Юй Цянь наклонился, чтобы поднять чайник с лекарством, и с недоумением посмотрел на Су Цзинси.
— Лекарь Су, говори ты, — тайцзы старался сохранять спокойствие, но в его голосе сквозило разочарование, которое невозможно было скрыть. Раз она велела Юй Цяню остаться, значит, то, о чем она собиралась рассказать, явно не имело отношения к делам сердечным.
Су Цзинси, слегка нервничая, поправила волосы у висков и опустилась на колени:
— Только что Чжан-хоу заговорил о болезни Тянь-цзы, и это напомнило мне об одном случае из прошлого. Но чтобы прояснить его, придется признаться в совершении цицзюнь-чжи-цзуй1.
— Хм? — Чжу Чжаньцзи это показалось странным.
— Раньше я еще уповала на удачу, но, выслушав рассказ Чжан-хоу, поняла, что более молчать не могу. Спор за престол — дело великой важности. Если из-за личной выгоды одного человека пострадают великие замыслы Дянься, это будет преступным пренебрежением к главному. Поэтому… поэтому… — Су Цзинси говорила с видимым трудом, — поэтому я желаю признаться здесь во всем и готова понести любую кару.
Сказав это, она совершила глубокий поклон. Чжу Чжаньцзи взглянул на Юй Цяня. Тот все понял, быстро выглянул за дверь каюты и плотно ее закрыл.
— То, что я последовала за Дянься в столицу в этот раз, на самом деле имело иную цель.
Юй Цянь заметил, как у Чжу Чжаньцзи дернулась щека. На этом пути почти у каждого были свои скрытые цели, и его уже тошнило от самого этого слова.
Су Цзинси продолжала:
— Помнит ли Дянься о том, как я отравила Чжу Бухуа?
— Помню, конечно. Разве ты не говорила, что сделала это, чтобы отомстить за подругу, с которой вы были близки, словно обменялись платками? — тайцзы вздрогнул. — Неужели… ты обманула меня?
— Нет, это правда, но лишь ее часть. Я действительно задумала отравить Чжу Бухуа, чтобы отомстить за подругу, но он был не единственным ее врагом. — Затем она медленно начала рассказ о Ван Цзиньху. На этот раз она говорила подробнее, чем прежде, — словно сказитель в кварталах вацзы, ведя повествование плавно и выразительно, с расстановкой и сменой интонаций, будто не раз прокручивала это в уме. К концу ее голос мелко задрожал, как если бы она была не в силах сдерживать чувства.
Ни Чжу Чжаньцзи, ни Юй Цянь не помнили, чтобы когда-либо видели Су Цзинси столь эмоциональной.
— В двадцать второй год правления Юнлэ Ван Цзиньху умерла в столице. Я узнала об этом только в конце года. Я пролила море слез и поклялась непременно отомстить за нее. Мое решение сопровождать Дянься в столицу было вызвано не преданностью, а корыстным желанием отомстить. Я надеялась заслужить доверие Дянься, чтобы заставить тех влиятельных людей, что погубили Ван Цзиньху, последовать за ней в могилу.
Чжу Чжаньцзи хлопнул ладонью по краю кушетки, охваченный волнением:
— Разве месть за друга — это преступление! Ну же, кто они? Бэньван все решит за тебя и велит казнить их всех до единого.
Су Цзинси покачала головой:
— В столь критическую пору, когда решается судьба страны, пользоваться властью Дянься и так было бы дерзостью. Разве могу я плодить лишние ветви и мешать великим делам?
Юй Цянь был спокойнее Чжу Чжаньцзи. Нахмурившись, он спросил:
— Хотя это и не совсем подобающе, дело не кажется таким уж ключевым. Называть это цицзюнь-чжи-цзуй — пожалуй, слишком. Какое отношение все это имеет к тому, что сегодня поведал Чжан-хоу?
Су Цзинси горько усмехнулась:
— В детстве из-за пустоты и сухости в теле я страдала от невыносимых болей во время течения срока, каждый приступ был подобен смерти. Когда я только поступила в ученики, у меня не было ни одного знакомого, и лишь Ван Цзиньху сама подошла ко мне и стала заботливо ухаживать за мной, девчонкой с желтым пушком на голове. К тому времени она проучилась уже больше года, поэтому составила рецепт и приготовила для меня отвар. Стоило мне выпить его, как недуг бесследно исчез. С тех пор мы стали подругами, обменявшимися платками, у которых нет тайн друг от друга. Она обладала глубокими познаниями в сочетании лекарств и огромным талантом. Видя мои частые страдания, она дала великий обет — составить несколько золотых рецептов для лечения женских недугов, чтобы сестры в Поднебесной меньше мучились от боли.
Юй Цянь не понимал, к чему она снова завела речь о женских болезнях, и уже собирался заговорить, но его остановил Чжу Чжаньцзи с крайне серьезным лицом.
- Преступление обмана императора (欺君之罪, qī jūn zhī zuì) — в древнем Китае тяжкое деяние, состоящее в преднамеренном введении монарха в заблуждение, что каралось смертной казнью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.