— Я привела Ли Фу, чтобы она стала твоей помощницы, но не знаю, выбрала ли ты уже кандидаток на роль свидетельницы и той, кто закрепит шпильку? — спросила Ли-фужэнь у Гу Лань.
Гу Лань первым же делом посмотрела на Ли Фу и похвалила её:
— Я впервые вижу вторую Ли-сяоцзе, она настоящая красавица!
Ли Фу лишь слегка улыбнулась, не проронив ни слова.
— Де выбрал старшую сестру моей свидетельницей, — Гу Лань снова взглянула на Гу Цзиньчао, которая в этот момент пила чай. Голос её звучал совершенно спокойно.
— Выбрал старшую Гу-сяоцзе? — Ли-фужэнь была несколько удивлена.
Цзиньчао едва не поперхнулась. Мысленно она посетовала:
«Говорите о чём хотите, но почему вы даже чай мне спокойно попить не даёте…»
Она подняла глаза и заметила, что улыбки на лицах Вэнь-фужэнь и Ли-фужэнь погасли. Очевидно, обе считали, что с её репутацией она не достойна быть свидетельницей у Гу Лань.
Но ведь это решение принял де, сама она вовсе не горела желанием брать на себя эту роль!
Цзиньчао поставила чашку и равнодушно произнесла:
— Если Лань-цзе-эр не хочет, я могу поговорить с де, чтобы выбрали кого-то другого.
Лицо Гу Лань тут же приняло обиженное выражение:
— Старшая сестра, не думайте ничего такого, я вовсе не имела в виду, что не хочу видеть вас своей цзаньчжэ. Вы только не поймите меня неправильно… — она выглядела такой робкой, будто всерьёз опасалась, что Цзиньчао может её проглотить.
Сун-инян ещё не успела вставить ни слова, как лицо Вэнь-фужэнь помрачнело. Она прикрыла ладонь Гу Лань своей рукой, успокаивая её, и сказала Цзиньчао:
— Старшая сяоцзе, не принимайте близко к сердцу. Наша Лань-цзе-эр не имела в виду ничего дурного, она просто не очень умеет подбирать слова. У неё и в мыслях не было ничего плохого.
Цзиньчао с улыбкой ответила Вэнь-фужэнь:
— Как я могу затаить обиду на Лань-цзе-эр? — после чего она дружески приобняла Гу Лань за плечи и добавила: — Это была лишь шутка. Мы с Лань-цзе-эр всегда были в самых лучших отношениях. Верно ведь? — она подмигнула Гу Лань.
Гу Лань вся одеревенела. Рука Гу Цзиньчао на плече вызывала у неё крайнее неприятие, но при посторонних она не могла сорваться, поэтому лишь натянуто кивнула.
Цзиньчао убрала руку, подняла крышечку чашки, неспешно подула на чай и сделала изящный глоток.
Гу Лань и Вэнь-фужэнь на мгновение лишились дара речи, не ожидая, что Гу Цзиньчао так быстро сменит гнев на милость.
В это время по крытой галерее подошла Байюнь. Поклонившись фужэнь и инян, она обратилась к Цзиньчао:
— Старшая сяоцзе! Прибыла Цзи-тайфужэнь!
Цзиньчао отставила чашку и с нескрываемой радостью спросила:
— Бабушка приехала лично? Как у неё нашлось время?
Байюнь ответила:
— Цзи-тайфужэнь приехала специально, чтобы привезти подарки второй сяоцзе, а заодно, по её словам, навестить вас и фужэнь. Сейчас она в покоях фужэнь!
— Цзи-тайфужэнь? Тайфужэнь из семьи Цзи из Тунчжоу? — изумлённо вмешалась Ли-фужэнь.
Байюнь кивнула:
— Именно так. Семья Цзи из Тунчжоу — это родня нашей старшей сяоцзе по материнской линии.
Выражения лиц обеих фужэнь невольно изменились.
Они никогда особо не интересовались делами семьи Гу. Хотя они и знали, что у главы дома есть законная жена, в их глазах та фужэнь была уже почти покойницей, а Сун-инян только и ждала момента, чтобы занять её место.
Кто же знал… что фужэнь семьи Гу происходит из семьи Цзи из Тунчжоу! Неудивительно, что Сун-инян никогда им об этом не рассказывала!
Если та фужэнь принадлежит к роду Цзи из Тунчжоу, то шансы Сун-инян стать законной супругой значительно уменьшаются…
Цзиньчао сказала Гу Лань:
— Раз бабушка лично приехала вручить тебе подарки, ты обязательно должна засвидетельствовать ей почтение! — затем она с улыбкой повернулась к гостьям: — Если вы желаете, почему бы вам не пойти со мной.
Те в душе были только рады.
Даже если бы Гу Цзиньчао не предложила, Вэнь-фужэнь и Ли-фужэнь сами бы нашли способ представиться.
Знакомство с Цзи-тайфужэнь могло сильно помочь их семьям в торговых делах. Семья Цзи в Яньцзине считалась одной из самых богатых: несметное количество лавок, земель и недвижимости, а также транспортные пути, соединяющие север и юг — только на грузоперевозках они ежегодно зарабатывали десятки тысяч лянов серебра!
Лицо Сун-инян стало бледным, но она не могла открыто запретить гостьям увидеться с Цзи-тайфужэнь. Она лишь велела своей служанке Цяовэй сопровождать их, якобы для того, чтобы прислуживать фужэнь в пути.
У входа в Сесяоюань, в галерее, их поджидала Сюй-мама со смиренно опущенными руками. Она сообщила Цзиньчао, что в покоях её мать сейчас беседует с бабушкой наедине, а Моюй и Момэй ждут снаружи. Также она попросила Моюй проводить обеих фужэнь в западную комнату.
Бабушка давно не видела дочь, и им, разумеется, было о чём поговорить.
Когда процессия направилась к западной комнате, они увидели, что на галерее стоят более десяти служанок и момо, а рядом трое управляющих с суровыми лицами. Все они стояли, опустив руки и повернувшись к дверям, и никто не смел даже шептаться.
Вэнь-фужэнь тихо спросила у Моюй:
— Девушка, неужели у вашей фужэнь так много прислуги?
Моюй улыбнулась:
— Фужэнь ошибается, это люди, которых привела с собой Цзи-тайфужэнь.
Вэнь-фужэнь не смогла сдержать зависти:
— Судя по одежде и манерам, это не обычные слуги.
В душе она была поражена тем, что среди сопровождающих Цзи-тайфужэнь были даже управляющие! Причём они беспрепятственно вошли во внутренний двор — значит, это были доверенные домашние слуги, подписавшие пожизненный контракт. Говорили, что в семье Цзи слово Цзи-тайфужэнь — закон, и, судя по всему, так оно и было.
Ли-фужэнь бросила взгляд на Вэнь-фужэнь.
Не прошло и четверти часа, как они присели в западной комнате, а беседа матери и бабушки уже завершилась. Сюй-мама лично пришла пригласить их войти.
Цзиньчао первым делом представила бабушке двух сестёр Сун-инян. Цзи Уши не проявила особого радушия, лишь слегка кивнула и улыбнулась в знак приветствия.
Вэнь-фужэнь тут же принялась рассыпаться в комплиментах:
— Я давно слышала о вашей славе, и лишь сегодня удостоилась чести встретиться с вами!
На губах Ли-фужэнь заиграла холодная усмешка, но она промолчала.
Цзи-ши лежала на кане, укрытая шелковым одеялом с узором юньянь1. Здоровье её было слабым, и хотя наступило начало лета, она никак не могла согреться — по ночам ей всё ещё требовалась грелка для рук. Ей было трудно подниматься, поэтому она лишь с улыбкой поприветствовала обеих фужэнь.
Гу Лань стояла позади своих тётушек с бесстрастным лицом. Вдруг она услышала голос Цзи Уши:
— Лань-цзе-эр, дитя моё, всего год меня не видела, а ведёшь себя так, будто и вовсе не узнаёшь…
Цзи Уши улыбалась ей, но взгляд её был пронзительно острым.
Это был упрёк в том, что девочка не поприветствовала старших и проявила невоспитанность.
Цзиньчао слегка подтолкнула её, побуждая подойти и засвидетельствовать почтение бабушке. Гу Лань была крайне недовольна — Цзи Уши была бабушкой Гу Цзиньчао, какое ей до неё дело? Ей вовсе не хотелось называть её так!
Её голос прозвучал почти сквозь зубы:
— Желаю здоровья, бабушка.
— Лань-цзе-эр с каждым днём становится всё краше. Тебе скоро предстоит обряд цзицзи, верно, пора бы и о женихе подумать? — с улыбкой спросила Цзи Уши у Цзи-ши.
Та ответила:
— Сватовства ещё не было. Может быть, вы присмотрите для нашей Лань-цзе-эр кого-нибудь подходящего?
Гу Лань мягко произнесла:
— Мама, не беспокойтесь, де сам примет решение о браке. Зачем утруждать бабушку? К тому же, судьба старшей сестры ещё не устроена. Я только и мечтаю о том, чтобы старшая сестра сначала вышла замуж, а уж потом я. Иначе это было бы неуважением к ней, верно? Если бабушка так печётся о моём замужестве, лучше бы присмотрела кого-нибудь для старшей сестры, ведь её дело куда более срочное, чем моё…
Лицо Цзи Уши помрачнело. Гу Лань явно насмехалась над тем, что Цзиньчао не может найти себе достойную партию и рискует остаться в девках.
Цзиньчао не хотела, чтобы Цзи Уши принимала слова Гу Лань близко к сердцу. Пусть та тешит себя колкостями, это не имело значения — главное, чтобы бабушке не испортили настроение от визита. Она с улыбкой сжала руку Цзи Уши и сказала:
— Не волнуйтесь так. Если я не выйду замуж, то просто уеду жить к вам!
Цзи Уши улыбнулась ей в ответ:
— Что за глупости ты говоришь, разве может девушка не выйти замуж…
Сказав это, Цзи Уши повернулась и снова холодно посмотрела на Гу Лань.
Под этим взглядом у Гу Лань мурашки пошли по коже. Цзи Уши и без того была строгой, а когда она проявляла властность, с ней не могла сравниться ни одна фужэнь из внутренних покоев.
Лишь спустя мгновение Цзи Уши отвела взгляд и снова улыбнулась:
— Я твоя бабушка и, конечно, должна беспокоиться о твоём браке, а то вдруг какой-нибудь скудоумный дурак возьмёт тебя в жёны — это было бы прискорбно, — она поманила Сун-мама: — Ступай, вели Чжу-гуаньши (управляющему Чжу) внести дары, которые я приготовила для Лань-цзе-эр.
У Гу Лань ёкнуло сердце… Что имела в виду Цзи Уши? Неужели она знает о сватовстве семьи Му? Но откуда!
Она взглянула на Цзи-ши — та наверняка была в курсе. Они так долго шептались вдвоём, неужели обсуждали её?
Пока Гу Лань терзалась догадками, четверо момо внесли две корзины с подарками.
В первой лежала статуэтка Будды из изумрудного нефрита высотой около чи (чи, единица измерения), а во второй разнообразные позолоченные шпильки с жемчугом и серебряные украшения, инкрустированные драгоценными камнями. Стоимость этих двух корзин составляла не менее тысячи лянов. У Вэнь-фужэнь и Ли-фужэнь глаза полезли на лоб. Они никогда не видели, чтобы на совершеннолетие дарили такие баснословные подарки!
Такой огромный нефритовый Будда, да ещё и столь прекрасного цвета! Даже браслеты из такого камня считались бы высшим сортом, что уж говорить о целой статуэтке!
Каждое украшение было выполнено с необычайным мастерством, и в лакированных шкатулках. Они сияли так ярко, что слепили глаза.
Вэнь-фужэнь с улыбкой сказала Гу Лань:
— Твоя бабушка так добра к тебе, посмотри, сколько всего она подарила тебе на цзицзи.
Цзи Уши произнесла:
— Это не так уж много. Просто я заметила, что в будни ты одеваешься слишком скромно, вот и решила подарить тебе побольше украшений. Ты часто читаешь сутры и молишься Будде, так пусть он хранит тебя. И будет лучше всего, если ты станешь совершать больше добрых дел.
Гу Лань смотрела на всё это, и ей становилось не по себе. Эти вещи вовсе не были подарками — они словно обрушились на неё тяжким грузом!
И что значили эти слова? Она откупается от неё, как от попрошайки? Или намекает на её злое сердце?
Цзи Уши видела их насквозь и понимала, что натура Гу Лань слишком мелочна. Будь она на её месте, то приняла бы всё с достоинством, да ещё и с улыбкой поблагодарила бы. Она повернулась к Цзиньчао:
— Я навестила твою мать, вручила подарки твоей сестре, и теперь мне пора возвращаться. Домашние дела не отпускают. Если соскучишься по своей старухе — обязательно приезжай навестить.
Цзиньчао с нежностью посмотрела на бабушку и, подмигнув, ответила:
— Тогда мне придётся каждый день ездить в Тунчжоу!
Цзи Уши и Цзи-ши рассмеялись.
Ли-фужэнь и Вэнь-фужэнь, разумеется, тоже стали прощаться. Когда они шли с Гу Лань по вымощенной камнем дорожке, Вэнь-фужэнь продолжала говорить:
— Твоя бабушка и правда очень добра к тебе, столько всего подарила! Ты должна быть ей очень благодарна и в будущем проявлять к ней сыновнюю почтительность!
Гу Лань и без того была в ярости, а от слов Вэнь-фужэнь ей стало совсем тошно. Она холодно взглянула на тётку. Та хоть и была приветливой, но оказалась совершенно безмозглой…
К счастью, Вэнь-фужэнь была так увлечена собственной речью, что даже не заметила выражения лица Гу Лань.
- Юньянь (云雁, Yún yàn) — традиционный орнамент «дикие гуси в облаках». В китайской культуре гуси символизируют супружескую верность и преданность, а облака — пожелание долголетия и удачи. Использование этого узора на предметах быта подчеркивало благородство владелицы и её приверженность семейным ценностям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
