не опьянела.

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы