Чжоу Цзыцин снова спросил:
— В таком случае, смерть от яда птицы чжэнь похожа на смерть от мышьяка?
— Разумеется, ведь он — основа, а остальное — лишь добавки. Однако их силу невозможно и сравнивать, нельзя говорить о них в один и тот же день1. Случайный прием ничтожного количества мышьяка часто проходит бесследно, но одной капли яда птицы чжэнь достаточно, чтобы погубить сотню человек. — С этими словами Ли Шубай вновь взглянул на извлеченный Чжоу Цзыцином яд и произнес: — Похоже, Фу Синьжуань и Вэнь Ян погибли от яда птицы чжэнь второй вытяжки.
Хуан Цзыся же спросила:
— Наш главный вопрос сейчас в том, почему женщина из реестра музыкантов в далеком Чуаньшу и её возлюбленный, не состоящий на службе, совершили самоубийство, используя яд птицы чжэнь, который принадлежит лишь императорскому дворцу?
— Более того, если верить словам Куй-вана, яд птицы чжэнь теперь является редкостью даже во дворце. Откуда же они его взяли? — Глаза Чжоу Цзыцина засияли, он блестящими глазами посмотрел на Хуан Цзыся. — Чунгу! Возможно, на этот раз мы столкнулись с очередным потрясающим делом!
Хуан Цзыся молча кивнула:
— Хм, похоже… за этим определенно скрывается иная истина, которую мы еще не обнаружили.
Проводив Чжоу Цзыцина, пребывавшего в крайнем возбуждении из-за крупного дела, Хуан Цзыся тоже поднялась, чтобы попрощаться с Ли Шубаем.
Как только она подошла к дверям, её взгляд упал на колышущиеся цветы мальвы. Их яркий цвет под лунным светом внезапно ослепил её. Она долго стояла перед цветами в оцепенении, как вдруг в голову ей пришла одна мысль. В груди всё похолодело, а лицо мгновенно побледнело.
Конец лета, в ночном ветре начала чувствоваться прохлада. Ли Шубай стоял позади неё и увидел, как её тело вдруг начало мелко дрожать. Он тихо спросил:
— Что случилось?
Она медленно обернулась к нему, её рот приоткрылся, но она не произнесла ни слова.
Ли Шубай заметил, что во дворе кэчжаня изредка проходят люди, взял её за руку, ввел в комнату и, закрыв дверь, спросил:
— О чем ты подумала?
— Мои родители, и брат… бабушка… — Её губы дрожали, голос едва складывался в слова.
Ли Шубай, разумеется, всё понял и тихо спросил у её уха:
— Ты подозреваешь, что твои родители тоже погибли от яда птицы чжэнь?
Она изо всех сил закусила нижнюю губу, заставляя себя прийти в чувство. Она так крепко вцепилась в край стола, что костяшки пальцев побелели и посинели.
— Да… Я хочу это подтвердить…
— Сначала выпей воды. — Ли Шубай налил ей чашку чая и встал перед ней, не мигая устремив на неё пристальный взор. — Ты действительно хочешь это подтвердить?
Она подняла на него глаза. При свете огня в них постепенно начали наворачиваться слезы. Освещенные пламенем, её глаза казались отрешенными и затуманенными, сияя чистотой, подобно хрусталю.
Она мертвой хваткой закусила нижнюю губу, кивнула и произнесла:
— Да.
Он больше ничего не сказал, лишь поднял руку и слегка коснулся ее плеча, после чего стремительно вышел из кэчжаня и добежал до входа в переулок.
Вдалеке, под светом луны, Чжоу Цзыцин, не садясь на лошадь, шел, ведя его и подпрыгивая, в сторону резиденции управителя Шу. Он делал прыжок на каждые три шага и скачок на каждые пять, словно боялся, что окружающие не узнают о радости в его сердце.
— Чжоу Цзыцин! — крикнул он вслед.
Глубокой ночью на безлюдной дороге Чжоу Цзыцин, услышав голос, поспешил назад, увлекая Сяося за собой легкой трусцой:
— Ваше Высочество! Есть еще какие-то дела?
Ли Шубай произнес вполголоса:
— Мы отправимся в одно место.
Чжоу Цзыцин мгновенно воодушевился:
— Замечательно! Позовем и Чунгу, я отведу вас поесть самую вкусную рыбу в Шу! Стоит посыпать ее хуацзяо, и аромат не передать словами…
— Он не пойдет, — сказал Ли Шубай.
— И-и? — протянул Чжоу Цзыцин и спросил: — Тогда куда же мы… отправимся?
— Разрывать могилу.
Чжоу Цзыцин вмиг был одновременно испуган и обрадован:
— Это мне нравится! Мы с Чунгу отлично сработались! Мы определенно два великих мастера по раскопке могил и извлечению тел, наше взаимодействие — словно одеяние небожителя без швов…
— Потише, — напомнил ему Ли Шубай.
Чжоу Цзыцин поспешно зажал себе рот рукой.
Ли Шубай продолжил:
— В последние дни он утомился, и этой ночью ему нужно отдохнуть.
— В такой волнительный момент он решил отдыхать… Поистине, ему не хватает этики шэнтань2, — Чжоу Цзыцин надул губы, а затем, вспомнив о чем-то, торопливо спросил: — Ваше Высочество едва оправился от тяжелых ран, подобные дела… лучше позвольте мне сделать все самому, обещаю, что исполню все, ни в одной нити не проявляя небрежности3, на десять частей совершенным и на десять частей прекрасным4!
Ли Шубай взирал на густеющие сумерки. Все дороги в Чэнду были вымощены синим камнем, который за долгие годы отполировался до блеска. Лунное сияние окутывало их, отражаясь едва заметным холодным блеском.
Он медленно проговорил:
— Возможно, это будет первое в данном деле доказательство в ее пользу. Я не могу не пойти.
Чжоу Цзыцин немного удивился и спросил:
— Она? Какая «она»?
Ли Шубай промолчал и лишь спросил:
— Ты сможешь выехать из города?
— С этим абсолютно никаких проблем. Хотя я приехал недавно, все стражи у ворот — мои братки. Скажу, что выезжаю ночью расследовать дело, и ручаюсь, они откроют нам ворота. — С этими словами он тихо придвинулся к уху Ли Шубая и шепотом спросил: — Где будем копать?
Ли Шубай повернулся и посмотрел на горы за пределами города. Его взор отражал лунный свет, оставаясь холодным и безмятежным.
— На могиле семьи управителя Хуана, — произнес он.
- Нельзя говорить о них в один и тот же день (不可同日而语, bù kě tóng rì ér yǔ) — идиома, означающая, что две вещи несопоставимы по уровню или качеству. ↩︎
- Шэнтань (神探, shéntàn) — это высшее признание мастерства следователя. «Божественный детектив», «Гениальный сыщик» или «Великий следователь».
Шэнь (神): Божественный, сверхъестественный, чудотворный.
Тань (探): Искать, расследовать, разведывать. ↩︎ - Ни в одной нити не проявлять небрежности (一丝不苟, yī sī bù gǒu) — идиома, в значении «тщательно», «скрупулезно». ↩︎
- Десять совершенных, десять прекрасных (十全十美, shí quán shí měi) — идиома, в значении «идеальный», «безупречный во всех отношениях». ↩︎
