Тэн И видел, как Жуань Юй вышла из машины, но когда он закончил разговор по телефону и снова поднял глаза, ее и след простыл. Он выглянул наружу и уже собирался выйти, чтобы найти ее, как вдруг увидел, что дверь со стороны пассажирского сиденья распахнулась.
Жуань Юй, держа в одной руке печеный батат, а другой что-то прикрывая, неуклюже забралась в салон.
— Быстрее, быстрее, быстрее.
Когда она убрала руку, Тэн И с удивлением увидел, что в батат воткнута свеча для именинного торта.
— Быстрее задувай свечку и загадывай желание, — воскликнула Жуань Юй с предельно искренним выражением лица.
Тэн И рассмеялся вслух, позабавленный ее неожиданной выходкой.
— Госпожа отличница, восхищен, восхищен!
— Быстрее! — Жуань Юй указала на наполовину сгоревшую свечу. — Если сейчас не задуешь, будет поздно!
— Хорошо, хорошо, хорошо.
Тэн И послушно загадал желание и задул свечку. Это давно забытое чувство ритуала сейчас, когда он все это проделывал, показалось ему до крайности забавным.
— Готово? Желания, три штуки. — Она была похожа на учительницу, проверяющую домашнее задание.
Он кивнул.
— Ну ладно, тогда ешь батат. — Она вытащила свечку, разломила батат пополам, одну половину протянула ему, а вторую оставила себе.
Теплый аромат подгоревшей корочки заполнил весь салон машины.
Тэн И взял протянутую ею половинку батата и спросил:
— Откуда свечка?
— Одолжила.
— Одолжила? — удивился он.
Холодной осенней ночью — где она могла одолжить свечку для дня рождения?
— Я нашла ребенка, родившегося с тобой в один месяц и в один день, и одолжила у нее. — Жуань Юй указала на стоявший неподалеку лоток с бататами. — У той маленькой девочки.
У лотка с бататами мать с дочерью как раз делили тот самый маленький тортик.
Их счастливые и довольные улыбки были подобны боевому знамени, поднятому против этой унылой жизни.
Жуань Юй вспомнила, как незадолго до этого, когда она подошла поздравить девочку с днем рождения, она заметила, что у ребенка врожденная заячья губа; несмотря на робость и смущение, девочка все равно была очень дружелюбной. Когда Жуань Юй спросила ее, не могла бы она одолжить одну свечку для старшего брата, у которого сегодня тоже день рождения, маленькая девочка с улыбкой согласилась.
Эта улыбка была словно поцелована ангелом.
Батат оказался невероятно сладким.
Доев свою половину, Тэн И открыл дверь и вышел из машины.
— Эй, ты куда? — спросила Жуань Юй.
— Раз ты взяла чужую вещь, нужно ее вернуть.
Сказав это, он широким шагом направился к лотку с бататами, к матери с дочерью; те как раз доели торт и убирали мусор, а завидев приближающегося Тэн И с копной дредов на голове, мгновенно насторожились.
Когда Тэн И объяснил цель своего прихода, мать с дочерью тут же рассмеялись.
Он протянул руку маленькой девочке — за эту судьбоносную связь людей, родившихся в один месяц и в один день, а также за ту самую свечу для дня рождения, восполнившую пустоту последних нескольких лет.
Жуань Юй сидела в машине и молча смотрела на этого взрослого парня, смотрела на его высокий рост, а также на его доброту.
Возможно, и он, и эта маленькая девочка пришли в этот мир, неся с собой благословение ангелов.
Спустя некоторое время Тэн И вернулся, неся в руке полный пакет печеного батата.
Позади него мать с дочерью уже радостно готовились закрывать лоток.
— Ты купил всё? — спросила Жуань Юй.
— Угу.
— Сможем ли мы съесть так много?
— Даже если не смогут съесть, им придется.
— Им?
Едва Жуань Юй произнесла это, как на телефон с небольшим запозданием пришло сообщение из группового чата.
Оказалось, Тэн И уже давно предупредил всех в группе.
Ответом был всеобщий горестный стон.
Они и так уже до отвала набили животы на шведском столе в караоке, а теперь им, оказывается, предстоит проглотить еще по печеному батату, ну не смертоубийство ли это.
Впрочем, никто не посмел ослушаться, как-никак, Тэн И был именинником.
–_–
На следующий день после своего дня рождения Тэн И отправился к учителю Цзян Вэйго, надеясь, что тот даст команде Сию еще один шанс и посмотрит их новую отрепетированную работу, но Цзян Вэйго ответил ему прямым отказом.
Цзян Вэйго дал понять, что уже выбрал номер для участия в конкурсе, а даже если бы и не выбрал, он ни за что не стал бы продвигать уличные танцы.
Эти слова откровенно взбесили Тэн И; даже хорошее домашнее воспитание не смогло подавить кипящий в нем гнев, и он не сдержался, затеяв спор с Цзян Вэйго прямо в кабинете.
В ходе спора Цзян Вэйго постоянно цеплялся за то, что культура уличного танца, культура иностранная, и как бы Тэн И ни пытался ему все объяснить, оставался упрямым и абсолютно глухим к любым доводам.
— Учитель Цзян, я не знаю, почему вы так пренебрежительно относитесь к уличным танцам, но если это только потому, что уличные танцы — иностранная культура, то, простите за прямоту, ваш кругозор слишком узок. Привлечение выдающейся иностранной культуры вовсе не означает подавления традиционной; неужели у нас нет даже такой малости национальной уверенности?
Бросив эти слова, Тэн И развернулся и вышел из кабинета Цзян Вэйго.
Этот спор ни к чему не привел, в нем не было победителей и побежденных, и оба они остались страшно злы.
Жуань Юй узнала об этом деле только во второй половине дня.
Она написала Тэн И сообщение с вопросом, где он, и он ответил, на крыше.
Закончив эфир на радиостанции, Жуань Юй поспешила на крышу.
Крыша была просторной. Тэн И в одиночестве лежал на бетонном блоке, прикрыв лоб рукой, чтобы защитить половину лица от солнца; судя по всему, он лежал так уже давно.
Жуань Юй подошла и села рядом с ним.
Тэн И, услышав шаги, открыл глаза. Увидев, что это она, он ничего не сказал, а лишь протянул руку, потянул её к себе, а затем положил затылок ей на бедра.
Жуань Юй подняла руку и легонько потерла его по щеке.
— Все в порядке?
Он покачал головой.
— Хочешь поболтать?
Он снова покачал головой и закрыл глаза.
Жуань Юй все поняла и больше ничего не говорила.
Должно быть, за все утро его уши уже устали от всех этих слов утешения и возмущений несправедливостью, и сейчас ему просто нужно было, чтобы кто-то побыл рядом.
Они молча прижались друг к другу.
Осенний день был тихим, в ушах раздавался лишь шорох опавших листьев. Легкий ветерок усиливал исходящий от нее тонкий аромат, и его раздражение постепенно утихало.
Примерно через полчаса он открыл глаза.
— Я не велел тебе говорить, и ты правда молчишь? — он слегка улыбнулся, глядя на нее.
У него явно было плохое настроение, а он еще и улыбался ей.
Сердце Жуань Юй сжалось от жалости еще сильнее.
— Что ты собираешься делать с Цзян-лаоши?
Он протяжно и тяжело вздохнул:
— А что еще остается делать? Только продолжать, набравшись наглости, брать его измором.
— Но и доводить до жесткого конфликта нельзя, — сказала Жуань Юй. — Лучше всего попытаться его растрогать, от прямого столкновения вам не будет никакой пользы.
Тэн И кивнул.
— Сильно поругались? — по школе уже вовсю ходили слухи: поговаривали, что Тэн И устроил с Цзян Вэйго драку прямо у него в кабинете.
— Не так сильно, как ты слышала.
И хотя в тот момент он был очень зол, в целом он держал себя в руках; он старался оставлять пути к отступлению в своих словах, так что до того, чтобы им потом было стыдно смотреть друг другу в глаза, дело не дошло.
— Вот и хорошо. — Ее пальцы перебирали его дреды. — Кажется, теперь я знаю, почему ты назвал танцевальный клуб «Сию».
— И почему же?
— В «Си ю цзи» наставник и ученики, вчетвером, отправились на Запад за сутрами и прошли через все восемьдесят одно испытание. И то, как вы, несколько человек, несете зарубежную культуру уличных танцев в нашу страну, похоже на этот поход за сутрами — вам предстоит преодолеть множество трудностей.
Тэн И поднял руку, обхватил Жуань Юй за шею сзади и потянул вниз.
Жуань Юй была вынуждена наклониться и коснулась его губ.
— Ой! Ты чего! — она поспешно отстранилась.
Тэн И со смехом снова потянулся, чтобы поцеловать тыльную сторону ее руки.
— Сяо Юйэр, ты и правда моя родная душа.
До нее еще никто не мог по-настоящему угадать значение названия Сию, она стала первой.
–_–
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
