С той стороны Тан Пэйи в конце концов не выстоял против Чансинь-вана. Тот сбил его с коня ударом шеста. Тан Пэйи кубарем покатился по земле, едва уклонившись от копий рядовых солдат, которые спешили воспользоваться моментом и проткнуть его.
Увидев, что Хэ Цзиньюаня спасли, Чансинь-ван сдавил бока коня и бросился в погоню, громко выкликая:
— Псы семьи Вэй, куда собрались!
Он сделал выпад своим копьём с головой льва. Се У поднял оружие, чтобы перехватить удар, но под мощным напором шеста Чансинь-вана его заставили рухнуть на одно колено. Его колено наполовину ушло в жёлтую пыль, обух сабли упёрся в плечо, и даже сквозь доспехи на плече вот-вот должна была проступить кровь.
Се У так стиснул зубы, что во рту разлился металлический вкус крови. Костяшки его пальцев, сжимавших рукоять, побелели, но он по-прежнему не мог ни на цунь приподнять копьё с головой льва, придавившее лезвие его сабли.
Чансинь-ван навалился ещё сильнее. Се У, не выдержав давления, сплюнул кровь, но хватки не ослабил, вперив яростный взгляд в Чансинь-вана.
Чансинь-ван громко расхохотался:
— Славный малый! Если даже у рядового есть такие способности, в Цзичжоу тебя точно похоронили заживо. Как насчёт того, чтобы пойти служить под моё начало?
Се У лишь яростно сплюнул.
Лицо Чансинь-вана похолодело, и он рявкнул:
— Не ценишь милости!
Он уже собирался оборвать жизнь Се У своим копьём, но Хэ Цзиньюань, превозмогая боль, из последних сил вскинул копьё и заблокировал удар.
На теле Хэ Цзиньюаня были не только раны от стрел, но и тяжелейшие внутренние повреждения. От любого усилия он начинал беспрестанно кашлять, а его внутренности словно разрывались на куски.
Едва отбив тот выпад, он приник к спине коня, содрогаясь от кашля, и поторопил Се У:
— Не обращай на меня внимания, скорее спасайся!
Чансинь-ван холодно усмехнулся:
— Чего бояться, сегодня никто из вас не уйдёт!
Он с замахом развернул своё копьё, вновь целясь в Се У, но внезапно появившаяся чёрная железная сабля с лязгом отбросила его оружие в сторону.
От резкой силы, возникшей при столкновении двух клинков, у Чансинь-вана онемел «тигриный зев» на руке. Он с удивлением посмотрел на внезапно возникшего юнца.
Тот был одет в изодранную форму рядового армии Цзичжоу, лицо было покрыто грязью и кровью, а фигура казалась худощавой и невысокой для мужчины. Но стоило ему встать там с длинной саблей в руках, как в его осанке проявилась мощь, способная сдержать целую армию.
Чансинь-ван недоумённо пробормотал:
— Сегодня и впрямь чудеса творятся: в этой армии Цзичжоу рядовые один другого сильнее.
Фань Чанъюй глухо выкрикнула:
— Чтобы убить таких мятежных предателей, как ты, хватит и нас, рядовых!
Её голос сильно охрип и напоминал голос юноши, поэтому Чансинь-ван ни на миг не усомнился в её личности.
Чансинь-ван холодно усмехнулся:
— Дерзкий мальчишка! Попробуй моего копья!
Он погнал коня вперёд, нанося серию быстрых колющих ударов. Фань Чанъюй то блокировала их, то уклонялась. Если не считать Се Чжэна и Хэ Цзиньюаня, она впервые сражалась с таким выдающимся полководцем. Натиск противника был стремительным, а удары — коварными. Фань Чанъюй приходилось крайне несладко.
Се У видел, что Фань Чанъюй теряет инициативу. Зная, что Чансинь-ван жесток и беспощаден и точно не проявит милосердия, он разволновался до предела. Когда Тан Пэйи наконец с трудом пробился сквозь толпу вражеских солдат, Се У велел ему защищать Хэ Цзиньюаня и отступать, а сам бросился на помощь Фань Чанъюй.
Тан Пэйи беспокоился о Фань Чанъюй и остальных, но его также тревожили раны Хэ Цзиньюаня. Уводя того под защиту войск Цзичжоу, он заметил, что губы Хэ Цзиньюаня побелели, и не удержался от ругательств:
— Подлый вор Чансинь-ван! Разве скрытая атака во время боя считается честной? Если бы вы не получили эту стрелу, то необязательно уступили бы ему.
Хэ Цзиньюань вспомнил о поразившей его стреле, и его лицо приобрело сероватый оттенок.
На поле боя ранение случайной стрелой не было редкостью, но он смутно осознавал, кто на самом деле выпустил ту стрелу, желая, чтобы он пал от руки Чансинь-вана.
Неужели первый министр так спешит избавиться от него из страха, что он раскроет правду о супругах Фань?
Был ли Вэй Цилинь действительно невиновен в той ошибке с поставками провианта много лет назад?
Он внезапно схватил Тан Пэйи за руку и с трудом выговорил:
— Иди… выведи того ребёнка.
Тан Пэйи сначала опешил, но тут же догадался, что Хэ Цзиньюань, вероятно, имел в виду Фань Чанъюй. Ему тоже было жаль, если бы такой талантливый воин погиб от рук Чансинь-вана. Он поспешно ответил:
— Я сейчас же пойду помогу ей, а вы, дажэнь, возвращайтесь в лагерь к врачам!
Вдвоём Фань Чанъюй и Се У по-прежнему с огромным трудом противостояли натиску Чансинь-вана.
Её владение саблей улучшилось, но по сравнению с таким ветераном, как Чансинь-ван, десятилетиями сражавшимся на полях битв, она всё ещё была слишком неопытной. К тому же её тело было запредельно истощено, и её атаки стали гораздо слабее, чем прежде.
Однако Чансинь-ван, разгадав её технику движений, внимательно посмотрел на Фань Чанъюй и внезапно спросил:
— Кем тебе приходится Хэ Цзиньюань?
Фань Чанъюй, опираясь на модао, тяжело дышала. Она выкрикнула:
— Он — главнокомандующий нашей армии Цзичжоу!
Чансинь-ван холодно усмехнулся:
— Эту технику сабли в те годы создали два тигра-генерала семьи Вэй, Хэ Цзиньюань и его побратим. Его побратим скончался много лет назад, и теперь только Хэ Цзиньюань владеет этим стилем. Неужто обычный рядовой мог получить его истинное наследие?
Услышав эти слова, Фань Чанъюй замерла.
Этой технике её научил отец. И в тот день, когда Хэ Цзиньюань давал ей наставления, он проявил необычайное знание этого стиля.
Неужели её отец и был тем самым побратимом Хэ Цзиньюаня?
Прежде чем она успела прийти в себя, наконечник копья в руках Чансинь-вана развернулся, и он направил коня прямо на неё:
— Вот схвачу тебя, и пока Хэ Цзиньюань ещё дышит, обсужу с ним кое-какие условия!
Чанъюй не была настолько глупа, чтобы пытаться в лоб отразить этот удар, усиленный инерцией скачущего коня. Услышав предостерегающий выкрик Се У, она резким движением уклонилась в сторону.
Как раз в этот момент Тан Пэйи вернулся на коне им на помощь. Пока он обменивался ударами с Чансинь-ваном, Фань Чанъюй, пользуясь длиной своей модао, рубанула по задним ногам коня Чансинь-вана.
Боевой конь завалился на бок. Чансинь-ван, упершись остриём копья в землю, подпрыгнул и не упал. Оказавшись на земле, он принял боевую стойку, его взор был грозен.
Тан Пэйи не удалось завершить атаку с наскока, и он снова развернул коня, выкрикнув:
— Мятежник, отдай свою жизнь!
Однако в момент столкновения Чансинь-ван повторил недавний приём Фань Чанъюй: развернувшись, он сделал резкий выпад и ранил коня под Тан Пэйи.
Испуганное животное понеслось прочь по полю боя. Тан Пэйи поспешно спрыгнул и несколько раз перекатился по земле, чтобы погасить инерцию падения.
К этому моменту Фань Чанъюй и Се У были не только истощены, но и покрыты множеством ран. Се У к тому же страдал от внутренних повреждений, полученных ранее, когда Чансинь-ван придавил его саблю, и теперь держался лишь на чистом упрямстве.
Фань Чанъюй понимала, что даже вместе с Тан Пэйи им сейчас не одолеть Чансинь-вана.
Она слишком устала, почти не могла взмахнуть своей модао. Если так пойдёт и дальше, Чансинь-ван неизбежно возьмёт верх.
Она перевела взгляд на одного из офицеров Чунчжоу, скакавшего на помощь Чансинь-вану, и внезапно бросилась на него.
Заметив намерение Фань Чанъюй, офицер попытался ударить её копьём, но она ухватилась за древко и рывком стащила его с седла. Вцепившись в луку седла, Фань Чанъюй на полном скаку вскочила на коня. Воспользовавшись тем, что Чансинь-ван пытался блокировать Тан Пэйи, она выждала момент и нанесла поперечный рубящий удар.
Чансинь-ван едва успел уклониться. Он хотел было броситься в погоню за Фань Чанъюй, но две человеческие ноги не могли догнать четыре конских. Тан Пэйи, получив условный знак взглядом от Фань Чанъюй, тоже поспешил отступить.
Когда подоспели другие офицеры Чунчжоу, Чансинь-ван отобрал коня у одного из них и помчался за Фань Чанъюй.
Фань Чанъюй всем телом приникла к спине лошади, не вступая в бой и лишь уводя Чансинь-вана за собой.
Её дыхание было даже более тяжёлым, чем у бешено мчащегося под ней коня. Она пыталась заставить Чансинь-вана сделать пару кругов, чтобы немного восстановить силы перед новым столкновением.
Чансинь-ван, кажется, разгадал её замысел. Он сорвал с плеча тяжёлый лук, наложил стрелу с белым оперением и выстрелил в Фань Чанъюй.
Почувствовав, как наконечник стрелы со свистом пролетел над самой макушкой, Фань Чанъюй на миг ощутила, что сегодня ей, возможно, придётся оставить здесь свою жизнь. Ей оставалось лишь как можно ниже прижиматься к седлу.
Спасибо большое за перевод, не возможно оторваться от чтения, просто глава за главой пролетают, а потом бамс и уже Одержимый наследный принц😂😂😂❤️ Чанъюй просто умница – самое сложное на поле битвы взяла на себя. Ещё раз благодарю и жду продолжения ❤️
Ждём-с, самое интересное впереди)))
Восхищаюсь автором. Она описала бой глазами видевшего и участвовавшего воина. Нереально круто. Спасибо за перевод.
Ааааа!! Я сначала не поняла какой одержимый принц? Потом нажала на следующую главу и такая – нееееееет!!!! Хочу нефрит!!!!!! Там наша девочка не на жизнь, а на смерть бьётся!!!!!
Вот интересно. Почему,когда смотришь дорамы, то следишь и переживаешь за Ггм, а когда читаешь , то за Ггж. Во всяком случае, у меня так. Может потому что любуешься визуально красивым мужиком, а сопереживаешь женщине?
Да тут всем сопереживаю, и ггм, и ггж, как будто сама участвую в этой истории🤣
А больше уже себе сопереживаю….день прошел и ни одной новой главы, как же там наша Чанъюй😁
За день ни одной главы. Я переживаю за Линь. Главное, чтобы у нее все было хорошо.
Линь-умничка! Я думаю, что у нее всё хорошо, скорее всего параллельно есть другая работа. Это просто нам невтерпёж)
Спасибо вам большое за заботу, Светлана! ❤️
Устала немного, взяла один день отдыха) Скоро возобновлю)