Чжан Цюань говорил очень туманно, но Чжу Чжаньцзи всё равно почувствовал неловкость. Его отец был хорош во всём, кроме «болезни одинокого человека»1 — он не знал меры в делах постельных. Когда дядя упомянул об этом при всех, Чжу Чжаньцзи стало действительно стыдно. Чжан Цюань продолжил:
— Телосложение Бися тучное, обычно его ци была крайне слаба, но вдруг он стал столь полон сил — это не могло не вызвать подозрений. Говорят, некий даос преподнес ему снадобье под названием «Сяньтянь-дань». К одиннадцатому числу пятого месяца внутренние раздоры ещё не утихли, как Бися внезапно лишился чувств прямо на ложе. В Тайиюань оказались бессильны, и в записях лекарей лишь туманно значилось: «внутренний ветер синдрома инь».
В этот момент Су Цзинси внезапно перебила его вопросом:
— Когда Бися стало плохо, были ли в его горле слышны звуки клокочущей мокроты?
Чжан Цюань опешил. Сначала он взглянул на тайцзы и, увидев его одобряющий кивок, ответил:
— В горле и вправду слышались хрипы, непрерывные и тягучие.
— Мне доводилось слышать о «Сяньтянь-дань», — сказала Су Цзинси. — Это вовсе не даосская чудодейственная пилюля, а популярное в землях между реками Янцзы и Хуайхэ приворотное средство. Помимо таких афродизиаков, как цистанхе, морской конёк и эпимедиум, в его состав входят и такие опасные вещества, как шпанская мушка. При действии лекарства кровь вскипает, словно бурный поток. Если его примет крепкий молодой мужчина, всё может обойтись, но для человека тучного чрезмерное возбуждение крайне опасно — оно приводит к хаосу в потоках крови и ци, из-за чего мокрота поднимается вверх и вызывает удар.
Су Цзинси была искушена в лекарских делах, и после её объяснения всем всё стало ясно: это, несомненно, было покушение на императора Хунси.
Чжан Цюань вздохнул:
— Цзиньивэй первым делом схватили малого евнуха, который привел даоса, но когда хотели схватить самого даоса по имени Сянь Юаньцзы, тот уже был мёртв в своей обители.
Су Цзинси покачала головой и больше не произнесла ни слова.
Чжан Цюань продолжал:
— В деле с «Сяньтянь-дань» не осталось свидетелей, но Тянь-цзы всё ещё нужно было спасать. Двенадцатого числа пятого месяца лекари из Тайиюань объявили императрице Чжан и нескольким дасюэши, что состояние императора критическое: пульс продолжал слабеть, дыхание то и дело прерывалось, надежды на исцеление не осталось. Дасюэши совещались о том, чтобы поскорее отозвать тайцзы, дабы успокоить народ. Но именно в этот день в Запретном городе внезапно появился Хань-ван.
Чжу Чжаньцзи внутренне содрогнулся. Оказывается, дядя уже давно покинул область Лэань.
— Вообще-то, уход удельного вана из своего владения без указа — это тяжкое преступление. Но Хань-ван прикрылся тем, что прибыл почтить память своей покойной матери и матери императора — императрицы Жэньсяо, и никто не посмел его остановить. Войдя во дворец, он прямиком направился в павильон Циньань, упал у ложа императора и долго рыдал, а затем в ярости обрушился на окружающих: «Почему вы стоите и смотрите? Неужели вы задумали погубить моего родного брата?».
На этом месте Чжан Цюань холодно усмехнулся:
— На самом деле все понимали, что Хань-ван лицемерит, но он прикрывался сыновним долгом и братскими чувствами, так что возразить ему было нечего. Дасюэши решили занять выжидательную позицию и посмотреть, какую хитрость он выкинет.
— Но тут Хань-ван достал рецепт и заявил, что это чудодейственное средство, способное вернуть брата к жизни. Это действительно превзошло все ожидания. Ведь поймите: если император выживет, Хань-вану придётся послушно вернуться в свой удел; если же не выживет, то на него падет обвинение в убийстве государя. С каких это пор Хань-ван стал так предан брату?
Говоря это, Чжан Цюань сам покачал головой и продолжил:
— В то время ни императрица Чжан, ни дасюэши не знали, как поступить, и пребывали в нерешительности. Хань-ван ударил себя в грудь и воскликнул: «Мой императорский брат на волосок от смерти, а вы всё ещё колеблетесь! Хорошо же! Я даю воинский обет: если это лекарство убьёт брата, я последую за ним в могилу! Этого вам достаточно?».
— Под мощным давлением Хань-вана императрица Чжан и дасюэши решили рискнуть, действуя по принципу «лечить мёртвую лошадь, как живую», и позволили ему попробовать. Кто бы мог подумать, что после первой же пробы это чудодейственное средство действительно подействует.
Услышав это, Чжу Чжаньцзи невольно воскликнул и едва не вскочил с места. Су Цзинси, нахмурившись, спросила:
— Что же входило в этот рецепт?
Чжан Цюань покачал головой:
— Этого мне не ведомо. Но эффект был: к Тянь-цзы вернулись пульс, дыхание и сердцебиение, вот только… — на этом месте он горько усмехнулся. — Вот только Бися не мог ни слова вымолвить, ни пошевелиться, даже веки приподнять не мог. Он стал подобен живому глиняному изваянию.
Чжан Цюань не стал продолжать, но все присутствующие понимали, какой бедой для государства является император, впавший в подобное состояние.
- Болезнь одинокого человека (寡人之疾, guǎ rén zhī jí) — эвфемизм, используемый правителями для обозначения своей чрезмерной страсти к женщинам и плотским утехам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.