Последствиями судебного разбирательства занималась Чжу Юнь. Она лишь сообщила Ли Сюню самый простой результат: «Цзили» выплатит компенсацию по мировому соглашению в размере двенадцати миллионов.
Ли Сюнь, казалось, остался недоволен этой цифрой. Чжу Юнь сказала:
— Для игровой индустрии это уже заоблачная цена. В стране мало дел о нарушении прав на мобильные игры, где сумма компенсации превышала бы десять миллионов.
Ли Сюнь фыркнул, и его нос перестал быть носом, а глаза — глазами1.
Чжу Юнь уладила мировое соглашение очень быстро. Она хотела поскорее покончить с этим делом, чтобы компания «Фэйян» могла направить все силы на развитие. А «Цзили» из-за проверки Комиссии по регулированию ценных бумаг торопилась ещё сильнее. Фан Чжицзин проявил редкую щедрость: деньги на счёт «Фэйян» были переведены ещё до того, как успели подписать контракт. Он не осмелился появиться лично и поручил юридическому отделу торопить Чжу Юнь с отзывом иска.
Благодаря спешке с обеих сторон, дело было практически улажено всего за четыре дня.
День подписания мирового соглашения пришёлся на субботу. Когда Чжу Юнь вышла из здания «Цзили», погода стояла прекрасная: синее небо, белые облака и сочная зелёная трава. У входа она сделала несколько глубоких вдохов. К ней подошёл руководитель нанятой группы адвокатов и пожал Чжу Юнь руку.
— Адвокат Чжан, спасибо за ваш труд, — сказала Чжу Юнь.
Адвокату Чжану было тридцать шесть или тридцать семь лет. У него было квадратное лицо, грубые черты и худощавое телосложение, а голос звучал густо и глубоко.
— Менеджер Чжу, не стоит благодарности. Раз человек доверил мне дело, я обязан исполнить свой долг. Лучше всего, когда всё решается успешно. Я слышал, компания «Фэйян» собирается расширяться. Когда компания становится большой, ей не обойтись без юридической поддержки.
— Если возникнет необходимость, я свяжусь с вами, — ответила Чжу Юнь.
Адвокат Чжан с улыбкой сказал Чжу Юнь:
— Мы обслуживали многие стартапы, но ни один не сравнится с «Фэйян». Если в будущем менеджеру Чжу понадобятся юридические услуги или консультации, я буду рад помочь.
После ухода адвоката Чжана Чжу Юнь ещё некоторое время стояла на перекрёстке. Перед тем как уйти, она в последний раз оглянулась на здание «Цзили» и, увидев висящую на самой крыше огромную вывеску L&P, испытала бурю эмоций.
Никто в этом здании не знал истинного значения L&P. Они никогда не узнают, сколько страсти и идеалов, а также сколько лет, полных нежных чувств, скрыто в этом названии.
Зазвонил телефон — это был Ли Сюнь. Чжу Юнь сообщила ему, что мировое соглашение подписано.
— Ты сейчас в компании? — спросила она.
— Нет, — ответил Ли Сюнь. — Дун Сыян занимается ремонтом. Сейчас в компании такой чёрный дым и ядовитый туман2, что войти совершенно невозможно.
— Может, сходим куда-нибудь пообедать? Отпразднуем, — предложила Чжу Юнь.
Ли Сюнь холодно усмехнулся:
— Что праздновать? То, что компанию у нас отобрали?
Чжу Юнь промолчала.
Ли Сюнь произнёс низким и злобным голосом:
— С самого детства только я у других отбирал, а не у меня. Я это запомню.
Большую часть времени Ли Сюнь был подобен мчащемуся ветру и грому с молниями, и лишь в редких случаях вёл себя как ребёнок, не желая отпускать то, что не соответствовало его целям.
Чжу Юнь попыталась его утешить:
— Пока в компании ремонт, тебе тоже стоит отдохнуть. Ты сейчас где? Я скоро поеду домой. Может, подождёшь меня прямо у меня?
— Идёт, — лениво отозвался Ли Сюнь.
После того как прогремел их первый залп, Чжу Юнь действовала быстро и сделала для Ли Сюня новый дубликат ключей от квартиры.
Чжу Юнь положила трубку и поехала домой. Попав в пробку, она только и думала о том, куда повести Ли Сюня пообедать. Ли Сюню было совершенно наплевать на еду и питьё; она ни разу не слышала, чтобы он специально упоминал о своих предпочтениях.
Пока она прикидывала, нет ли поблизости от дома хорошего ресторана, телефон зазвонил снова. Чжу Юнь подсознательно решила, что это Ли Сюнь торопит её, и ответила не глядя:
— Пробка на дороге, подожди меня ещё немного.
— Кого подождать?
Услышав голос в трубке, Чжу Юнь мгновенно сжала ладонь.
Мать Чжу Юнь спросила спокойным голосом:
— Кого ты просишь подождать ещё немного?
От неожиданности Чжу Юнь даже забыла следить за дорогой. Когда впереди наконец освободилось несколько метров, ехавшая сзади машина начала неистово сигналить, торопя её. Чжу Юнь поспешно сократила дистанцию.
Она слишком хорошо знала свою Мать: по одной интонации она поняла, что точно что-то случилось.
— Я видела в интернете, что художник Тянь вернулся во Францию открывать выставку. Почему ты мне ничего не сказала? — спросила Мать Чжу Юнь.
Чжу Юнь потерла ладонью руль и тихо произнесла:
— Мама, мне нужно кое-что тебе рассказать. Давай, когда я в следующий раз приеду домой…
— Не нужно следующего раза, — перебила её Мать. — Не утруждайся поездкой, я стою прямо у дверей твоей съёмной квартиры.
— Что?! — вырвалось у Чжу Юнь.
Мать сухо ответила:
— Веди машину осторожно, не спеши. Нам действительно стоит хорошенько поговорить.
Сказав это, она повесила трубку и посмотрела на человека перед собой.
Дверь была открыта. Ли Сюнь стоял на пороге — изначально он ждал Чжу Юнь в комнате, читая книгу.
Мать Чжу Юнь убрала телефон и сказала ему:
— Ли-гунцзы, я разговариваю со своей дочерью, ты тоже намереваешься слушать?
Ли Сюнь ничего не ответил. Он развернулся, взял недочитанную книгу и приготовился уйти. Мать Чжу Юнь окликнула его:
— А ключи? Оставь ключи.
Ли Сюнь обернулся и протянул ей ключи из кармана. Мать Чжу Юнь приняла их, убрала в сумку и добавила:
— Ли-гунцзы, мы встречаемся впервые, и я проявляю к тебе должное уважение. Надеюсь, ты знаешь меру. Чжу Юнь абсолютно точно не может быть вместе с тобой.
— Ты можешь выдвинуть свои условия, — ответил Ли Сюнь.
Лицо Матери Чжу Юнь стало суровым.
— Мое условие — чтобы ты больше никогда не появлялся в нашей жизни. Чжу Юнь с детства была послушной, но с тех пор как появился ты, она будто одержимой стала. Вся наша семья была истерзана до неузнаваемости. Только-только наступило затишье на несколько лет, и вот ты снова возник. Ли-гунцзы, ты и впрямь стал роковым бедствием для моей семьи!
Мать Чжу Юнь была схожа с дочерью телосложением. Она хорошо следила за собой, и в ней угадывалась былая красавица. Проработав много лет в сфере образования, она обладала естественной аурой строгости и не терпела возражений.
— Мне не важно, какие у тебя планы, и я не хочу с тобой ссориться. Уйди от неё сам. В нашей семье только один ребёнок, и мы не можем отдать её тебе.
Ли Сюнь стоял в нескольких метрах. Выслушав её, он помолчал некоторое время и в конце концов сказал:
— Ты её Мать, и я обязан выслушать твои слова, хочу я того или нет. — Он посмотрел на Мать Чжу Юнь и медленно произнёс: — Я сказал, что ты можешь выдвигать условия. Я сделаю всё возможное, чтобы их выполнить. Это единственное, что я могу обещать.
Видя, что Ли Сюня не пронять ни маслом, ни солью3, Мать Чжу Юнь похолодела.
— Что ж, можно и условия. Наша семья требует от жениха не так много: благополучная семья и соответствие по положению. Я не прошу богатства и знатности, но Чжу Юнь с детства была паинькой и почти не совершала ошибок, поэтому вполне естественно требовать, чтобы у её избранника было чистое прошлое.
Ли Сюнь молча смотрел на неё. Мать Чжу Юнь продолжила:
— Когда Ли-гунцзы сотрёт пятна из своего личного дела, а затем пригласит своих родителей, и наши две семьи сядут вместе, чтобы хорошенько обсудить этот вопрос — как ты на это смотришь?
Выслушав это, Ли Сюнь с улыбкой покачал головой и ушёл.
Спустя полчаса Чжу Юнь примчалась домой. Когда она вошла, дверь была всё ещё открыта. Чжу Юнь осторожно зашла внутрь и увидела Мать, чинно восседающую за письменным столом. Рядом лежала принесённая ею куча гостинцев.
— Почему дверь не закрыта… — начала Чжу Юнь.
Мать посмотрела на неё:
— А её нужно закрывать? Разве в твою комнату не может зайти кто угодно?
У Чжу Юнь перехватило дыхание. Она налила Матери стакан горячей воды, но та к нему не прикоснулась.
— Когда он вышел? — спросила Мать.
— Довольно давно, — ответила Чжу Юнь.
— Он сразу пришёл к тебе, как только освободился?
Чжу Юнь промолчала.
Если бы он пришёл к ней сразу после освобождения, это было бы ещё полбеды.
— Нет, — сказала Чжу Юнь. — Это я его нашла.
Мать вскочила, ударив по столу:
— Чжу Юнь!
Сегодня была хорошая погода, солнечная и безветренная.
Чжу Юнь много раз представляла, как всё вскроется. Когда настал этот критический момент, она обнаружила, что её состояние гораздо лучше, чем ожидалось; она даже почти не нервничала. Ей стоило поблагодарить небеса за то, что они так искусно выбрали время: не так давно они с Ли Сюнем помирились, и сила, которую дало ей это событие, намного превосходила её воображение.
Она сказала Матери:
— Мама, давай поговорим спокойно.
Чжу Юнь рассказала Матери о том, что произошло после выхода Ли Сюня из тюрьмы, включая их совместное создание компании и планы на будущее. Сначала Мать была в ярости, сверкала глазами и скрежетала зубами, но по мере того как длинный рассказ подходил к концу, она уже не могла сохранять прежнее выражение лица от гнева. Закрыв глаза, она подпирала голову одной рукой и непрестанно качала ею.
— Чжу Юнь, ты меня очень разочаровала. — Голос Матери дрожал, очевидно, она была сильно потрясена. — Ради такого человека ты обманывала даже родителей. Я и правда всё это время оставалась в неведении. Слушай внимательно: семья не согласна! Несколько лет назад мы были против, а уж теперь, когда он столько времени провёл в тюрьме, и подавно! — При упоминании тюрьмы на Мать снова накатила волна гнева: — Тюрьма, боже… Когда это наша семья водилась с такими людьми? Чжу Юнь, ты действительно потеряла всякий страх, раз осмеливаешься связываться с кем попало!
— Если бы я не знала его с самого начала, то, конечно, не стала бы иметь дело с таким человеком, — ответила Чжу Юнь.
— И что с того, что ты его знаешь? Разве это может скрыть тот факт, что он сидел в тюрьме?
— Я его знаю, поэтому понимаю, что он не такой человек. Мама, для его заключения были причины. Ты ведь и сама знаешь, что из себя представляет Фан Чжицзин.
Мать сурово произнесла:
— Насколько бы ни был плох Фан Чжицзин, всему есть предел! Не думай, что я не знаю, что произошло тогда. Разве они враждовали бы, если бы тот первым не нарушил правила на соревнованиях? Он сам действовал предвзято и навлёк беду на своих близких, так на кого он хочет это свалить?
Чжу Юнь помолчала несколько секунд и сказала:
— Тогда мы все совершили ошибки, и все заплатили свою цену. Характер Ли Сюня действительно очень экстремален, но сейчас он уже меняется.
— Горы и реки легко изменить, но природу человека — никогда. Он не сможет измениться до конца!
— Верно, — согласно кивнула Чжу Юнь. Она посмотрела на Мать и серьёзно сказала: — Как бы он ни менялся, он никогда не избавится от того стержня в своём естестве. Поэтому, сколько бы времени ни прошло, я всё так же легко влюбляюсь в него.
Мать была потрясена тоном и видом Чжу Юнь. Она с недоверием смотрела на свою дочь.
Солнечный свет пробивался сквозь окно, мягко ложился на кончики волос и плечи Чжу Юнь, нежно подбадривая её.
Чжу Юнь иногда казалось, что этот мир подобен полю боя, где каждый ведёт свою борьбу: кто-то пал в бою, кто-то сдался, а кто-то продолжает сражаться.
Битва требует великой силы и мужества. У неё не было столь больших способностей, она могла лишь быть последователем.
— Мама, ты помнишь? В то время, когда мне было тяжелее всего, ты сказала, что он кажется мне замечательным лишь потому, что я видела слишком мало людей. Теперь прошло много лет, я встречала самых выдающихся мужчин, но больше не нашлось человека, который мог бы привлечь меня так, как он, ни одного…
- Нос перестал быть носом, а глаза — глазами (鼻子不是鼻子眼睛不是眼睛, bí zi bù shì bí zi yǎn jing bù shì yǎn jing) — образное описание крайне недовольного или перекошенного от раздражения лица. ↩︎
- Чёрный дым и ядовитый туман (乌烟瘴气, wū yān zhàng qì) — образное описание хаоса, беспорядка или крайне невыносимой обстановки. ↩︎
- Не пронять ни маслом, ни солью (油盐不进, yóu yán bù jìn) — идиома, описывающая упрямого человека, который не поддаётся никаким убеждениям или уговорам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
