Они проболтали о том о сём ещё какое-то время, и вскоре наступило три часа ночи. Чжу Юнь постепенно начала одолевать дремота, её голос становился всё тише. Ли Сюнь заметил это и сказал:
— Возвращайся поскорее.
Веки Чжу Юнь то и дело смыкались. Едва она собралась встать, Ли Сюнь добавил:
— Забудь, спи здесь.
Чжу Юнь обернулась и посмотрела на него. Ли Сюнь произнёс:
— В таком состоянии тебе нельзя за руль.
Он встал, подошёл к дивану и заново поправил разворошённые постельные принадлежности.
— Перекантуйся тут, завтра утром уедешь.
Чжу Юнь подошла к нему и немного постояла перед диваном.
— Если я лягу здесь, где будешь спать ты?
Ли Сюнь:
— Тебе не нужно обо мне беспокоиться.
Чжу Юнь улеглась на диван, и Ли Сюнь небрежно накрыл её тонким одеялом. Чжу Юнь почувствовала знакомый запах. Должно быть, он пользовался этим одеялом очень долго: оно пахло точно так же, как он сам. Это нельзя было назвать ароматом, но запах был уникальным — напоминающий прокопчённую сосну, чисто мужской запах.
Чжу Юнь инстинктивно натянула одеяло повыше, пряча половину лица. Этот жест напомнил ей маленьких кошек или собак: они используют запахи, чтобы запоминать и различать, и уж точно знают толк в жизни.
— Ты ляжешь? — спросила Чжу Юнь Ли Сюня, лёжа на диване.
Ли Сюнь снова начал стучать по клавишам и ответил:
— Сначала спи ты, я ещё подожду.
Так Чжу Юнь и уснула, окутанная этим знакомым запахом.
Рано утром её разбудил свет, льющийся из окна.
Биологические часы Чжу Юнь работали точно: во сколько бы она ни легла, в шесть тридцать обязательно просыпалась. Она зажмурилась от бьющей в глаза белизны и через мгновение поняла, что на улице пошёл снег.
Чжу Юнь уставилась на заснеженный пейзаж, чувствуя, что мир вокруг стал тихим, словно даосский храм. Она повернула голову и увидела, что свирепый и строптивый, но достигший вершин мастер спит, откинувшись в кресле.
Чжу Юнь откинула одеяло и осторожно прокралась в ванную. Сначала она привела в порядок волосы перед зеркалом, затем быстро умылась. Выйдя из ванной, она заметила, что свет на потолке всё ещё горит.
На цыпочках она подошла к двери, выключила свет и вернулась к Ли Сюню, присев рядом.
Ли Сюнь всё ещё спал. Ему приходилось слишком о многом думать, поэтому даже во сне он не знал покоя — брови были слегка сдвинуты.
Раньше Чжу Юнь слышала, что если слишком долго смотреть на иероглиф, постепенно начнёшь чувствовать, будто не узнаёшь его. Если применить этот метод к человеку, что произойдёт?
Почувствует ли она, что не узнаёт его?
Скорее всего, нет.
Каким бы ни был конечный результат этого пути, он для неё — слишком отчётлив.
За окном летели снежинки, падая не спеша.
Раннее утро пятого дня нового года. Все ещё пребывали в царстве грёз. Чжу Юнь не знала, в котором часу Ли Сюнь лёг прошлой ночью. Она не хотела его будить и собиралась немного погулять на улице. Но стоило ей решиться встать, как Ли Сюнь зашевелился и медленно открыл глаза.
Его тоже ослепила белизна снаружи, и он прищурился.
Увидев, что он проснулся, Чжу Юнь наполнила стакан тёплой водой и подала ему. Ли Сюнь смотрел на дымящийся стакан, оставаясь в прежней позе и не шевелясь.
Чжу Юнь спросила:
— Нехорошо себя чувствуешь?
Ли Сюнь медленно покачал головой и снова закрыл глаза.
В прошлый раз она видела его сразу после пробуждения в старом фургоне Дун Сыяна. Тогда он был таким же: лицо мрачное, губы с синевой.
Примерно через десять минут он снова открыл глаза, на этот раз его состояние было чуть лучше. Он взял стакан и хриплым голосом произнёс:
— …Ты чего так рано встала.
Чжу Юнь:
— Я привыкла. Кто рано ложится и рано встаёт, тот здоровье бережёт.
— Ты не легла рано.
— Тогда ранней пташке достанется червячок.
Ли Сюнь усмехнулся, но так как он только что проснулся и у него не было сил, усмешка вышла несколько небрежной.
Чжу Юнь сказала:
— Серьёзно, червячки найдутся. Я сейчас собираюсь выйти за завтраком. Какого червячка ты хочешь съесть?
Ли Сюнь нахмурился. Чжу Юнь, видя, что после сна соображает он туго, предложила:
— Может, снова поедим «червячков» с соленьями и хлебом? Вполне неплохо заходит.
Ли Сюнь, опираясь на колени, поднялся.
— Праздники ещё не закончились, на улице вряд ли продают завтраки.
Только тогда Чжу Юнь вспомнила, что сейчас не прошло и шести дней с начала года.
Ли Сюнь, зевая, направился в ванную.
— В коробке у двери есть лапша быстрого приготовления. Если проголодалась — завари себе.
Чжу Юнь подошла к двери и порылась: действительно, стояла коробка с лапшой. В коробке на двадцать четыре порции осталось всего восемь.
Чжу Юнь обернулась и крикнула в сторону ванной:
— Ты что, постоянно ешь одну лапшу?
Ли Сюнь в это время умывался и не услышал.
Чжу Юнь закрыла коробку, и вдруг её осенило. Она вспомнила о куче вещей, которые привезла из дома прошлым вечером, — интересно, были ли там запасы провизии.
Распаковав несколько пакетов, она обнаружила, что внутри почти сплошь питательные добавки: дорогие, такие как ласточкины гнёзда, хуацзяо и кордицепс; подешевле, такие как крупные финики, пастила из ослиной кожи эцзяо; а также всевозможные таблетки кальция, рыбий жир, витамины A, B, C, D, E… Чего там только не было.
Глядя на этот огромный пакет с укрепляющими средствами, Чжу Юнь лишилась дара речи.
Долгое время Чжу Юнь казалось, что она и её семья живут в двух совершенно разных мирах. Она считала, что никогда не сможет глубоко общаться с матерью и достичь согласия по существенным вопросам. Но к сегодняшнему дню, хотя многие её мысли всё ещё заставляли её ехать на юг, когда повозка направлена на север1, противоположному желаемому, по сравнению с материнскими, она по крайней мере научилась по возможности искать общие черты при сохранении различий. В тех моментах, где общение было невозможно, она старалась проявлять терпение и действовать в обход.
Дверь ванной открылась. Чжу Юнь обернулась и увидела выходящего Ли Сюня: его лицо и волосы были мокрыми.
Чжу Юнь посмотрела на него, а тот вернулся к столу и закурил, чтобы окончательно прийти в себя. Она выбрала из пакета несколько самых сытных продуктов и протянула ему.
Ли Сюнь ел невероятно быстро. Разорвав упаковку, он в два укуса проглотил финиковое пирожное и уселся за компьютер, начав что-то быстро печатать.
Трудоголик.
Тянь Сюжэнь когда-то применил это слово к ней самой, но сейчас Чжу Юнь чувствовала, что совершенно его не заслуживает.
Какой человек имеет право называться трудоголиком? Тот, кто работает двадцать часов в сутки, а остальные четыре тратит на подготовку к работе. Если не дойти до такого состояния, то даже на номинацию рассчитывать не стоит.
Чжу Юнь увидела, что Ли Сюнь занимается «Плейбоем», и спросила:
— Ты больше не ищешь Хоу Нина?
Ли Сюнь:
— Больше не ищу. Всё равно не найти.
Чжу Юнь:
— Но ты же не можешь просто пустить всё на самотёк.
Руки Ли Сюня не останавливались.
— Почему я должен этим заниматься? Это не мой проект.
Чжу Юнь не нашлась что ответить на его резкий выпад.
Раз бодрится — значит, уже в состоянии злить людей.
Ли Сюнь даже не посмотрел на неё, бросив:
— Нечего пялиться на меня с самого утра.
Чжу Юнь холодно хмыкнула и отобрала назад два оставшихся пакетика с финиковыми пирожными, лежавших перед ним. Ли Сюнь беззвучно рассмеялся и прокомментировал:
— Мелочная.
Чжу Юнь преисполнилась праведного гнева.
— Кто мелочная? Это ты мелочный. Я отвечаю за свой проект, и если ты не будешь заниматься, займусь я. Не поверю, что не смогу его поймать!
— Желаю успеха.
— Дай хоть примерное направление.
Пальцы Ли Сюня замерли, и он расхохотался. Чжу Юнь, разозлившись от смущения, потребовала ответа:
— Чего ты смеёшься? Здесь только ты его знаешь, да и вообще, это ты его спровоцировал.
Ли Сюнь посмотрел на её изящную ладонь, прижатую к столу. Смех ещё не сошёл с его лица. Он вздохнул:
— Ты действительно сильно изменилась.
Чжу Юнь:
— Не изменилась.
Ли Сюнь поднял глаза.
— Раньше ты разве смела так со мной разговаривать?
В его взгляде читалась спокойная насмешка. Сердце Чжу Юнь кольнуло, она ответила:
— Это был порыв души.
Ли Сюнь, с сигаретой в зубах, безучастно смотрел на неё.
— Со всеми вежливая, а со мной — только и знаешь, что характер показывать.
Этого Чжу Юнь уже не могла вынести.
Можешь валять дурака сколько угодно, но нужно же уважать объективные факты. Она швырнула финиковое пирожное перед Ли Сюнем, яростно бросила: «Видит небо и совесть!», развернулась и ушла.
Чжу Юнь мысленно ругала Ли Сюня всё утро, но позже, вспомнив, что он работает сверхурочно даже в разгар Нового года, подумала, что причиной его отказа от поисков Хоу Нина могло быть опасение за график «Плейбоя».
Успокоившись, Чжу Юнь начала сама восполнять ущерб, искать лазейки и пытаться выследить Хоу Нина, но никакие методы не помогали.
К тому же, в это время случилась самая возмутительная вещь — Хоу Нин посмел её спровоцировать.
Рано утром на шестой день года Чжу Юнь открыла компьютер и увидела на экране оставленное слово:
«!»
А ниже был перевод на китайский:
«Тупица!»
Давно забытая невралгическая боль снова посетила мозг Чжу Юнь. Она указала пальцем на экран и спросила Ли Сюня:
— Зачем он ещё и перевёл это? Думает, я английского не знаю?
Ли Сюнь, скрестив руки на груди, рассмеялся.
— Кто его знает.
Чжу Юнь была в неописуемой ярости. И как раз когда она зашла в тупик и не знала, что предпринять, пришёл Дун Сыян.
На седьмой день нового года сотрудники «Фэйян» один за другим стали возвращаться на работу. Дун Сыян пришёл на восьмой день. За праздники он словно стал ещё мощнее. Он вошёл, толкнув дверь, с кровожадным выражением лица, весь в дорожной пыли.
Чжу Юнь хотела подойти и доложить ситуацию, но Дун Сыян, войдя, полностью проигнорировал её. Он встретился взглядом с Ли Сюнем, и они вместе зашли в конференц-зал. Примерно через полчаса Дун Сыян вышел оттуда и, не говоря ни слова, удалился.
Чжу Юнь в полном недоумении отправилась к местному знатоку сплетен, чтобы прояснить ситуацию.
— Товарищ Чжан Фан.
— А?
— Хочу кое-что спросить.
— Даже не надейся.
— …
Чжан Фан зловеще усмехнулся:
— Ты думала, я не узнаю, что ты втихаря пила мой какао, пока меня не было?
Чжу Юнь:
— Я куплю тебе ещё.
Чжан Фан:
— Неужели я такой человек, которого легко подкупить?
Чжу Юнь смотрела на него три секунды, а затем сказала:
— Я расскажу Дун Сыяну, что ты подделал операционный отчёт.
Чжан Фан мгновенно подскочил на стуле и крепко зажал ей рот, возмущённо шепча:
— Когда это я его подделывал? Просто исправил несколько цифр!
Чжу Юнь убрала его руку.
— Что обсуждали Дун Сыян и Ли Сюнь?
Чжан Фан с раздражением бросил:
— Могла бы и сама догадаться. Что сейчас самое проблемное?
Чжу Юнь нахмурилась.
Чжан Фан:
— То самое дело, о котором я говорил тебе на Новый год.
Чжу Юнь:
— Хакер?
Чжан Фан подтвердил:
— Да. Руководитель группы Ли попросил директора Дуна разобраться с этим.
Чжу Юнь обернулась и увидела Ли Сюня, который, как обычно, ссутулившись в кресле, писал код.
Разве он не говорил раньше, что не будет этим заниматься?
Опять обманул…
Чжу Юнь в мыслях трижды обозвала эту чёрную спину «скотиной» и повернулась к Чжан Фану:
— А как Дун Сыян его поймает? Он же не разбирается в компьютерах.
Чжан Фан сел, закинул ногу на ногу и с видом безнадёжности посмотрел на неё.
— Послушайте, руководитель Чжу, неужели мы не можем мыслить менее шаблонно?
Чжу Юнь:
— Что ты имеешь в виду?
Чжан Фан развязно произнёс:
— У нашего уважаемого директора Дуна друзей больше, чем звёзд на небе. Если есть имя и фото, в этом городе нет человека, которого он бы не нашёл. — Заметив, что Чжу Юнь всё ещё хмурится, он любезно добавил: — Ещё задолго до рождения Тьюринга некоторые сферы деятельности уже вполне сформировались.
— …
Онемев от такого ответа, Чжу Юнь почувствовала новое сомнение.
Неважно, чем именно Дун Сыян занимался раньше, но если он способен найти Хоу Нина, почему Ли Сюнь не поручил ему это дело в самый первый раз?
Следующая фраза Чжан Фана дала ей ответ.
Он мрачно проговорил:
— Найти-то он найдёт. Вот только неизвестно, что будет с парнем после поимки. Наш директор Дун в гневе просто ужасен.
- Повозка направлена на север (南辕北辙, nán yuán běi zhé) — метафора для действий, которые ведут к результату, противоположному желаемому. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
