Все присутствующие были потрясены, включая Цинхэ-гунян с сестрами и тетушек из соседних дворов.
Хотя преданность Сяо хоу-е была такой, что небо и земля свидетели, сейчас казалось совсем не подходящее время заявлять об этом. Лицо лаотайтай окаменело, Ху-фужэнь на мгновение лишилась дара речи, а Цинжу-гунян в мгновение ока перешла от шока к ярости.
Она не могла взять в толк, почему девушку, попавшую в беду, чье местонахождение всю ночь оставалось неизвестным, кто-то спешит взять в жены. Чем же так выдается Цинъюань-гунян? Неужели тем, что умеет строить козни и, отбросив стыд, обивает пороги чужих домов, вымаливая у мужчин пощады? Эти сомнительные достоинства казались особенными лишь сейчас, когда дела лаое на службе шли плохо, в обычное же время их хватило бы, чтобы подвергнуть ее позору и заставить людей шептаться за ее спиной.
Цинжу едва не расплакалась. Она посмотрела на Ху-фужэнь, не желая мириться с тем, что ее едва пробудившееся чувство будет принесено в жертву Цинъюань. Раньше ее общение с Чуньчжи было вполне гармоничным. Она помнила, как в тот день, прощаясь у храма Дафосы, он сказал, что скоро начнется дождь, и велел кучеру поскорее отвезти ее домой. Он всегда вежливо называл ее Эр-гунян, а когда она однажды заметила, что это слишком официально, стал называть ее Эр-мэймэй. Чего же еще желать? И в итоге теперь он сватается к Сы-яту? Он ведь прекрасно знает, что она тоже влюблена в него. Как можно отвергнуть достойную ди-нюй и грезить о шу-нюй?
Однако Цзян-ши считала, что все складывается прекрасно, если Сы-яту взлетит так высоко, это будет в сто крат завиднее, чем замужество Эр-гунян. Такие особы, как Эр-гунян, держатся лишь на своем происхождении, задирая нос до небес, при встрече со старшими они и слова не проронят, а сверстников, с которыми выросли, и вовсе ни во что не ставят. Для нее она, бесценная госпожа, а остальные — прах под ногами. И, чем выше она себя мнит, тем громче будет ее падение. Теперь не только Цинхэ-гунян нашла хорошую партию, но и Цинъюань-гунян, похоже, вот-вот ее обставит. Если у обеих сестер все сложится, то Эр-гунян, чтобы вернуть утраченные позиции, придется выйти замуж за ванъе или войти во дворец в чине няньнянь.
Цзян-ши расплылась в улыбке. Видя недовольство Ху-фужэнь, она ликовала. Хлопнув в ладоши, она проговорила.
— Поздравляю Лаотайтай! Сы-яту вернулась, и беда обернулась удачей, да еще и славное сватовство подоспело. Посмотрите на этот день, при свете солнца сердца замирали от страха, а как наступила ночь, посыпались благие вести, — с этими словами она взглянула на Ху-фужэнь и церемонно поклонилась. — Поздравляю и вас, Да-саоцзы.
Лицо Ху-фужэнь оставалось бесстрастным. Пэй-ши, стоявшая рядом, лишь слегка улыбнулась и повернулась к лаотайтай.
Поскольку Се Шу сейчас отсутствовал, решение принимала лаотайтай. Ху-фужэнь могла управлять домом, но в вопросах брака детей требовалось наставление старшей госпожи.
Се лаотайтай явно колебалась. Партия была завидной, но вряд ли дело пройдет гладко. Прежде всего, Хоу-фужэнь ни за что не даст согласия.
Лаотайтай вздохнула.
— Чуньчжи, твои чувства нам давно известны. Но, в прошлый раз твоя матушка через Гуаньчаши-фужэнь ясно дала понять свою позицию. Наша семья Се, хоть и не имеет такого высокого титула, как ваш дом хоу, знает, что такое приличия и честь. Сы-яту еще мала, и вести разговоры о замужестве сейчас действительно рановато. Ты же, молодой гунцзы, не смотришь в будущее. Заключить союз легко, но важнее всего, суметь прожить жизнь счастливо. Посмотри на нынешнее положение, разве хватит одного твоего доброго намерения? В любом деле, сделав два шага вперед, нужно оглянуться назад. Характер Сы-яту, несомненно, достоин твоего сердца, но ее происхождение не изменить. Даже если вы упросите отца и мать согласиться, в будущем, живя бок о бок день за днем, боюсь, ваши зубы искусают вам язык.
Ли Цунсинь разволновался, но, раз уж он решился, в нем пробудилась отчаянная смелость. Поразмыслив, он ответил лаотайтай.
— По пути из Шанцзина в Ючжоу я все тщательно обдумал. Я ожидал, что Лаотайцзюнь скажет нечто подобное, и в этом проявляется ваша искренняя любовь к внучке, что вполне естественно. Тот случай, когда моя матушка просила Гуаньчаши фужэнь прийти к вам, до сих пор заставляет меня терзаться стыдом. Однако мои чувства к Сы-мэймэй неизменны. На этот раз, я в любом случае добьюсь согласия своей семьи. Если Сы-мэймэй будет неуютно жить в одной усадьбе, мы вполне можем отделиться и жить своим домом, я никогда не дам ее в обиду. Прошу Лаотайцзюнь поверить в мою искренность.
Изнеженный знатный гунцзы, в одиночку пришедший свататься, нельзя сказать, что в этом не было искренности. Напротив, ее было так много, что она едва не заставила лаотайтай поколебаться. Что касается осуществимости его слов, то теоретически шансы были велики, Хоу-фужэнь родила только его одного, и в будущем, когда он унаследует титул, забота о ее старости полностью ляжет на его плечи. В подлунном мире нет родителей, которые бы в конце концов не уступили плоти от своего сердца.1
Однако выбор все равно оставался трудным. Лаотайтай сосредоточилась и, решив рискнуть, проговорила, нахмурив брови.
— Хоть ты и любишь в душе нашу Сы-яту, боюсь, в твоей семье присмотрели девушку поинтереснее. Не окажется ли тогда наша Сы-яту в неловком положении?
Ли Цунсинь готов был буквально вынуть свое сердце. Прямо глядя на Цинъюань-гунян, он произнес.
— Сколько бы ни было на свете прекрасных девушек, я люблю только Сы-мэймэй. Я восхищаюсь Сы-мэймэй, я пленил свое сердце с первого взгляда2 на Весеннем пиру и до сегодняшнего дня ничуть не изменился. Нынешнее происшествие с Сы-мэймэй заставило меня сильно тревожиться, если бы помолвка уже состоялась, я был бы спокоен. Мое нынешнее обращение к Лаотайцзюнь, это лишь изложение моих намерений. Сейчас нет ни сватов, ни даров, и я не прошу Лаотайцзюнь немедленного согласия. Дайте мне шанс, а обо всем остальном я позабочусь сам.
Он принял это решение не внезапно, у него были свои опасения. Услышав давеча слова Шэнь Жуня, он понял, что в этом деле есть скрытые обстоятельства, о которых он не знает. Ли Цунсинь интуитивно чувствовал, для Цинъюань-гунян оставаться беззащитной в этом «чане с краской», коим была семья Се, было опасно. Ее многочисленные невзгоды пробудили в нем желание защитить ее, он надеялся стать для нее тем, кому она сможет доверять, на кого сможет опереться, и даже стать ее спасением. Как только их брак будет оговорен, кое-кому в семье Се придется взвесить все риски, прежде чем пытаться причинить ей вред.
Но, пока он обдумывал слова, то внезапно осознал, что в дело может вмешаться кто-то другой. О могуществе Шэнь Жуня не стоило и говорить, и это подстегнуло его. Если не нанести удар первым, семья Се, взвесив все за и против, вполне может выбрать сторону влиятельного чиновника, который сейчас в фаворе. Столичный чиновник, в чьих руках охрана императорского города, лучшая кандидатура в зятья. Нужно спешить, и сегодняшний вечер, идеальная возможность. Когда потрясение только улеглось, лаотайцзюнь семьи Се вполне может согласиться на этот брак.
И действительно, лаотайтай уловила в его словах обещание, приносящее покой. Хотя Цинъюань-гунян была ей мила, влияние ее матери всегда оставалось тенью за ее спиной. Если бы она действительно смогла войти в дом хоу, это было бы прекрасным союзом и для нее самой, и для всей семьи Се.
Лаотайтай посмотрела на Цинъюань-гунян и мягко спросила.
— Сы-яту, а что ты сама думаешь по этому поводу? Сяо хоу-е кажется очень искренним, но нужно, чтобы и у тебя было такое желание.
Только в этот момент человеку, чья судьба решалась, дали слово. Сначала Цинъюань-гунян покраснела, удивленная постоянством Ли Цунсиня, но затем постепенно успокоилась и осознала, насколько все это неуместно.
Все в комнате смотрели на нее, ожидая ответа. Возможно, каждому казалось, что у нее нет причин отказываться, завистливый взгляд Цинжу-гунян лишь подливал масла в огонь. Однако дело о браке касается всей жизни, и в таких вещах Цинъюань-гунян была очень хладнокровна. Она не походила на тех затворниц, что теряют рассудок и самообладание, едва услышав о сватовстве талантливого юноши.
Она сохраняла свой обычный сдержанный и осторожный вид. Обратившись к Ли Цунсиню, она произнесла.
— По праву, мне, как девушке из приличной семьи, не следовало бы самой отвечать на ваше сватовство. Но, на этот раз бабушка проявила ко мне милость и спросила мое мнение, поэтому я скажу Сань-гунцзы прямо. Прежде всего, я благодарю Сань-гунцзы за его добрые намерения и за ту заботу, что вы проявляли к нашей семье в последнее время. Я очень ценю это. Но ваше внезапное сватовство сегодня кажется мне крайне неуместным.
Такое заявление удивило всех присутствующих. Думали, что дело почти решено, а загвоздка вышла со стороны Цинъюань-гунян. Тетушки и инян переглядывались, а Цинхэ и Цинжу были в полном недоумении.
Ли Цунсинь был разочарован, тень печали промелькнула на его лице, но он быстро ответил.
— Сы-мэймэй всегда рассудительна. В этот раз я действительно поступил опрометчиво.
Цинъюань-гунян улыбнулась и кротко продолжила.
— Хорошо, если Сань-гунцзы понимает меня. И дело не в чем-то ином, а в тех ваших словах, от которых мое сердце затрепетало. Вы сказали, что намерены отделиться и жить своим домом. Но, вы ди-цзы в усадьбе хоу, в будущем вам надлежит унаследовать титул и семейное дело. Если же из-за меня вы отдалитесь от родителей и разорвете связи с домом, вы проявите отсутствие и сыновнего благочестия, и братской любви3. Прошу простить, но Цинъюань ни за что не сможет взять на себя такую вину. Исконно в браке ценились воля родителей и слова свахи4, если Сань-гунцзы не может следовать воле родителей, то не стоит больше обсуждать это дело. Хоть я и выросла в семье Чэнь, мой дедушка был человеком ученым, и эти простые истины мне понятны, — с этими словами она посмотрела на лаотайтай. — Бабушка, это мое скромное мнение. Если в нем есть что-то неверное, прошу бабушку рассудить меня.
Лаотайтай кивнула и вздохнула.
— С твоей мудростью разве я, твоя бабушка, могу нарушить правила? Все должно быть именно так. К достоинствам и талантам Сяо хоу-е придраться невозможно, но в этом деле поспешность недопустима. Нам всем прекрасно известно мнение Хоу-фужэнь, и, если снова возникнут какие-то кривотолки, нашей семье Се тоже будет не до смеха. Сяо хоу-е, видишь ли… Сы-яту поняла твои чувства. Она девушка скромная, не может сказать слишком прямо, поэтому я, старуха, приму решение. Если Хоу-фужэнь в вашей усадьбе кивнет в знак согласия, мы с радостью пойдем навстречу этому союзу. Но если нет, прошу Сяо хоу-е поискать другую достойную пару.
Какая жалость! Кроме Цинжу и ее матери, все чувствовали сожаление. Прекрасный брак, который так трудно воплотить в жизнь, теперь все зависело от способностей Хоу-гунцзы. Но какими бы талантами он ни обладал, Ючжоу находится в тысяче ли от Хэнтан, и убедить семью за один день невозможно. Судя по всему, довести дело до счастливого конца будет непросто.
Но Ли Цунсинь не спешил, в нем жила решимость добиться своего любой ценой. Таково уж человеческое сердце, чем труднее что-то получить, тем сильнее это гложет душу. Он посмотрел на Цинъюань и спросил.
— Мэймэй разделяет мнение Лаотайцзюнь? Если семья согласится, ты готова дать мне шанс?
Цинъюань-гунян слабо улыбнулась.
— Одного согласия мало. Если оно будет вынужденным, Сяо хоу-е стоит трижды подумать. В конце концов, мир в семье важнее всего. Девушек на свете много, а родители одни, прошу Сяо хоу-е прежде всего заботиться о благе своего дома.
В этих словах, возможно, крылось желание заставить его отступиться, но раз она дала надежду, он, во что бы то ни стало, решил попытаться. Ли Цунсинь не остался на ужин, он развернулся и вышел, оставив в комнате множество людей, чьи мысли и взгляды переплетались, словно тонкая паутина.
Пэй-ши вздохнула.
— Я вижу, этот Сяо хоу-е, человек поистине искренний.
Цзян-ши покачала головой.
— Жаль, что матушка у него суровая.
— Все матери в мире одинаковы, каждая желает детям лучшего, — холодно улыбнулась Ху-фужэнь.
Она намекала на то, что, если выбор детей не соответствует стандартам, такая, как Сы-яту, лишь превратит их усадьбу хоу в посмешище.
Только в этот момент лаотайтай расслабилась и, массируя переносицу, произнесла.
— То небеса, то преисподняя. Думала, что нет ничего хуже бури в делах Лаое, а сегодняшний день оказался еще тяжелее, — она махнула рукой. — В цветочном зале накрыты столы, у меня нет сил, идите и ешьте без меня.
Но, раз лаотайтай не ест, то и остальные предпочли отказаться. Разве кто-то не ел целую вечность, чтобы набрасываться на эти угощения?
Поскольку все выразили отсутствие аппетита, Ху-фужэнь сказала.
— Раздайте еду тем, кто сопровождал Сы-гунян. После такого потрясения их нужно успокоить.
Цинъюань отозвалась.
— Тайтай, а как же тот слуга? Он погиб так нелепо, нужно дать ответ его семье.
Ху-фужэнь безучастно ответила.
— Позовите его родителей, выделите из казны тридцать лянов серебра на похороны, и дело с концом.
В глазах Ху-фужэнь человеческая жизнь стоила всего тридцать лянов. Совсем недавно поддельное письмо выманило у нее пятьдесят, а теперь живая душа, погибшая из-за нее, была оценена лишь в тридцать.
Вскоре все покинули верхние покои. Видя, как выросла ценность Цинъюань-гунян, даже Цзян-ши стала относиться к ней с теплотой. Она настойчиво советовала ей хорошенько отдохнуть и набраться сил, а затем, набравшись наглости, добавила.
— Я вижу, ты можешь замолвить словечко перед Шэнь-чжихуэйши. Твои братья как раз ищут службу, если будет время, скажи за них доброе слово Шэнь-чжихуэйши, вдруг получится пристроить их обоих. В конце концов, вы же одна семья.
Под «двумя братьями» Цзян-ши имела в виду своих сыновей, Чжэнъюаня и Чжэн-дэ. Те двое были как под копирку, невежественные бездельники, которые раньше и слова не говорили Цинъюань-гунян. А, теперь их «твои братья, твои братья» звучало просто смешно.
Цинъюань-гунян ответила.
— Эр-шэньцзы, оставьте эти мысли. Не бывает так, чтобы люди спасли тебе жизнь, а ты в ответ просила у них места на службе. Мне бы сейчас самой беды избежать, а не навлекать на себя новые неприятности!
Баосянь воспользовалась случаем.
— Гунян пережила потрясение, да еще эта дорога, глаза совсем ввалились. Пойдемте скорее назад.
Служанка и госпожа поспешно ушли. Цзян-ши, оставшись ни с чем, в гневе топнула ногой, но поделать ничего не могла и направилась к воротам Чуйхуамань.
Тем временем Цинжу вбежала в покои своей матери и с плачем воскликнула.
— Нянь, ты слышала? Чуньчжи-гэгэ хочет жениться на Сы-яту…
Ху-фужэнь и так не знала, куда деть злость, и, услышав этот жалобный тон, прикрикнула.
— А, ну замолчи! Если бы не ты, ничего бы этого не случилось! Только и слышно целый день, Чуньчжи, Чуньчжи… Совсем свиной жир забил поры сердца5? Что ты нашла в этом слепце? Разве на свете перевелись достойные мужья, что тебе нужен именно он?
Цинжу-гунян замерла от окрика матери, но в следующий миг в ней вспыхнуло упрямство. Она закружилась на месте и топнула ногой.
— Да, перевелись! Я хочу именно его! Хотя бы для того, чтобы не дать Сы-яту получить желаемое, я получу его сама!
От ее криков у Ху-фужэнь разболелась голова. Потирая виски, она закрыла глаза.
Эр-гунян была глупа и до сих пор не понимала, сейчас главная угроза, не Ли Цунсинь, а Шэнь Жунь. Люди, которых завлекает Сы-яту, один влиятельнее другого. Вспомнить хоть тот случай, когда Шэнь Жунь обманом выманил у семьи Се десять тысяч лянов серебра, если он в этот раз ухватится за какую-то зацепку, то, боюсь, высосет из семьи Се все соки. К тому же лаотайтай не знала о подробностях дела, а Сы-яту в любом случае ее родная внучка. Если она узнает, что ее невестка втайне строила такие козни, разве она ее простит?
Чем больше она думала, тем сильнее болела голова и тем страшнее становилось. Цинжу-гунян все еще скандалила, и под конец Ху-фужэнь почти оцепенела.
— Ладно, ладно, — пробормотала она рассеянно, — что-нибудь придумаем.
Цинжу-гунян всхлипнула, словно небо рухнуло.
— Что тут придумаешь, Сы-яту уже согласилась…
В Даньюэсюань Баосянь тоже терзали сомнения.
— Гунян и впрямь собирается выйти за Сань-гунцзы?
Цинъюань-гунян отрицательно покачала головой. Неизвестно почему, но этот вопрос вызвал в ее памяти лицо Шэнь Жуня. Ее сердце дрогнуло, если бы сватовство Ли Цунсиня сегодня удалось, как бы этот Дяньшуай с ней обошелся?
Баосянь не понимала.
— Раз так, почему гунян не отказала ему сразу?
Цинъюань-гунян сняла с пояса маленький мешочек-хэбао и положила его у изголовья кровати.
— Это лишь стратагема замедления6. Лаотайтай, видя мой интерес, сосредоточит все силы на Сань-гунцзы, и тогда от Дяньшуай будет легче отделаться. Я знаю, что усадьба Даньян-хоу вряд ли исполнит желание Сань-гунцзы. Этот брак не состоится.
— А, если вдруг состоится? — Чуньтай, сидевшая у ее ног и помогавшая переобуться в мягкие туфли, подняла голову. — Если он поссорится с семьей, скажет, что не женится ни на ком, кроме гунян, а если не позволят, уйдет в монахи? Разве Хоу-фужэнь сможет с ним сладить?
— Если уж так случится… — вздохнула Цинъюань-гунян. — Все эти переговоры затянутся на несколько месяцев. Даже если Лаотайтай согласится, нужно будет ждать известий от Лаое… Если за это долгое время я так и не добьюсь своего, значит, я никчемная и не могу отомстить за свою а-нян. Тогда уж придется выходить замуж, не век же мне вековать в семье Се!
____________________________________________________
- Плоть от сердца (心头肉, xīntóuròu) — образное выражение, обозначающее самое дорогое, обычно любимого ребенка. ↩︎
- Пленить сердце с первого взгляда (一见倾心, yījiàn qīngxīn) — идиома, означающая мгновенную и глубокую влюбленность. ↩︎
- Ни сыновнего благочестия, ни братской любви (不孝不悌, bùxiào bùtì) — серьезное обвинение в нарушении важнейших конфуцианских норм поведения по отношению к родителям и старшим братьям. ↩︎
- Воля родителей и слова свахи (父母之命，媒妁之言, fùmǔ zhī mìng, méishuò zhī yán) — традиционный порядок заключения брака в старом Китае, исключающий самостоятельный выбор молодых. ↩︎
- Свиной жир забил поры сердца (猪油蒙了窍, zhūyóu méngle qiào) — идиома, означающая крайнюю степень ослепления страстью или глупости, когда человек перестает рассуждать здраво. ↩︎
- Стратагема замедления (缓兵之计, huǎnbīngzhījì) — маневр с целью выиграть время или отсрочить решительные действия противника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
