С того дня Тэн Хао еще более усердно учился и практиковался в танцах; потерянная и вновь обретенная возможность зачастую становится еще более ценной. И, кажется, с того же дня у Тэн Хао появился неразлучный маленький хвостик — Жэнь Юньшэнь.
Каждый день после занятий на музыкальном инструменте Жэнь Юньшэнь приходила к ним домой искать Тэн Хао. Поначалу она всегда приносила с собой приготовленные ею десерты, говоря, что пришла дать всем попробовать, используя это как предлог. Позже, когда они постепенно сблизились, для визитов больше не требовалась причина, и она ничего не приносила, а просто появлялась вовремя каждый день и тихо смотрела, как они занимаются на дополнительных уроках, или же послушно практиковалась в каллиграфии рядышком.
Иногда во время перерывов Тэн Хао практиковал танцы в кабинете. В первый раз, когда Жэнь Юньшэнь увидела, как Тэн Хао танцует брейк-данс, она проявила сильное любопытство и огромный интерес к уличным танцам. Всякий раз, когда Тэн Хао выполнял высокотехничные движения, она ничуть не скрывала восхищения в своих глазах. Поддержка Жэнь Юньшэнь была для Тэн Хао весьма приятной. Ему больше всего нравилось смотреть на ее удивленное лицо с приоткрытым ротиком, а также нравилось, как она изо всех сил хлопала в ладоши. Каждый раз в такие моменты Тэн Хао чувствовал себя потрясающим героем.
Эти двое схожего возраста, один подвижный, а другая тихая, быстро стали хорошими друзьями.
Жэнь Юньшэнь, из-за своего врожденного недуга всегда относившаяся к людям с настороженностью, очень доверяла Тэн Хао, а беззаботный и ребячливый Тэн Хао рядом с ней проявлял не по годам сильное желание защищать. Он очень заботился о ней, и эта забота была внимательной и нежной.
Постепенно и Жуань Юй сблизилась с Жэнь Юньшэнь. Они добавили друг друга в WeChat и через текстовые сообщения стали общаться больше, лучше узнавая друг друга.
Девушка была тихой и безмятежной; хотя она не могла говорить, ее ясные глаза, казалось, в любой момент могли видеть суть вещей.
Однажды она вдруг спросила Жуань Юй:
— Жуань-цзедзе, вы с Тэн И-гэгэ вместе?
Жуань Юй удивилась, ведь она никогда не позволяла себе никаких проявлений нежности с Тэн И в присутствии Жэнь Юньшэнь.
— Почему ты так спрашиваешь?
— Я это заметила, — тонкие пальцы девушки быстро запорхали по экрану. — Когда вы смотрите друг на друга, в воздухе летают сердечки.
За этой строчкой последовала вереница розовых смайликов-сердечек.
Жуань Юй рассмеялась и открыто призналась, что они с Тэн И действительно встречаются.
На лице Жэнь Юньшэнь отразилась зависть:
— Вы очень подходите друг другу.
Когда она печатала слово «подходите», ее взгляд, словно печальный легкий дымок, мягко и нежно окутал юношу, усердно пишущего что-то за письменным столом.
Девичьи чувства были как на ладони.
Тэн Хао, словно почувствовав это телепатически, поднял голову.
— Чего ты на меня смотришь? — спросил он.
Озадаченный, излучающий какую-то глуповатую наивность вопреки своей обычной сообразительности.
Жэнь Юньшэнь с улыбкой покачала головой и как ни в чем не бывало продолжила печатать в телефоне, общаясь с Жуань Юй.
Месяц спустя Шэнь Бин решила проблемы с проектом внутри страны и снова уехала за границу. Избавившись от надзора Шэнь Бин, Тэн Хао стал свободен, словно вырвавшаяся из клетки птица, каждый день после уроков он больше не шел домой, а направлялся прямиком в Сию.
Жэнь Юньшэнь, чтобы подстроиться под ритм Тэн Хао, специально попросила помощника Жэнь Тяньхая подыскать ей музыкальный магазин на Дунъюнь-лу. Жэнь Юньшэнь много лет училась играть на фортепиано, и заурядные преподаватели из обычных музыкальных магазинов совершенно не годились ей в подметки, но ей было все равно. Она делала это лишь ради того, чтобы после уроков возвращаться домой вместе с Тэн Хао.
Черный «Роллс-Ройс» у входа в Сию и прекрасная, словно сошедшая с картины девушка на его заднем сиденье стали для многих настоящим украшением пейзажа.
Но она всегда скрывалась за тонированным стеклом автомобиля и никогда не выходила.
А чем больше тайны, тем сильнее любопытство.
Сяо Цин с ребятами часто сплетничали и называли Жэнь Юньшэнь «маленькой феей Тэн Хао», но каждый раз Тэн Хао всё отрицал.
— Она моя хорошая подруга, просто подвозит меня по пути, и только.
И только.
Это было отговоркой девушки, а несообразительный юноша взял и поверил в неё.
–_–
— Юньшэнь, кажется, нравится Тэн Хао.
Жуань Юй как-то раз упомянула об этом в разговоре с Тэн И. И дело было не в том, что она любила распускать сплетни, просто она немного беспокоилась за Юньшэнь и Тэн Хао. Это беспокойство было необъяснимым, но в то же время удивительно глубоким и сильным. Ей казалось, что сейчас, пока одна молчит, а второй ничего не замечает, они живут в мире, но если в будущем случится хоть малейшая перемена и тайное станет явным, боится она, пострадают оба.
Тэн И не высказал своего мнения; в последнее время у него хватало собственных забот, и ему было совершенно некогда следить за телодвижениями этих двух сопляков.
На носу был Юаньдань вэньи хуйянь в Ляочэне, и организаторы из городского правительства потребовали, чтобы каждый крупный вуз Ляочэна представил один номер, несущий позитивную энергию. Тянь Чэн-лаоши всей душой хотел, чтобы Сию выступили и продемонстрировали культуру уличных танцев, однако другой преподаватель из отдела пропаганды, Цзян Вэйго-лаоши, ни в какую не соглашался.
Цзян Вэйго-лаоши считал, что чжунхуа вэньхуа и исполнительское искусство обширны и глубоки, можно выбрать что угодно, и это будет достойно сцены, а школе не следует преклоняться перед всем иностранным. К тому же культура уличных танцев и за рубежом относится к андеграунду, и ей не место на свету.
— Цзян-лаоши, у вас предубеждение против уличных танцев, — прямо сказал Тянь Чэн.
— Ну и что, если у меня предубеждение против уличных танцев? Вы только посмотрите, какой балаган они устроили на сяоцин, это же просто дешевая показуха. Такой несерьезный и нетрадиционный танец вообще не должен ассоциироваться с нашей школой. Хотите выдвинуть танцевальный номер, пожалуйста, классические танцы, современные танцы, народные танцы. Каких только традиционных танцев у нас нет, так зачем лезть на рожон?
— Цзян-лаоши, уличные танцы на самом деле очень светлые, свободные и полные позитива. Реакция учеников на сяоцин тоже в полной мере доказывает, насколько они популярны, — доказывал свою правоту Тянь Чэн. — Этим танцам можно учиться и заниматься ими в любом возрасте и независимо от пола, они поистине всенародны. Хотя в Китае уличные танцы еще не получили широкого распространения, я верю, что со временем они обязательно будут приняты и любимы массами. Если наша школа станет первопроходцем и окажется на гребне волны, разве это не круто?
— Круто, круто, круто. Хватит целыми днями судить о ценности вещей только по тому, круто это или нет. Сяо Тянь, я знаю, что вы с этим мальчишкой Тэн И в хороших отношениях, и то, что ты на его стороне, вполне понятно. Но я, как человек с опытом, предупреждаю тебя, стреляют в ту птицу, которая высовывается. В оригинальности не всегда есть ошибка, но в следовании правилам ошибки не бывает никогда. На этом и порешим. Я займусь отбором номеров, а ты в это дело больше не лезь.
Цзян Вэйго-лаоши сказал как отрезал, окончательно вынеся смертный приговор Сию и уличным танцам.
Этот спор случайно услышал Чжоу Сихэ, и слова Цзян Вэйго-лаоши быстро поползли среди всех членов Танцевального сообщества Си Ю. Все боялись, что Тэн И расстроится, и хотели скрыть это от него, но в конце концов, шила в мешке не утаишь, и Тэн И всё равно узнал.
Тэн И действительно было неприятно, но не так сильно, как можно было бы подумать.
Уличные танцы и вправду зародились в андеграунде, и действительно всегда находились на грани маргинальности. За эти годы со всех сторон до него доходили слухи, он слышал слова куда более суровые и оскорбительные, чем те, что сказал Цзян Вэйго-лаоши.
Всякие там «дешевое искусство, культура-пустышка», «такой же мусор, как КФС и Макдоналдс», «обезьяньи пляски», «простолюдины, декаданс, маргиналы» и так далее, и тому подобное.
У людей, которые не могут терпеть уличные танцы, есть десять тысяч способов их не терпеть.
И конечно, у людей, горячо любящих уличные танцы, есть десять тысяч способов их любить.
Он верил, что эта молчаливая настойчивость, эта твердая вера посреди осуждений, однажды пробьются сквозь землю и распустятся цветами, которые поразят весь мир.
Тэн И надеялся изменить мнение учителя Цзян Вэйго, но Цайхун был с этим не согласен.
— Говорят, что мы — подпольная культура, и да, так и есть, мы — underground! В андеграунде и заключается наша индивидуальность. Мы танцуем свои уличные танцы, а если ему это не по душе, ну и пусть! Раз человеку не нравится, неужели мы должны заставлять его их полюбить? Как там говорится, у тысячи человек… — он похлопал Линь Шаня по плечу.
— В глазах тысячи человек тысяча Гамлетов, — подхватил Линь Шань.
— Точно, именно так, — Цайхун моргнул. — В любом случае, это всего лишь вэньи хуйянь, а не какой-то профессиональный конкурс. Может, старик просто хочет посмотреть, как по сцене порхают девушки в пестрых нарядах, зачем нам туда лезть?
Тэн И промолчал, но всем было видно, что он хочет участвовать в этом вэньи хуйянь, и что для него этот вэньи хуйянь, похоже, значил гораздо больше, чем просто обычное выступление.
Жуань Юй тоже это заметила. Когда все разошлись из репетиционного зала, она подошла к нему.
— Почему ты так хочешь участвовать? — спросила она.
— А ты угадай, госпожа отличница, — в свете ламп его улыбка казалась размытой.
— Оставь эти шутки, я еще прошлую задачу не решила, а эта явно сложнее, так что я точно не угадаю, — она взяла его под руку. — Сегодня я не хочу быть госпожой отличницей, хочу услышать ответ прямо от тебя.
Тэн И немного помолчал, словно подбирая такое начало, чтобы она смогла понять.
— Культура уличных танцев всегда считалась подпольной. И помимо того, что она берет свое начало в андеграунде, есть еще одна очень важная причина — это ценности, присущие самим танцорам. Многие из них, как и Цайхун, считают, что подполье — это индивидуальность, что только underground — это настоящие уличные танцы, а потому отказываются от массовой сцены. Но… если постоянно прятать уличные танцы в подполье, чем это будет отличаться от самоизоляции и топтания на месте?
— Ты хочешь воспользоваться этой возможностью и вывести уличные танцы на поверхность?
— Вывод уличных танцев из подполья на поверхность не достигается за счет одного-двух выступлений, это процесс, требующий долгих усилий. Чтобы завершить этот переход снизу вверх, помимо привлекательности самих уличных танцев и стараний танцоров, не менее важно продвижение через средства массовой информации. Я считаю, что на этот раз у нас отличная возможность для популяризации уличных танцев.
Вэньи хуйянь в Ляочэне в честь праздника Юаньдань собирает студентов из всех крупных вузов Ляочэна, представителей администрации и средства массовой информации города. Если удастся выйти на такую сцену, к тому же отлично выступить и оставить у зрителей хорошее впечатление, то в будущем для развития культуры уличных танцев в Ляочэне появится больше пространства, а также можно будет получить больше общественной поддержки.
Услышав слова Тэн И, Жуань Юй внезапно все поняла: оказалось, что его совершенно не волновала сиюминутная мелкая выгода. Он вел крупную игру, и помимо расстановки фигур и стратегии у него были куда более далекие цели.
— Тэн И. В чем же на самом деле заключаются твои амбиции касательно уличных танцев? — полюбопытствовала Жуань Юй.
Тэн И рассмеялся, позабавленный ее внезапной серьезностью.
— Это вряд ли можно назвать амбициями, скорее — мечтой.
— И что же это за мечта?
— Что касается уличных танцев, иметь возможность танцевать их всегда самому — это лишь одна из моих мечт. А кроме того, я еще больше хочу сломать общественные предрассудки и по-настоящему привнести мировую культуру уличных танцев в Китай, чтобы больше детей могли с самого детства учиться уличным танцам. В то же время я хочу, чтобы китайские уличные танцоры могли выйти на мировую арену и показать миру, что не только иностранцы круто танцуют уличные танцы, но и китайцы танцуют их с таким же драйвом.
–_–
В последующие несколько дней в голове Жуань Юй то и дело всплывали слова, сказанные Тэн И.
Она наконец-то поняла его цель при создании компании обучения танцам Сию. Оказалось, все это было ради того, чтобы способствовать осуществлению его конечной мечты. Она гордилась им, но вместе с этой гордостью глубоко ощущала разрыв между ней и ним.
Жуань Юй считала себя человеком целеустремленным, но по сравнению с Тэн И ее мысли и желания всегда казались слишком мелкими и приземленными.
Когда она ходила на радиостанцию, ей каждый день приходилось проходить мимо кабинета учителя Цзян Вэйго. Несколько раз Жуань Юй хотелось просто ворваться туда и рассказать учителю Цзян Вэйго о своих впечатлениях от уличных танцев как стороннего наблюдателя, а также о том масштабе и высоких стремлениях, которые она видела в Тэн И. Но она боялась, что подобная опрометчивость лишь все испортит.
Из-за этой нерешительности ее порыв так ни к чему и не привел, однако благодаря такому пристальному вниманию она обнаружила у учителя Цзян Вэйго одно увлечение.
Учитель Цзян Вэйго очень любил слушать цзинцзюй, а из всех произведений цзинцзюй ему особенно нравилось «Ба ван бе цзи» в исполнении Мэй Ланьфана.
Каждый день в полдень, проходя мимо, Жуань Юй постоянно слышала, как из старенького магнитофона доносятся протяжные напевы. Поначалу она не обращала на это внимания, но постепенно у нее зародилась смелая идея.
Раз уж Сяо Цин, Цайхун и остальные всегда заявляли, что уличные танцы — это танец, в котором можно двигаться под любую музыку, то можно ли станцевать их под цзинцзюй? Если да, то, отталкиваясь от этого, возможно, удастся тронуть учителя Цзян Вэйго и заставить его изменить свое мнение об уличных танцах.
Жуань Юй передала эту мысль Тэн И.
От этой ее подсказки Тэн И моментально озарило.
— Госпожа отличница, а ты и вправду умница! — он поцеловал ее в висок. — Когда это дело решится, я тебя вознагражу!
Жуань Юй по обыкновению не успела спросить, что это за награда: он уже подхватил ноутбук и скрылся в репетиционном зале.
В тот вечер Жуань Юй закончила заниматься с Тэн Хао, а Тэн И так и не вышел. Дверь репетиционного зала была плотно закрыта, и оттуда не доносилось ни звука.
Боясь ему помешать, она не стала прощаться и просто поехала обратно в университет на машине Жэнь Юньшэня.
На следующий день Тэн И все так же сидел взаперти в репетиционном зале. Вечером к нему пришли Сяо Цин, Чжоу Сихэ и остальные, и даже Фан Вань пришла.
Жуань Юй не знала, какой танец они репетируют, лишь слышала, как изнутри время от времени доносится взрыв смеха.
В этом смехе от начала и до конца сквозило чувство взаимопонимания, присущее только уличным танцорам, к которому посторонний не мог бы так легко присоединиться.
Жуань Юй долго не решалась у двери, не зная, стоит ли ей заходить.
В этот момент дверь вдруг открылась, и изнутри вышла Фан Вань.
Стояла глубокая осень, температура резко упала, но на ней была лишь футболка с коротким рукавом. Ее длинные волосы были собраны небрежно, но в этой небрежности таилась своя, особая красота.
Жуань Юй на мгновение опешила.
Фан Вань бросила на нее взгляд, отвела глаза и, напевая про себя мотивчик, направилась в сторону уборной.
С тех пор как Тэн И в общем чате публично объявил о своих отношениях с Жуань Юй, Фан Вань ни разу не объявлялась там и ничего не писала, а также больше не приходила в Сию. Ее молчание казалось своего рода безмолвным протестом.
А в этот раз Тэн И ставил танец, и так как Цайхун не могла участвовать, потребовалась другая девушка-партнерша. Он специально в чате, на глазах у всех, тегнул Фан Вань, спросив, есть ли у нее желание присоединиться.
Фан Вань лишь спустя примерно два часа манерно ответила на сообщение.
— И, раз ты приглашаешь меня, я, конечно же, согласна, — написала она.
И вот, результатом стала эта случайная встреча лицом к лицу и ее высокомерный взгляд.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
