— Я изначально хотел, чтобы Чэн-бо увёл тебя и спрятал, пока приспешники Не не будут истреблены, — Му Цинъянь горько усмехнулся. — Чжао-Чжао, на самом деле твою тётю ненавидят до мозга костей только сторонники Не. Её Яньян-дао отправила на тот свет не счесть сколько верных соратников Не Хэнчэна. В те годы, когда Не Хэнчэн стоял у власти в культе, его люди всегда шли в первых рядах.
Цай Чжао хмыкнула:
— Это само собой разумеется. Моя тётя не была кровожадной. Даже если это люди из Демонической секты, пока они не творили зло, она по большей части смотрела на них вполглаза, прикрыв другой глаз. Если бы Дуань Цзюсю не лишился рассудка и не вырезал обитель Цинфэн, моей тёте было бы лень даже связываться с ним.
Му Цинъянь горько улыбнулся:
— Верно. Поэтому такие, как старейшина Чоу Байган, кто был не в ладах с Не Хэнчэном, даже если их вынуждали отправляться на задания, работали спустя рукава. С чего бы им питать к твоей семье Цай глубокую ненависть?
Цай Чжао задумалась и повысила голос:
— Раз так, тебе следовало позволить мне и Чэн-бо спрятаться, а вы вчетвером пошли бы искать Не Чжэ!
Му Цинъянь холодно усмехнулся:
— Ты со спокойным сердцем позволишь своему третьему шисюну войти со мной во дворец Цзилэ? А ну как Сун Юйчжи там споткнётся или ударится, ты ведь с меня за это спросишь!
Цай Чжао не удержалась от крика:
— Так ты мог позволить третьему шисюну тоже спрятаться вместе со мной и Чэн-бо, втроём!
— Ага, позволить вам двоим спрятаться и поведать друг другу о чувствах, идущих из самой глубины сердца? Уж лучше мне сразу умереть!
Цай Чжао едва не задохнулась от возмущения:
— Если бы мы с третьим шисюном и впрямь хотели поведать друг другу о чувствах, мы бы уже сполна сделали это по дороге! Неужели нужно было ждать до сего дня?! Тебе стоит поскорее выпить успокоительный отвар, чтобы протрезветь!
Му Цинъянь, что случалось редко, не стал препираться и вздохнул:
— Я думал, что уже досконально разведал всё об окружении Не Чжэ, и во дворец Цзилэ не будет большой опасности, потому и взял тебя с собой. Кто же знал, что Хань Су окажется жив. Эх, знал бы заранее, лучше бы позволил тебе спрятаться с Сун Юйчжи, чтобы вы там за моей спиной дурные слова обо мне говорили.
Цай Чжао прямо-таки рассмеялась:
— Твои мысли достигли такой степени, о которой даже иноземец не помыслит. Восхищаюсь, восхищаюсь!
Му Цинъянь потянул девушку за край одежды, его глаза были полны извинения:
— Это всё по моей вине, я заставил Чжао-Чжао подвергнуться такой великой опасности.
— Забудь! — Цай Чжао глубоко вдохнула, концентрируя дыхание в даньтяне, и мысленно повторила четырёхсловную истинную мантру: «Гармония рождает богатство».
— Дела минувшие оставим, сперва поговорим о важном! — Она махнула рукой. — Что это за место?
Му Цинъянь ответил:
— Я слышал от отца, что под дворец Цзилэ есть огромное подземелье, построенное главой секты в пятом поколении Му Дунле. Должно быть, это оно.
Цай Чжао огляделась — коридоры и впрямь были прямыми, глубокими и высокими. Она не удержалась от едкого замечания:
— Такое огромное подземелье… Получается, он вырыл пустоту под всем дворцом Цзилэ? И не побоялся, что дворец обрушится вниз?
— Не обрушится. Потому что всё подземелье создано из очищенного железа в сплаве с различными видами секретной стали, а сверху подперто огромными глыбами нефрита. Оно не только необычайно прочное, но и выдерживает вес лучше, чем горная порода.
Цай Чжао ахнула, но, подумав, заметила неладное:
— Но ведь та комната с механизмами, где был Хань Су, сделана из камня.
Му Цинъянь с презрением произнёс:
— Должно быть, это Не Хэнчэн в ранние годы пристроил её в расщелинах подземелья. Ничтожные уловки, курам на смех.
Цай Чжао кивнула:
— Верно. Та каменная комната была маленькой и хрупкой, к тому же вся была напичкана изощрёнными механизмами. Видно, что создатель той комнаты был человеком мелочным и суетливым. Это совершенно не похоже на здешний размах, где великое мастерство не требует отделки, а дух величественен и монументален.
Му Цинъянь вздохнул:
— Да, в секте именно так и оценивают главу секты Му Дунле. Жаль только, что он правил недолго.
Цай Чжао изумилась:
— Он скончался так рано? Кто мог убить такого могущественного главу? Неужели он умер от болезни?
Му Цинъянь ответил:
— Никто не осмелился бы убить его, и болезней у него не было. Он вовсе не умирал — он просто передал пост главы секты своему племяннику, велел подчинённым преданно помогать ему, а сам скрылся в облаках и уплыл далеко за море, с тех пор его никто не видел. Спустя много лет поговаривали, будто видели его за той великой снежной горой Цаньтянь Дасюэшань (Великие снежные горы, подпирающие небо), но неизвестно, правда это или ложь.
Цай Чжао широко раскрыла рот и лишь спустя долгое время проговорила:
— Никак не ожидала, что среди глав Демонической секты встречаются такие вольные люди.
— Какое там «вольные», по-моему — своенравные. Бросил всё вот так просто, и кто знает, что у него было на уме. Как по мне, так это ему следовало бы выпить лекарства, — недовольно проворчал Му Цинъянь. — Не будем о нём, нам нужно придумать, как выбраться.
Цай Чжао посмотрела по сторонам:
— Вернуться прежним путём не выйдет, всё завалено наглухо. Остаётся только искать выход в этом подземелье.
— Хорошо. — Му Цинъянь отряхнул одеяние и поднялся, одновременно потянув девушку за собой. — Давай же теперь испытаем на себе широту размаха этого предка клана Му.
Цай Чжао посмотрела вперёд, затем назад:
— В каком направлении пойдём?
— Всё едино, давай просто двинемся куда-нибудь.
Цай Чжао согласилась.
Му Цинъянь только собрался идти, как девушка, стоявшая позади, ухватилась за его рукав. Он удивлённо обернулся.
Цай Чжао немного поколебалась и тихо спросила:
— В те годы… Сунь-фужэнь сначала понесла от вашего отца, а уже потом вышла за него замуж?
В тот же миг в глазах Му Цинъяня разлился холод, всё его тело одеревенело.
Спустя мгновение он пришёл в норму и безучастно ответил:
— Верно.
Он подобрал с земли деревянную палку — обломок, отлетевший от разбитого кресла-каталки Хань Су, зажёг её огнивом и высоко поднял, освещая путь впереди.
— Если бы не я, отец, возможно, давным-давно покинул бы горную цепь Ханьхай шаньмай, — произнёс он обыденным тоном.
Его высокая фигура отбрасывала на стены тоннеля длинную тень. Цай Чжао вдруг почувствовала горечь.
Она снова потянула Му Цинъяня к себе и, подумав, сказала:
— Моей тёте было всего четырнадцать, когда она сбежала из поместья Пэйцюн. Однажды ночью она проснулась, выпила чашку холодного чая, собрала вещи и отправилась в путь. Даже прощальную записку она нацарапала на ткани, в которую заворачивают сито в пароварке…
Холод в глазах Му Цинъяня немного отступил:
— Почему именно на ткани от пароварки? В поместье Пэйцюн не было бумаги?
— Потому что в дорогу нужно было взять еду, — серьёзно объяснила Цай Чжао. — Моя тётя посреди ночи пробралась на кухню, чтобы стянуть холодные маньтоу, и подумала, что надо бы оставить пару слов дяде Чжоу. Но ей было лень возвращаться в комнату за бумагой и кистью, поэтому она написала несколько фраз соусом из чёрных бобов прямо на ткани от пароварки, сунула её в щель под дверью дяди Чжоу, и дело с концом.
— Твоя тётя была поистине свободной душой, — Му Цинъянь слегка улыбнулся. — Однако разве она не забрала одежду и нефритовый венец Лэй Сюмина?
— Именно! Но она не взяла их даром, а обменяла на Сюэлянь! — Цай Чжао не удержалась от смеха. При упоминании этой покойной старшей её сердце наполнялось теплом и восхищением.
— Моя тётя говорила: то, что называют «каждому предначертана своя судьба», зачастую является лишь следствием собственного характера. Тот, кто решит уйти, уйдёт в любом случае. А тот, кто остался, всегда найдёт причину, по которой у него связаны руки и ноги.
— У твоего отца все эти годы были причины, по которым он не мог уйти. Разве можно винить в этом тебя? — Она схватила Му Цинъяня за руку и пристально посмотрела на него. — Это не твоя вина. Ты должен помнить: это ни в коем случае не твоя вина.
Длинные ресницы Му Цинъяня мелко дрогнули. Спустя долгое время он тихо отозвался:
— Угу.
Он потянул девушку за собой вглубь тёмного и далёкого тоннеля.
