После того как Хуан Цзыся переоделась в свои одежды в доме Чжоу Цзыцина, она простилась с ним и, взяв мешок с черепом и восстановленным лицом, направилась обратно в резиденцию Куй-вана. Чжоу Цзыцин проводил её до ворот и, не удержавшись, спросил:
— Ты собираешься донести о деле Дицуй и брата Чжана в Далисы?
Хуан Цзыся покачала головой и ответила:
— Нет, не собираюсь.
Чжоу Цзыцин с облегчением выдохнул:
— Это хорошо. Дицуй ведь несчастная.
— Если жалость оправдывает убийство, зачем тогда нужны законы? — медленно произнесла Хуан Цзыся. Она на миг задержала взгляд на закатном солнце и продолжила, — что касается Дицуй и брата Чжана, пока они лишь подозреваемые. Прямых доказательств нет, и вызывать их на допрос преждевременно.
Чжоу Цзыцин вздохнул и недовольно надул губы. Хуан Цзыся не обратила внимания на его выражение и твёрдо сказала:
— Это дело об убийстве. Не позволяй чувствам затмить рассудок. Я распоряжусь, чтобы в Далисы установили наблюдение за Лю Чжиюанем, Дицуй и братом Чжаном. Только не вздумай их предупреждать!
— Понял… — уныло ответил Чжоу Цзыцин.
Он смотрел ей вслед с унынием, пока она уходила, прижимая к себе мешок с черепом и восстановленным лицом. Его настроение становилось всё мрачнее.
Когда Хуан Цзыся вернулась в резиденцию Куй-вана, привратник, завидев, как она выходит из повозки, поспешил навстречу и протянул руки к её сумке.
— Ян-гунгун, вы наконец вернулись! Его Высочество ждёт вас уже целую вечность!
— Не нужно, благодарю. Я сам понесу, — быстро прикрыла она мешок. Конечно, нельзя было позволить никому заглянуть внутрь, иначе её сочли бы безумной и в резиденции Куй-вана, и во всём Чанъане.
— Его Высочество ждёт меня? — удивилась она.
— Да! Сначала он велел, что, как только вы вернётесь, вас позвали в зал Цзинъюй, но, не дождавшись, сам спустился к привратной, чтобы подождать здесь.
Хуан Цзыся вздрогнула. Что могло быть настолько срочным, что Ли Шубай лично вышел к воротам? Она поспешила внутрь, всё ещё крепко прижимая мешок. И действительно, привратники стояли по стойке смирно, а Куй-ван сидел в сторожке, просматривая бумаги. От прежней толстой стопки осталось лишь несколько листов.
Хуан Цзыся быстро подошла и поклонилась:
— Виновен в нерадении, достоен наказания.
Он не ответил, лениво перевернул страницу и спросил:
— В каком нерадении?
— Я забыл о вчерашнем распоряжении Вашего Высочества.
— О каком распоряжении? — он неторопливо перевернул ещё лист.
Хуан Цзыся собралась с духом:
— О встрече с почётным гостем.
— Если бы ты не напомнил, я бы и сам забыл, — произнёс он, дочитав последнюю страницу. Он закрыл документ, бросил его на стол и только тогда поднял взгляд. Лицо его было холодно, глаза — без выражения, но от этого взгляда по спине Хуан Цзыся пробежал холодок. В груди шевельнулось дурное предчувствие.
Позади неё Цзин Ю собрал бумаги Ли Шубая. Куй-ван взял их, не взглянув на Хуан Цзыся, и вышел наружу. Она, сжавшись, последовала за ним. Лишь когда он поднялся в стоявшую у ворот повозу, она осознала, что что-то не так.
— Ваше Высочество, вы направляетесь во дворец Тайцзи?
— С чего бы мне ехать во дворец Тайцзи? — его голос прозвучал холодно. — Дел и без того по горло. Не до тебя.
— Понимаю… — Хуан Цзыся опустила голову, чувствуя вину.
— Садись, — коротко бросил он.
— А? — не сразу поняла она.
— Управы Шести ведомств по пути ко дворцу Тайцзи. Подвезу.
— О… благодарю, Ваше Высочество, — выдавила она натянутую улыбку, в которой не было ни капли благодарности. Всё было ясно: если уж Ли Шубай поймал её на ошибке, лёгкой дороги не жди.
Внутри повозки стояла гнетущая тишина. Даже маленькая рыбка в стеклянной чаше, стоявшей в углу, затаилась на дне, не смея пошевелиться, чтобы не потревожить самого грозного вана из династии Тан.
Повозка покачивалась, и сквозь щели в ставнях временами просачивался свет. Он ложился на лицо Ли Шубая, подчёркивая резкие линии его черт и придавая ему отстранённое, почти нереальное величие. Хуан Цзыся украдкой взглянула на него, и в тот миг он вдруг спросил:
— Ты видела того Юй Сюаня в резиденции гунчжу?
Она знала, что этот разговор неизбежен, но не ожидала, что первым вопросом будет именно этот. На миг растерявшись, она ответила:
— Да. Сегодня утром, в резиденции гунчжу, он приходил с визитом.
Ли Шубай чуть прищурился, наблюдая за ней. В её лице мелькнула лёгкая тень грусти, но не более. Его брови едва заметно сдвинулись, и он долго смотрел на неё, прежде чем заговорить снова, голос стал ниже и глуше:
— И что ты думаешь?
Хуан Цзыся поняла, что речь идёт о двусмысленных отношениях между Тунчан-гунчжу и Юй Сюанем. От неожиданности все её рассудочные доводы рассыпались, и она поспешно произнесла:
— Это касается чжи-нюй1 Вашего Высочества. Мне не подобает высказываться.
Ли Шубай бросил на неё косой взгляд и вдруг усмехнулся. Губы чуть тронула улыбка, но глаза остались холодными.
— Какая упрямая.
Хуан Цзыся прикусила язык. Хотелось возразить, но она жила под его кровом, получала жалованье — пусть и ничтожное — и столько сил потратила, чтобы удержаться рядом с ним. Как же теперь перечить?
- Чжи-нюй 侄女 (侄女 / zhínǚ) — дочь брата. Поскольку Ли Шубай (Куй-ван) — принц крови, все дети его братьев (включая дочерей императора или других принцев) приходятся ему племянницами по мужской линии. ↩︎
