Она не спала всю ночь, веки слегка отекли, а без макияжа её обычно слишком холодные черты лица стали мягкими и изысканными. Сейчас она слегка приподняла глаза, говоря тихо и нежно, с лёгким упрёком — как птица в глубокой клетке: капризная и прекрасная.
Цзи Цинхэ, будто очарованный, склонился и поцеловал её глаза.
Каждое место, до которого он мог дотянуться, хотелось ласкать, целовать долго и нежно.
Он перевернул Шэнь Цяньчжань на бок, оперся на её подушку и, полулёжа, прижал её к себе:
— Я слышал от Суй Хуан про «период адаптации к отношениям». Говорят, девушки, долгое время жившие в одиночестве, испытывают трудности при внезапном переходе к двойственным отношениям: в начале романа они могут начать сопротивляться, потому что партнёр резко вторгается в их жизнь — и тогда пара расстаётся.
Шэнь Цяньчжань немного подумала и вдруг почувствовала, что всё уравнялось…
Она считала себя неподходящей для отношений, не находила баланса в новом статусе. А этот человек, спокойный до такой степени, что, кажется, даже если небо рухнет, он не моргнёт, тоже беспокоился, не будет ли у неё «синдром адаптации к роману», и даже думал о расставании.
Вдруг ей стало смешно — и она не смогла сдержать улыбку, даже рассмеялась:
— Я привыкла быть самостоятельной, не умею полагаться на другого человека и не знаю, что вообще делать в отношениях. Боюсь, что ты от меня чего-то ждёшь, а я не справлюсь — и ты разочаруешься.
Но эти ненужные тревоги исчезли бесследно после того разговора о будущем.
В их возрасте, с их жизненным опытом, им давно уже не подходит молодёжный способ общения — каждую минуту быть вместе, нежно признаваться друг другу в любви.
Их привязанность — сдержанная, тёплая, терпимая ко всему: и к нежности, и к силе друг друга.
Им не нужно доказывать любовь, как влюблённым юношам и девушкам:
— Ты — единственный контакт, закреплённый в моём WeChat, «Мы обменялись талисманами», «Я удалил всех своих знакомых противоположного пола».
У них всё слишком просто — настолько просто, что даже лишних обещаний нет: как чистый лист бумаги, только что расправленный — на нём пока ничего не написано и не нарисовано.
«Слишком много думаешь», — Цзи Цинхэ играл с её мочкой уха, его голос прозвучал хрипло:
— Лучше бы поспала.
Шэнь Цяньчжань повернула голову к нему — не поняла, имеет ли он в виду просто сон или то, о чём она подумала.
Он прижал подбородок к её макушке. Его длинные пальцы продолжали нежно щекотать её мочку и ушную раковину, будто гладя котёнка: то нежно, то почти незаметно.
— Сама измеришь? — спросил он и сам рассмеялся — тихо, глухо, но от этого её уши вспыхнули.
— Наглец.
— Неприличный.
Шэнь Цяньчжань тут же открыла рот, чтобы укусить его.
Но едва она наклонилась — он повернул голову и встретил её губы своим поцелуем.
Подбородок её коснулся его щёк, не бритых с ночи — жёсткие волоски слегка щекотали и слегка щипали.
Свет, просачивающийся через щель в шторах, становился ярче, а в коридоре отеля уже слышались шаги и голоса.
Он перевернулся и снова прижал её к кровати, целуя глубоко и страстно.
После того как Шэнь Цяньчжань «измерила глубину чувств», в её голове крутилась лишь одна мысль:
— Это что — утренняя зарядка?
Известие о том, что Шэнь Цяньчжань собирается покинуть «Цяньдэн», распространилось лишь в ходе её разговора с Су Лани той ночью, и больше никому не стало известно.
Независимо от того, опасалась ли Су Лани, что слух о её уходе подорвёт боевой дух команды, или же решила временно скрыть правду, надеясь всё исправить, — ни единой детали того вечера не просочилось наружу.
Жизнь шла своим чередом.
Лишь немногие, особенно наблюдательные люди, почувствовали: небо меняет цвет — скоро начнётся буря.
В этот день съёмки проходили ночью.
Шэнь Цяньчжань ждала, пока Шао Чоусэ закончит работу, чтобы провести совещание.
Су Цзань расписал смены, взял складной табурет и тихонько присел рядом.
— Сестра Чжань.
Шэнь Цяньчжань бросила на него косой взгляд и негромко фыркнула носом — в знак ответа.
— Ты с моей сестрой поссорилась?
Шэнь Цяньчжань как раз собирала старческий мацзян и только что сформировала «дно-ху» [выигрышная комбинация из четырёх пар]; услышав вопрос, даже головы не подняла:
— Кто тебе сказал?
Су Цзань потёр ладони и спросил:
— Так как же вы обе?..
Он бросил взгляд на её новую руку и, заметив, что сегодня у неё удачливая карта, набрался смелости и упомянул Сяо Шэна:
— Не потому ли ты недовольна, что Сяо Шэн остался работать в компании?
Шэнь Цяньчжань замерла и повернулась к нему.
Её взгляд был острым и пронзительным; Су Цзань почувствовал внутреннюю дрожь и, не дожидаясь вопроса, выпалил всё, что знал:
— Да я ведь просто сочёл Сяо Шэна настоящим негодяем и пожаловался! Ведь моя сестра раньше так чётко обещала уволить Сяо Шэна — чтобы отомстить за тебя! А на следующий день будто ничего и не было — ни слова, ни намёка!
Эта новость тогда сильно удивила Су Цзаня; он тайком обижался на Су Лани несколько дней подряд, и до сих пор они не помирились.
То, что Сяо Шэн не покинул студию «Цяньдэн», как обещала Су Лани той ночью, не удивило Шэнь Цяньчжань.
Раз уж она с Су Лани окончательно порвала отношения, то уход или пребывание Сяо Шэна уже не имели значения. Она столь щепетильно заботилась о целостности компании, что не стала бы терять ещё одного ценного сотрудника — Сяо Шэна — в тот момент, когда решение Шэнь Цяньчжань уйти уже было окончательным.
После той ночи Су Лани больше ни разу не написала ей лично.
Многолетняя дружба двух женщин окончательно остыла до точки замерзания, начав затяжную «холодную войну».
Су Цзань совершенно не знал, что произошло между ними, но интуитивно почувствовал, как ситуация медленно, но неумолимо выходит из-под контроля. Эта тревожная аномалия лишала его сна по ночам: ему казалось, что вот-вот должно случиться что-то серьёзное.
По обыкновению Шэнь Цяньчжань, когда съёмки фильма проходят половину пути, она уже начинает готовиться к следующему проекту — будь то оригинальный сценарий или экранизация. Уже сейчас должны были идти активные поиски. Однако до сих пор ни один проект Шэнь Цяньчжань не был представлен на совете; все текущие проекты студии «Цяньдэн» словно получили некое молчаливое одобрение и целиком переданы команде Сяо Шэна.
— К тому же ты теперь буквально шаг за шагом обучаешь меня всему… как будто собираешься уйти и хочешь подготовить в компании человека, способного занять твоё место. — Су Цзань слегка нахмурился, выражая недоумение: — Неужели ты действительно решила уйти — настолько разочаровавшись в моей сестре?
В нужный момент Су Цзань проявлял удивительную сообразительность: хотя и не угадал истинных причин, его выводы оказались точными.
Шэнь Цяньчжань не отрываясь смотрела в экран телефона и совершенно не реагировала:
— Разве повышение в должности — это плохо? У продюсера-постановщика куда больше полномочий, чем у продюсера!
Су Цзань не мог понять, шутит она или говорит всерьёз, и его лицо вытянулось в жалостливую гримасу:
— Мне очень нравится бегать по поручениям для тебя — мне не нужно повышение. — И тут же, наугад, добавил: — Неужели вы с моей сестрой поссорились? Или ты готовишься выйти замуж за господина Цзи?
— У господина Цзи благородное происхождение, свадьба потребует массы хлопот. — Чем больше он размышлял, тем убедительнее ему казалась эта версия: — После свадьбы вам предстоит медовый месяц, а вам уже не молодые — пора задуматься о ребёнке. А во время беременности нельзя перенапрягаться, и работа продюсера слишком тяжела — господин Цзи наверняка запретит тебе продолжать работу на съёмочной площадке.
Шэнь Цяньчжань выложила одну из костей мацзяна и щёлкнула Су Цзаня по лбу.
Су Цзань прижал ладонь к лбу и замолчал. Его тревожило непонимание происходящего, а ответа не было — несколько дней он чувствовал себя неспокойно и рассеянно. С каждым днём, по мере приближения конца июня, его тревога всё усиливала пламя.
Отправив Су Цзаня прочь, Шэнь Цяньчжань потеряла интерес и к старческим «оздоровительным» играм.
Она заблокировала экран и, подперев подбородок ладонью, уставилась вдаль — на освещённый огнями павильон.
Осталось всего полтора месяца — и фильм «Время» будет завершён.
А ей пора всерьёз задуматься о том, какой путь выбрать дальше.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.