Вспышка молнии сверкнула на мгновение, преграждённая красными шторами.
Когда Бэй Яо вышла после душа, она увидела, что Пэй Чуань стелет себе на полу. Мужчина молча расстилал одеяло, которое достал из шкафа, и поправлял его края.
Услышав шум от выхода Бэй Яо, он запнулся. Пальцы, держащие край одеяла, сжались, и он не только не разгладил складки, но и ещё больше их запутал.
Она спросила:
— Пэй Чуань, что ты делаешь?
Пэй Чуань опустил глаза:
— Раньше я обещал тебе, что даже после свадьбы буду уважать твою свободу и мы будем ладить так же, как прежде. Ты можешь ходить на учёбу, я ничего не сделаю тебе.
Вся застенчивость Бэй Яо вмиг испарилась, уступив место негодованию и гневу.
Ладно ещё, что до свадьбы у него не было чувства защищённости и он не верил ей, но после свадьбы он всё ещё так думает!
Неужели в будущем она разведётся с ним и выйдет за кого-то другого? Кем он себя возомнил? Трамплином, чтобы пережить опасность? Тем, кого можно выбросить после использования?
У неё тоже был характер. Если он к ней не прикасается, не может же она сама навязываться?
Бэй Яо сердито сказала:
— Тогда почему ты стелешь на полу возле кровати? Снаружи есть диван.
Его губы побледнели:
— Если ты… — его голос был слегка хриплым, казалось, слова давались ему с трудом, — не хочешь, чтобы я был здесь, я пойду спать наружу.
Она так разозлилась, что захотела прибить его. Спать на разных кроватях в брачную ночь, надо же до такого додуматься.
С её характером было нелегко разозлиться, но если она по-настоящему злилась, её было трудно успокоить. Она сказала:
— Как хочешь.
Бэй Яо не взяла с собой пижаму, но принесла несколько ярко-красных платков. Она обошла большую кровать, чтобы взять платок, и когда проходила мимо мужчины, Пэй Чуань поднял глаза.
Его взгляд будто обожгло. Однако он вспомнил её вопрос. Почему не пойти спать на диван? Неужели нельзя даже находиться немного ближе к ней? Он сжал губы, чувствуя горечь и печаль, и, в конце концов, не желая идти против её воли, медленно пошёл к выходу.
Перед тем как выйти из комнаты, Пэй Чуань не удержался и обернулся. Она сидела на маленьком диванчике и вытирала волосы. Длинные волосы намочили рубашку, очертания груди просвечивали, она даже не смотрела на него, отвернувшись. Он почувствовал, что Бэй Яо рассержена.
С самого детства она была послушной и милой, редко сердилась и не таила обид, но сейчас она даже не смотрела на него. Пэй Чуань сжал кулаки. Боясь, что если он останется здесь, она разозлится ещё сильнее, он мог только выйти.
Бэй Яо стало смешно от злости.
«Ну и ладно, не будем спать вместе, так не будем! Настанет время, и даже если будешь умолять, я не позволю!»
В гостиной было не так тепло, как в уютной спальне; почти сразу ощущался холод весенней ночи.
Он сел на диван. Снаружи сверкали молнии и гремел гром. Раньше он не считал, что быть одному — это что-то особенное, но всего на мгновение тепло в той комнате заставило его тосковать.
Он не знал, как долго просидел снаружи. Свет внутри наконец погас. Оказавшись в темноте, он почувствовал, как мучительно болит сердце.
Он вспомнил, что она не высушила волосы.
Пэй Чуань встал. Дверь в комнату не была закрыта. Пэй Чуань сказал:
— Яо-Яо, нельзя ложиться спать с мокрыми волосами.
Бэй Яо ответила:
— Разве ты не собирался уважать мою свободу? Я ложусь спать.
Он знал, что она говорит это в порыве гнева, однако сердце всё равно укололо, и оно сжалось, словно в судороге.
Он подошёл. В слабом ночном свете на кровати виднелся маленький бугорок. Он коснулся её волос. Влажные и холодные, они действительно не высохли.
Она вспылила и отдёрнула свои волосы, не давая ему прикоснуться.
Когда это он встречал от неё такой отпор?
Его ладонь опустела. Пэй Чуань давно знал, что, сталкиваясь с другими, он может мастерски управлять ситуацией, но перед ней все его эмоции находятся в её руках.
Он тихо спросил:
— Я заставил тебя рассердиться?
Бэй Яо стиснула зубы и промолчала.
Она не была из тех, кто легко сердится, просто с самого начала и до сих пор она старалась стать к нему ближе, а он либо отступал, либо не доверял.
Любой девушке спустя время станет обидно, а эта брачная ночь была слишком особенной, оттого и обида была исключительной.
Она затихла, и он услышал неритмичное дыхание.
Пэй Чуань поспешно включил свет. Она подсознательно потянула одеяло, чтобы прикрыться, но не успела. Он всё же увидел слёзы в уголках её глаз.
Сердце сжалось от боли до удушья.
Он потянул за одеяло и взял её руку, лежащую снаружи. Её белоснежная рука была мягкой и прохладной. Он притянул её к своей щеке и принялся утешать, почти растерянно:
— Это я виноват, заставил Яо-Яо грустить. Не плачь. Если сердишься, ударь меня, хорошо?
Он сжал эту маленькую ручку и её рукой ударил себя по лицу.
Пэй Чуань не понимал, что, пока женщину не утешаешь — всё в порядке, но стоит начать утешать, и обида прорывается, как плотина.
Она отняла руку и села на кровати:
— Плохо, плохо, совсем не хорошо! Если я тебе не нравлюсь, незачем было жениться на мне ради моей защиты! Если ты не веришь, что я искренне вышла за тебя замуж, завтра же мы можем пойти разве…
Он закрыл ей рот ладонью. Рука Пэй Чуаня дрожала:
— Не говори этого.
Она моргнула, и слёзы выкатились из глаз, упав на тыльную сторону его руки, прожигая дыру в его сердце.
— Прошу тебя, не говори этого. Ты можешь говорить что угодно, можешь бить меня, можешь ругать, но эти два слова не произноси. Даже если ты рассержена, даже если это шутка, не говори их.
Это была его черта, которую нельзя переступать. Он не мог этого вынести.
Она тихо всхлипнула и кивнула.
Пэй Чуань отпустил её и понемногу вытер слёзы с её маленького лица. Мужчина встал, нашёл в ванной фен и вернулся, чтобы высушить ей волосы.
Электрофен шумел, а снаружи сверкали молнии и гремел гром.
Иногда небо внезапно озарялось светом. Его рука проходила сквозь её мягкие волосы, фен дул теплом.
Свободной рукой он осторожно стирал слезинки с её щёк.
Пэй Чуань заговорил, его голос в ночи звучал низко, он раскрыл ей своё сердце:
— Яо-Яо, дело не в том, что я тебе не верю. В этом мире нет больше ни одного человека, который согласился бы ждать меня восемь лет. В тот год, когда я решил сдаться с повинной, я знал, что в этой жизни мне будет трудно быть с тобой. Калека, преступник, чем я смогу защищать тебя всю жизнь? Когда мы молоды и полны кипучей энергии, нам всегда кажется, что мы можем отдать всё. Но что, если подождать два года, когда ты станешь немного старше, и ты пожалеешь? Тогда ты вспомнишь обо мне, калеке, о том, что это ущербное тело осквернило тебя. Такие воспоминания не сотрутся за всю жизнь. Чем тогда я смогу возместить это тебе? Даже если я покончу с собой, это не искупит вины.
Она прикусила губу:
— Я не пожалею.
Он сказал:
— Тебе в этом году двадцать один. Девушки твоего возраста ещё учатся в университетах, у них есть свой круг общения, своя жизнь. Замужество для них — нечто далёкое. Они ходят на концерты, хотят путешествовать по всему миру. Они тоже могут, как ты сейчас, в порыве гнева говорить что угодно без всякой оглядки.
Она открыла рот.
Он нежно коснулся её щеки:
— Не спеши отрицать, Яо-Яо. Чтобы вырасти, человеку нужно через многое пройти. Я рад, что ты можешь говорить то, что хочешь сказать. Это доказывает, что мирские страдания далеки от тебя.
А он прошёл через слишком многие страдания и отчаяние: похитители отрезали ему ноги, развод родителей, его никто не хотел усыновлять, тюремное заключение…
Было слишком много мрачных событий. Даже если в сердце вонзали нож, слова нужно было прокрутить в голове несколько раз, чтобы понять, можно ли их произносить.
Их жизни изначально не были на одной траектории развития.
Она была словно маленькое упрямое солнце, старающееся излучать свет и тепло.
Пэй Чуань сказал:
— Яо-Яо, мои родители развелись из-за моего ущербного тела. Та женщина родила меня, но даже она не смогла принять мою неполноценность. Я правда боюсь, что однажды и ты уйдёшь от меня по этой же причине.
Она крепче сжала ярко-красное одеяло и тихо сказала:
— Я не уйду, прости меня.
Он сказал:
— Не нужно извиняться. Я не могу дать тебе многого. Если бы это было возможно, я бы тоже предпочёл иметь полноценное тело. Выйдя за меня замуж, ты уже обделила себя. Я хочу, чтобы ты была свободна и счастлива. Хороший мужчина сделает так, что женщина с годами будет становиться всё более искренней, и только плохой мужчина сделает так, что женщина будет становиться всё более заурядной. Я надеюсь, что и через несколько десятилетий ты сможешь свободно говорить всё, что на уме, потому что я буду рядом. Ты мне очень нравишься. Очень-очень сильно. Настолько сильно, что я раз за разом твержу себе, что на самом деле ты не так уж сильно любишь меня. Иначе я боюсь, что если наступит день, когда ты меня покинешь, то я к тому времени уже умру.
Она обняла мужчину за талию и проговорила в нос:
— Не покину. Буду с тобой всю жизнь.
Он улыбнулся:
— Хорошо.
Бэй Яо сказала:
— Я больше не сержусь, просто на душе тяжело и немного грустно. Пэй Чуань, они не хотели тебя и бросили тебя, потому что не знали, насколько ты хорош. Вот видишь, я знаю, какой ты хороший, и мне не хочется уходить.
Её волосы уже высохли, однако за столько лет она впервые слышала от Пэй Чуаня такие горькие, сокровенные слова.
Бэй Яо также впервые узнала причину развода его матери и отца.
Из-за его ущербного тела…
Для Пэй Чуаня это была боль, которую не стереть за всю жизнь.
Она спросила:
— Снаружи идёт дождь, очень холодно, верно?
Он ответил:
— Мгм.
Она уткнулась головой в его пояс и тоже открыла ему своё сердце, проговорив нежным голосом:
— У… у меня рядом тепло.
Он ничего не сказал, отложил фен и запустил длинные пальцы в её волосы.
Она хотела сказать, что больше не нужно трогать. Волосы уже высохли, фен работал так долго, как они могли остаться влажными? Не нужно проверять снова.
Однако в следующий миг его пальцы в её волосах сжались чуть сильнее. Сила движения заставила её слегка поднять голову, мужчина наклонился, и последовал поцелуй.
Он показывал ей не то, что не хотел, а то, насколько сильно на самом деле желал её.
С каждым разом, когда его длинные пальцы в её волосах сжимались сильнее, она не могла сдержать нежного стона.
Почти со вздохом и волнением он погасил свет и лёг рядом с ней.
Действительно, было очень тепло.
Он прижал её к себе и целовал. Снаружи шёл дождь, но звуки грома не проникали в комнату.
Она была очень мягкой… и кожа, и голос.
Он слегка дрожал. Две пуговицы на её груди расстегнулись. Он дрожащими пальцами застёгивал их, провозившись долгое время.
У неё тоже не осталось сил, а голос был таким, будто из него можно было выжать воду:
— Пэй Чуань, нельзя спать с протезами.
Он мягко погладил её по волосам с некоторой нежностью и горечью.
— Мгм.
— Сними их.
В ночи было тихо. Он нащупал крепления и отстегнул протезы. Приподнявшись, он положил их в ногах кровати.
Он лёг обратно, и в его объятия скатилась милая девушка.
Пэй Чуань впервые прямо столкнулся со своей увечностью перед ней. Его тело было донельзя напряжённым. Он знал, что Бэй Яо чувствует особенности его тела.
Пэй Чуань также был рад, что ночью ничего не разглядеть.
Она прошептала:
— Дашь мне потрогать? Я не боюсь.
Оба знали, о чём идёт речь, но он крепко обнял её и покачал головой.
Он сказал:
— Некрасиво, там раны.
Она издала кроткое «о», ведя себя невероятно послушно.
Пэй Чуань впервые осознал значение слова «милая жена».
Он расстегнул свою одежду и положил её маленькую ладонь себе на грудь. Его сердце билось очень быстро. Грудь мужчины была крепкой и твёрдой.
Он поцеловал её ароматные мягкие волосы, погружаясь в этот край нежности, и его тон стал невообразимо ласковым:
— Моё сердце, даю тебе потрогать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
