Когда Фань Чанъюй впервые оказалась на поле боя, при виде трупов её мутило до рвоты. Теперь же, воочию созерцая сцену, подобную аду среди людей, она всё ещё чувствовала тошноту, но спазмы в желудке больше не заставляли её выворачиваться наизнанку.
Она даже была способна обсуждать военную обстановку с помощником генерала:
— Генерал Хэ, я вижу, что огненного масла осталось немного, может, будем использовать его экономнее? Некоторые штурмовые лестницы можно разбить камнями и брёвнами, так давайте использовать камни и брёвна.
Военные припасы из Лучэна после снятия первой осады были перевезены в Чунчжоу вместе с городским гарнизоном.
Ведь тогда никто и подумать не мог, что мятежники, чьё положение уже напоминало борьбу загнанного зверя, сумеют ускользнуть от осады многотысячной армии и контратаковать Лучэн.
Заместитель командующего Хэ вздохнул:
— Прежде я, как и дувэй Фань, думал так же. Но Хэ-дажэнь сказал, что нельзя давать мятежникам понять, что наших запасов недостаточно. Сколько бы раз они ни шли на приступ, мы должны их отбрасывать. Даже если это тактика человеческого моря1, они всё равно утомятся. Если же они узнают, что припасы в городе на исходе, то станут штурмовать ещё яростнее.
Услышав это, Фань Чанъюй замолчала.
Слова вице-генерала Хэ были разумны: в этой битве за город они были слабой стороной, им не хватало людей, и если припасы закончатся, боевой дух мятежников неминуемо возрастёт, и взять Лучэн им будет так же просто, как перевернуть ладонь.
Эту волну штурма Лучэн всё же выдержал благодаря прибывшим в город двум тысячам кавалеристов и помощи местных жителей.
Глядя на то, как мятежники, подобно собакам, потерявшим дом, бьют в гонги и отступают, воины и горожане на городских стенах ликовали.
Заведующий снабжением, проверив скудные остатки ресурсов на стенах, с тяжёлым лицом подошёл к заместителю командующего Хэ:
— Генерал, стрел уже недостаточно, а огненного масла осталось всего несколько бочек.
Вице-генерал Хэ взглянул на мятежников, которые внизу, под стенами, кажется, снова перестраивали ряды, и спросил Чанъюй:
— Фань-дувэй, через какое время прибудет войско генерала Тана?
Фань Чанъюй ответила:
— Лучэн и Чунчжоу разделяют более ста ли. Даже если генерал Тан пойдёт налегке, на предельной скорости, нам нужно продержаться ещё по меньшей мере два шичэня.
Вице-генерал Хэ окинул взором застланное дымом, истерзанное поле боя под стенами и лишь произнёс:
— Значит, будем стоять ещё два шичэня.
Стоявший позади Фань Чанъюй Се У переменился в лице, но ничего не сказал.
На всём протяжении стены только рядовые солдаты радовались этой краткой победе. Командиры же понимали: стрел, масла, камней и брёвен больше нет, Лучэн не удержать.
На лицах каждого читалась скорбь, но никто не произносил лишних слов, продолжая методично делать своё дело.
Это было не столько приготовление к следующему штурму, сколько встреча героической смерти.
В такие мгновения даже печаль казалась излишней.
Фань Чанъюй посмотрела на эти лица — то суровые, то озарённые яркими улыбками — и после недолгого молчания внезапно обратилась к вице-генералу Хэ:
— У меня есть способ, который, возможно, позволит Лучэну продержаться дольше.
Вице-генерал Хэ поспешно спросил:
— Что за способ?
Фань Чанъюй ответила:
— Я выведу полтора десятка человек из города и вызову вражеских военачальников на поединок. Генерал Хэ, вы воспользуетесь этим временем, чтобы наглухо запечатать ворота.
Услышав, что она собирается отдать свою жизнь ради нескольких лишних мгновений обороны, вице-генерал Хэ воскликнул:
— Нельзя!
Фань Чанъюй сказала:
— Это единственный способ потянуть время, который я могу придумать сейчас.
Она посмотрела прямо на вице-генерала:
— Мятежники бежали сюда всю ночь, их провизия и припасы тоже на исходе. Если они ворвутся в город, пострадают простые люди. Лучэн, который Хэ-дажэнь отстоял ценой собственной жизни, не может пасть по нашей вине лишь из-за того, что мы дорожим своими жизнями. Внутри города нужен генерал Хэ, чтобы возглавить оборону, поэтому я прошу дозволения на бой.
Вице-генерал Хэ колебался.
Се У встревоженно вмешался:
— Если дувэй настаивает на вылазке, я готов пойти вместо неё.
Фань Чанъюй впервые ответила Се У резко:
— Твоего умения недостаточно.
Вице-генерал Хэ в замешательстве произнёс:
— Фань-дувэй…
Фань Чанъюй поджала губы и, сложив руки в приветствии, сказала:
— Генерал Хэ, я, Мэн Чжанъюй, потомок генерала из Чаншаня Мэн Шуюаня. Обман государя и так является великим преступлением. Раз в этой жизни мне не суждено до конца расследовать дело Цзиньчжоу и вернуть доброе имя моим предкам, то пусть доброе дело ради народа Поднебесной послужит во славу рода Мэн. Надеюсь на ваше согласие, генерал Хэ!
Заместитель Хэ был глубоко потрясён. После недолгой внутренней борьбы он решительно зажмурился и произнёс:
— Дозволяю.
Фань Чанъюй с благодарностью ответила:
— Благодарю, генерал.
Сказав это, она направилась вниз со стены.
Се У поспешил за ней:
— Я выйду из города вместе с дувэем.
Там, где было меньше людей, Фань Чанъюй остановилась и заговорила неожиданно спокойно:
— Сяо У, спасибо тебе за помощь всё то время, что я была в армии. Я знаю, что ты и Сяо Ци остались при мне по его воле. Но раз он собирается взять в жёны принцессу, я не могу больше держать вас при себе, совесть не позволяет.
Се У всё это время находился подле Фань Чанъюй и ещё не знал о том, что император отправил доверенное лицо с указом о браке. Услышав это, он почувствовал неладное и в то же время ужаснулся тому, что Фань Чанъюй собирается совершить.
— Дувэй, здесь наверняка какое-то недоразумение! Кто сказал вам, что дажэнь женится на принцессе? — вскричал он.
Фань Чанъюй не ответила, лишь добавила:
— Я не виню его. Трагедия в Цзиньчжоу потрясла весь мир, и никто не смог бы простить такое. Я всегда верила в невиновность отца и деда, но это лишь мои чувства. Если сегодня я погибну в Лучэне, считай это искуплением за их грехи. У меня есть лишь одна просьба к тебе, брат Сяо У. Если я уйду, а Лучэн удастся отстоять, найди добрую семью, которая приютит Нин-нян, втайне от дворца и Вэй Яня.
Она помедлила и лишь спустя долгое время договорила:
— Сейчас она — единственная, о ком я беспокоюсь.
В её сердце был ещё один человек, которого она не могла оставить, но их судьбы в этой жизни уже разошлись.
У Се У покраснели глаза:
— Дувэй…
Фань Чанъюй сложила руки перед ним:
— Поручаю её тебе.
Прежде чем Се У успел что-то возразить, она развернулась и зашагала к отряду, собравшемуся подле барбакана.
Все эти шестнадцать человек были местными жителями Цзичжоу, и на их лицах застыла суровость тех, кто смотрит на смерть как на возвращение домой2.
Фань Чанъюй обвела их взглядом и произнесла:
— Мы выходим из города. Если сможем продержаться хоть немного дольше и дождёмся подкрепления, то наши братья по оружию и мирные жители города останутся живы. Наши имена, возможно, запомнят потомки, а семьи получат от императорского двора выплаты и не будут знать нужды.
— Если же не удержим, и город падет, мы станем лишь грудой костей под жёлтыми песками, а наши жёны, дети и старики сгинут в пожаре войны или погибнут от клинков мятежников.
Сказав это, она вскочила в седло и властно крикнула стражам ворот:
— Открывай!
Тяжёлые створки со скрипом, подобным скрежету колёс, медленно распахнулись. Когда Фань Чанъюй на коне с мечом в руке выехала из города, стоявшие вдали темными рядами мятежники заметно опешили.
Шестнадцать отборных воинов последовали за ней, выстроившись клином, словно крылья за её спиной.
От заката осталась лишь последняя полоска багрянца, знамя Цзичжоу на стене громко хлопало на ветру. В этой мёртвой тишине поля боя голос Фань Чанъюй, казалось, разорвал ветер, доносясь до каждого:
— Мэн Чжанъюй, потомок Мэн Шуюаня, здесь! Осмелятся ли вражеские генералы выйти и принять бой?
- Тактика человеческого моря (人海战术, rénhǎi zhànshù) — военная стратегия, основанная на подавлении противника огромным численным превосходством. ↩︎
- Смотреть на смерть как на возвращение домой (视死如归, shì sǐ rú guī) — проявлять высшую степень храбрости и готовность к самопожертвованию. ↩︎
от этой главы у меня слезы на глазах