Чжу Юнь позвонила в службу скорой помощи и вызвала сотрудников «Цзили», чтобы те позаботились о Гао Цзяньхуне. Когда она вышла на поиски Ли Сюня, его уже и след простыл.
Чжу Юнь стояла на перекрёстке. Прохожие бросали на неё испуганные взгляды. Какой-то парень подошёл и спросил:
— Вы в порядке? Вам нужна помощь?
Чжу Юнь опустила голову и только тогда поняла, что её руки и одежда залиты кровью. Она покачала головой и тихо произнесла:
— Нет, спасибо.
Чжу Юнь поехала домой и переоделась. Когда она вернулась в «Фэйян», был полдень, и все как раз собирались обедать. Чжу Юнь обвела взглядом помещение и, заметив отсутствие Ли Сюня, спросила о нём у Хоу Нина. Тот ответил, что Ли Сюнь так и не возвращался.
— Руководитель группы, будешь обедать? — Чжао Тэн как раз заказывал еду навынос.
Чжу Юнь чувствовала редкую для неё усталость.
— Ешьте сами, я не голодна.
Она подошла к Дун Сыяну, чтобы отпроситься:
— Я немного устала и сегодня после обеда не приду.
Дун Сыян, сидевший в большом кожаном вращающемся кресле, посмотрел на неё:
— Редкость какая, ты всё-таки берёшь отгул.
Чжу Юнь:
— Только на вторую половину дня.
Дун Сыян:
— Вы были в «Цзили»? К какому результату пришли на переговорах? Почему у тебя такой ужасный вид?
Чжу Юнь покачала головой:
— Ни к какому. Подожди, пока Ли Сюнь сам тебе всё расскажет.
Чжу Юнь вернулась домой и повалилась на свою маленькую кровать. Сквозь окно пробивался послеполуденный солнечный свет, немного слепя глаза. Хотя это была её собственная кровать, Чжу Юнь чувствовала себя странно, вероятно, потому что никогда раньше не позволяла себе лежать в постели в драгоценное рабочее время.
Она закрыла глаза, стараясь успокоиться. Солнце приятно согревало, и Чжу Юнь постепенно уснула. Когда она проснулась, было уже совсем темно. Она встала у окна и посмотрела на улицу: небо было таким же, как и прежде, — ни единой звезды.
В момент пробуждения тело кажется самым лёгким, потому что в голове абсолютная пустота, но вскоре все события вновь заполняют кору головного мозга, и тело снова наливается тяжестью.
Чжу Юнь зевнула и внезапно решила сходить в кино, чтобы поднять себе настроение. Она приняла душ и как раз вытирала волосы, когда в дверь постучали.
Чжу Юнь замерла, вспоминая, не заказывала ли она что-нибудь в интернете в последнее время.
— Кто там?
За дверью никто не ответил. Чжу Юнь посмотрела в глазок: снаружи, опустив голову, стоял человек в чёрном.
Чжу Юнь мгновенно узнала его и открыла дверь.
— Ли Сюнь?
В тот момент, когда дверь распахнулась, Чжу Юнь почувствовала резкий запах алкоголя.
— Ты пил?
Она не могла разглядеть выражение его лица, но он выглядел совершенно пьяным.
— Почему он не жалеет? — негромко произнёс он.
Чжу Юнь не расслышала:
— Что?
Ли Сюнь поднял на неё взгляд:
— Я спрашиваю тебя, почему он не жалеет?
Его взгляд немного напугал её: глаза, испещрённые кровавыми прожилками, были ярко-красными.
Ли Сюнь:
— Он настолько меня ненавидит, что готов умереть, лишь бы победить меня?
Чжу Юнь не находила слов.
Ли Сюнь посмотрел на молчащую Чжу Юнь и вдруг оскалился в улыбке. В сочетании с таким взглядом эта улыбка выглядела поистине безумной.
— Он слишком глуп. Как он вообще мог у меня выиграть? Он сам это знает, он всё знает… Он лучше тебя понимает мои способности. Стоит мне приложить хоть немного усилий, и он уже не справляется.
Из-за опьянения речь Ли Сюня была бессвязной. Внезапно он замолчал и уставился на Чжу Юнь:
— Если бы я довёл его до смерти, то как бы ты на меня посмотрела?
Чжу Юнь:
— Болезнь Гао Цзяньхуна — не твоя вина.
Ли Сюнь:
— Разве нет?
Чжу Юнь снова замолчала.
Неизвестно почему, ей казалось, что она очень хорошо понимает Гао Цзяньхуна. Возможно, он, как и она, когда-то жил в период мёртвой петли1.
Все они трое когда-то из-за одного и того же дела оказались загнаны в тупик: Ли Сюнь был отрезан от мира железной решёткой, а из тех двоих, что остались снаружи, один выбрал бегство, другой же решил идти по одной дороге до самой темноты2.
Ли Сюнь:
— Что ты хочешь сказать?
Чжу Юнь покачала головой.
Она не ожидала, что это простое движение приведёт Ли Сюня в ярость. Он злобно выплюнул:
— Скажи то, что хочешь сказать! Перестань заставлять меня гадать, как раньше, сейчас я не хочу ничего гадать! Ты тоже на его стороне? Считаешь, что я поступил неправильно?!
Чжу Юнь не предвидела, что он так внезапно взорвётся. Соседняя дверь открылась. Сосед Чжу Юнь, аспирант их университета, хорошо её знал. Он настороженно посмотрел на Ли Сюня и спросил Чжу Юнь:
— Что случилось?
Чжу Юнь махнула рукой и затащила Ли Сюня в квартиру, ответив аспиранту:
— Всё в порядке, это мой знакомый.
Закрыв дверь, Чжу Юнь достала из холодильника баночку со средством от похмелья, отсчитала две таблетки и принесла стакан воды.
— Сначала выпей это. Зачем ты так много выпил?
Ли Сюнь уставился на две таблетки и снова погрузился в свои мысли. Чжу Юнь, словно управляя роботом, вложила лекарство ему в руку, затем, придерживая его за локоть, поднесла таблетки к его рту, а после приставила стакан к его губам.
— Пей.
Ли Сюнь немного пришёл в себя, холодно взглянул на Чжу Юнь и осушил стакан залпом.
Чжу Юнь забрала пустой стакан. Ли Сюнь тяжело опустился на кровать и, опустив голову, закурил.
За окном сгустилась ночная тьма. Чжу Юнь стояла у кровати и смотрела на него.
— Раньше, когда я завершал какое-то дело, независимо от успеха или провала, я всегда был воодушевлён и с азартом брался за следующее, — произнёс Ли Сюнь охрипшим голосом, когда сигарета была наполовину выкурена. — Но в этот раз я ничего не могу делать. Скажи мне, я просто трачу время впустую?
Чжу Юнь:
— Я не знаю.
Ли Сюнь:
— Как ты думаешь, стоит ли продолжать?
Чжу Юнь:
— Это решать тебе. Посторонние не имеют права голоса.
Ли Сюнь посмотрел на неё:
— Сейчас я спрашиваю твоё мнение.
Чжу Юнь помолчала и ответила:
— В мелочах я могу помочь тебе с решением, но это не мелочь. В том, что касается направления дел, ты гораздо сильнее меня, и я не хочу тебе мешать. Мой единственный совет — я надеюсь, что ты примешь решение, когда успокоишься.
Ли Сюнь молча смотрел на неё, а через некоторое время спросил:
— Если бы я отпустил их на этот раз, то как быть с Фан Чжицзином?
Чаша его весов начала склоняться.
Чжу Юнь сказала:
— Мухи отдельно, котлеты отдельно. Раньше, когда ты вёл нас за собой, ты всегда выбирал самый широкий и верный путь, а сейчас зациклился на Фан Чжицзине. Он просто не заслуживает того, чтобы ты так поступал. Вот почему ты чувствуешь, что тратишь время впустую.
Ли Сюнь закурил ещё одну сигарету и глухо спросил:
— Ты не хочешь его уничтожить?
Чжу Юнь скрестила руки на груди:
— До того как ты вышел на свободу, я считала, что уничтожить его — это самое важное. Но теперь, когда ты здесь, я считаю, что твоё развитие и будущее гораздо важнее.
Она видела, как Ли Сюнь после работы читал отчёты «Окулус» о виртуальной реальности, видела, как он изучал новые алгоритмы поиска, но всё это было лишь поверхностно, у него не хватало времени.
Чжу Юнь ненавидела Фан Чжицзина до смерти, но ещё больше она боялась, что Ли Сюнь погрязнет в этом болоте. Если они не остановятся сейчас, и Гао Цзяньхун действительно за это время несвоевременно скончается, то в будущем Ли Сюнь в своих чувствах, боюсь, станет ещё более предвзятым и ожесточённым. К тому же с его способностями заниматься лишь парой простеньких игр — значит зарывать талант в землю.
Чжу Юнь сказала:
— Мир тесен, а наша сфера деятельности ещё меньше. Рано или поздно мы снова сойдёмся в схватке.
Затем последовало долгое время раздумий Ли Сюня. Он просидел добрых двадцать минут, после чего нахмурился и тихо спросил:
— Что ты мне дала?
Чжу Юнь:
— А?
Ли Сюнь хмурился всё сильнее, прижимая руку к желудку. Чжу Юнь удивлённо воскликнула:
— Что случилось? Я дала тебе экстракт расторопши, он специально для снятия похмелья и поддержки печени, притом импортный.
Ли Сюнь бросился в туалет, где его начало сильно рвать. Чжу Юнь снова достала лекарство и проверила его — никаких проблем. Она подошла к дверям туалета и сказала согнувшемуся над унитазом человеку:
— Ты просто слишком много выпил.
Закончив, Ли Сюнь умылся и прополоскал рот. Он вытер лицо собственной рубашкой, вышел, рухнул на кровать и уткнулся лицом в мягкое одеяло, совершенно обессиленный.
Прошло очень много времени, прежде чем из-под одеяла донёсся его приглушённый голос.
— Давай заключим с ними мир.
Чжу Юнь смотрела на его вытянувшееся на кровати тело. Ли Сюнь устало добавил:
— Переговоры веди ты, я не пойду.
Чжу Юнь:
— Хорошо.
Ли Сюнь:
— В дальнейшем нам нужно расширять масштабы компании, так что стряси с них кругленькую сумму.
Чжу Юнь:
— Без проблем.
Он продолжал лежать, уткнувшись в одеяло, и по виду всё ещё был не до конца согласен с этим решением. Чжу Юнь ушла в ванную, чтобы прибраться, а когда вышла, Ли Сюнь всё ещё оставался в той же позе, но частота его дыхания заметно замедлилась.
Чжу Юнь осторожно подошла и увидела, что он уснул. У изголовья кровати стояла небольшая лампа. Она убавила свет и села рядом почитать книгу. Через некоторое время Ли Сюнь заснул ещё крепче. Чжу Юнь попробовала совсем выключить свет, и он не проснулся.
Планы на кино полностью провалились. Чжу Юнь примостилась с краю кровати, радуясь, что та достаточно большая. Ли Сюнь один, раскинувшись, занял три четверти места, оставив ей лишь узкую полоску.
Она не стала задергивать шторы. На небе не было звёзд, но лунный свет был очень ярким. Ли Сюнь принял решение, и у всех на душе стало спокойнее. Чжу Юнь казалось, что сегодня она сможет хорошо выспаться.
К сожалению, всё вышло иначе. Чжу Юнь снова приснился сон, в котором на неё давила гора Тайшань, а надвигающаяся буря не давала дышать. Во сне она изо всех сил пыталась убежать, непрерывно хватая ртом воздух, но чем сильнее она дышала, тем большее стеснение чувствовала. В конце концов она открыла глаза… Тёмная тень нависла над ней, заслоняя весь лунный свет. Дыхание было прерывистым и пахло крепким алкоголем.
На ней была белая шёлковая ночная рубашка. Большая ладонь Ли Сюня скользнула под подол и двинулась вверх по ноге. Его движения были слишком плавными, чему способствовало её мягкое и гладкое после душа тело.
Ли Сюнь был тяжёлым. Ночь многократно усилила мужскую силу, и тело Чжу Юнь стало горячим прежде, чем она успела что-либо осознать. Его руки обладали магией: кожа сжималась везде, где он касался.
— …Ты протрезвел? — дрожащим голосом спросила Чжу Юнь.
Он перехватил её запястья и потерся лицом о её шею. Его волосы кололи ей лицо — на ощупь они были гораздо жёстче её собственных.
Он полностью погрузился в приносимое ею удовольствие, жадно касаясь каждого сантиметра её тела. Она инстинктивно сжалась, но его колено упёрлось ей между бёдер, не давая их сомкнуть. Она чувствовала изменения в своём теле и чувствовала изменения в нём.
Он много выпил и не принимал душ, поэтому от него исходил тяжёлый, густой запах. Чжу Юнь не смела дышать полной грудью, боясь, что его запах окончательно обоснуется в её лёгких. Собрав остатки сил, она упёрлась руками в его плечи и спросила:
— Ты протрезвел?
Он находился против лунного света, голос его был хриплым:
— Теперь спрашивать поздно…
Его рука приподняла её подбородок. Из-за опьянения он действовал грубо. Прижавшись губами к её горлу, он пробормотал:
— Я же говорил: если я выпью, ты никуда не уйдёшь.
Он не желал слушать возражения Чжу Юнь и бубнил себе под нос:
— Ты не первый день меня знаешь. Я тебе не Лю Сяхуэй3. О чём ты думала перед тем, как впустить меня в дом?
Перед тем как войти, они говорили о работе, почему же всё перешло на её тело?
Ли Сюнь слишком долго не касался этой нежности; он глухо и холодно рассмеялся, словно пьяница.
С обидами и враждой было покончено.
Сводя счёты: компания отдана, люди прощены. Промучившись больше года, он, кажется, ничего не получил взамен.
Победил он в итоге или проиграл?
Он не мог найти ответа, поэтому с силой вдохнул запах в районе её ключиц. Этот аромат был настолько сладким, что вся кровь в его теле прилила вниз. И тогда он перестал сводить счёты. Покусывая её, он прошептал:
— Ладно… если я вернул тебя себе, то я не в убытке…
Его алкогольное дыхание коснулось лица Чжу Юнь. Её спина горела, казалось, она пьянеет вместе с ним.
Опьянение обострило все пять чувств, а твёрдое и упругое тело под её ладонями заставило забыть обо всех раздумьях. Спустя годы тьмы и безмолвия, его тело несло в себе ауру запретной сексуальности, заставляя невольно отбросить все опасения.
Никакого рационализма, никаких мыслей о последствиях, только этот миг.
Она помнила, как он когда-то говорил, что некоторые слова нельзя говорить спьяну, а некоторые дела нельзя делать под хмелем, но на него самого это правило не распространялось. Другим нельзя было буянить во хмелю, а ему — можно.
Чжу Юнь подняла руку и сильно ударила его по спине. Это заставило Ли Сюня на мгновение остановиться.
В темноте слышалось лишь дыхание двоих людей.
Прошло неизвестно сколько времени, когда он вдруг спросил:
— Ты скучала по мне?
Не дожидаясь ответа, он тут же добавил:
— Ладно, это неважно.
Его рука скользнула вниз, раздвигая её ноги, и он всем телом прижался к Чжу Юнь. Его губы были у самого её лица. Из-за сильных эмоций каждый его вдох был глубоким. Грудь и живот раз за разом сдавливали пространство Чжу Юнь, заставляя её дышать всё труднее.
— Раз простыня так намокла, значит, я тебе всё же не противен.
Этот его последний вывод заставил Чжу Юнь в темноте почувствовать себя так, словно она горит.
- Мёртвая петля (死循环, sǐ xúnhuán) — бесконечный цикл в программировании. В данном контексте — безнадёжная ситуация, из которой невозможно найти выход. ↩︎
- Идти по одной дороге до самой темноты (一条路走到黑, yītiáolù zǒudào hēi) — проявлять крайнее упрямство, упорно продолжать делать что-либо, не взирая на последствия. ↩︎
- Лю Сяхуэй (柳下惠, Liǔ Xiàhuì) — древнекитайский мудрец, прославившийся своим целомудрием и способностью оставаться беспристрастным перед лицом женской красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
