А-Жоу заварила ей чайник цветочного чая и, поставив его на стол, замялась, явно желая что-то сказать, но не решалась.
Минчжу сидела на солнце, попивая чай. От тепла её начало клонить в сон, и она лениво задремала, прислонившись к подушке.
А-Жоу смотрела на безмятежное личико сяонянцзы, и на душе у неё было невыносимо горько. Хотя последние полгода она трудилась в сарае для дров, выполняя тяжёлую работу, ей удалось наладить отношения с людьми и разузнать много новостей.
А-Жоу знала свою гунян. Та была добра и мягкосердечна, и малейшее благодеяние помнила всю жизнь. Раньше наследный принц относился к ней неплохо. Хотя Минчжу и не признавалась, А-Жоу видела, что та уже отдала ему своё сердце. Прежде она две ночи напролёт не смыкала глаз, мастеря пин-ань-коу1, чтобы успеть отправить его наследному принцу к его дню рождения.
К сожалению, преданность оказалась напрасной. Наследный принц ценил лишь её красоту.
— Сяонянцзы…
— М? Что случилось?
И долгой, и короткой боли всё равно не избежать, поэтому А-Жоу, набравшись смелости, произнесла:
— Наследный принц намерен взять в жёны Минжу-гунян.
Минчжу слегка улыбнулась:
— Я знаю.
Вчера Минжу уже лично приходила к ней и рассказала об этом.
А-Жоу продолжила:
— Сяонянцзы, может быть, вы попросите наследного принца отпустить вас?
Раз уж он решил жениться, держать ещё и тайную любовницу будет неблагородно, да и слухи пойдут дурные. В будущем в Цзинчэне сяонянцзы окажется в трудном положении, так что лучше бы он дал ей вольную.
Минчжу тихо вздохнула и уклончиво ответила:
— Да. Я попрошу его.
Она не станет этого делать, так как знала, что Чжао Ши ни за что не согласится.
А-Жоу заметила её неискренность и ошибочно приняла это за нежелание расставаться с наследным принцем, отчего ещё сильнее разозлилась на него.
А-Жоу не осмелилась передать ей разговор, который когда-то подслушала у декоративной горки. Она боялась расстроить госпожу, ведь любому было бы больно услышать, как любимый мужчина пренебрежительно отзывается о её происхождении.
А-Жоу при Минчжу-сяонянцзы всегда говорила прямо:
— Сяонянцзы, этот принц и в подмётки не годится Вэй-гунцзы.
Семья Вэй Чиюя была бедна, но сам он был человеком достойным. Несмотря на нужду, он часто покупал для сяонянцзы дорогие сладости, а на деньги, заработанные переписыванием книг, приобретал для неё шпильки и браслеты.
Когда же он, наконец, добился успеха, то использовал всё своё имущество в качестве свадебных даров, желая по всем правилам трёх писем и шести обрядов2 взять её в законные супруги, но тут вмешался наследный принц.
От этих мыслей А-Жоу готова была плеваться кровью от злости.
Выражение лица Минчжу на мгновение застыло.
— Сейчас говорить об этом уже бесполезно.
А-Жоу сказала:
— Вэй-гунцзы получил степень цзиньши3. Если бы сяонянцзы тогда благополучно вышла за него замуж, то сейчас жила бы в достатке.
Минчжу подняла глаза и спросила:
— Он стал цзиньши?
А-Жоу кивнула.
Как хорошо. Минчжу искренне за него порадовалась. Вэй Чиюй в своё время относился к ней прекрасно, просто им не было суждено быть вместе.
Минчжу не удержалась от новых расспросов:
— А он переехал?
А-Жоу покачала головой и ответила:
— Нет, всё так же живёт в заднем переулке.
Услышав ответ, Минчжу, напротив, опечалилась. Она опустила голову и с грустью промолвила:
— Я так и не успела вернуть ему тот нефритовый браслет, что он мне подарил.
Это была вещь, оставшаяся от его матери, которую он преподнёс ей вместе со свадебными дарами.
Когда помолвка была расторгнута, семья Мин вернула ему все десять с лишним сундуков с дарами в целости и сохранности. И только надетый на её руку нефритовый браслет так и не удалось отдать.
Солнце клонилось к закату, когда слуги передали, что наследный принц вернулся со службы.
Сердце Минчжу ёкнуло. Она не понимала, почему он снова пришёл. Она поспешно замолчала. При Чжао Ши нельзя было даже упоминать имя Вэй Чиюя.
Настроение Чжао Ши, казалось, было добрым. Утром по приглашению друга он в простом наряде отправился в чайную, где неожиданно встретил переодетую в мужское платье старшую дочь семьи Мин.
В чайной учёные состязались в составлении парных надписей.
Минжу, к всеобщему удивлению, составила подряд несколько сложных надписей, оказавшись в центре внимания. Увидев его, она крайне изумилась, поклонилась и тихо взмолилась:
— Прошу вас, принц, ни в коем случае не выдавайте меня. Если отец узнает, что я тайком сбежала из дома, он меня строго накажет.
Чжао Ши пообещал, что ничего не скажет.
Минжу улыбнулась:
— Тогда заранее благодарю вас.
Чжао Ши небрежно хмыкнул, а Минжу самовольно подсела к нему и заказала чашку чая.
Чжао Ши не стал её прогонять и отхлебнул чай маоцзянь4 из своей чашки.
— Ты неплохо составляешь надписи, — заметил он.
Минжу проявила смирение:
— Наследный принц слишком добр в своих похвалах.
Когда всё закончилось, Минжу ушла первой.
Чжао Ши подумал, что эта старшая дочь семьи Мин ведёт себя крайне достойно, она знает меру, не переходит границы, но и не кажется чопорной. В ней действительно чувствуется воспитание девушки из знатной семьи.
Шицзы Чэн-вана, улыбнувшись, покачал головой:
— Твоя будущая цэфэй довольно любопытная особа, поистине очаровательный человек.
Чжао Ши поставил чашку на стол со стуком:
— Будь осторожен в словах и осмотрителен в поступках.
Шицзы Чэн-вана снова усмехнулся:
— Неужели ты не хочешь на ней жениться? — и тут же добавил: — Если не хочешь, никто не сможет тебя заставить. Я право тебе завидую. Ты сам распоряжаешься своим браком, не то что я. На ком хочу жениться, решать не мне.
Чжао Ши будто и не слушал его. Посидев ещё недолго, он поднялся:
— Я пойду, а ты не спеши.
По пути в особняк, проезжая мимо кондитерской лавки, Чжао Ши велел остановить повозку и отправил людей купить несколько свёртков ароматных и сладких лакомств.
Он помнил, что Минчжу вроде бы очень любила такие приторно-сладкие сладости.
Вернувшись в загородную резиденцию, Чжао Ши не пошёл сразу в комнату Минчжу, а направился в кабинет, чтобы почитать и попрактиковаться в каллиграфии.
Сладости были доставлены стражей в павильон Ванъюэ.
Минчжу была польщена таким вниманием, но уже не могла, как прежде, легко растрогаться. Она отложила свёрток в сторону и продолжила возиться с недавно принесёнными цветами и травами.
Незаметно прошло полчаса. Минчжу потянулась и, случайно скользнув взглядом по столу, на несколько секунд замолчала. Затем она сказала Биин, находившейся в наружной комнате:
— Выброси сладости со стола.
Биин вошла с бледным лицом. Она опустила голову, пряча глаза, её ноги дрожали, а голос прерывался от страха:
— Сяонянцзы…
Минчжу пояснила:
— Они уже остыли, я не хочу их есть, выброси. Не бойся, он не узнает.
Биин подняла мертвенно-бледное лицо и приоткрыла рот, но в горле будто застрял ком земли. Губы её задрожали, но от сильного испуга она не могла вымолвить ни слова.
Минчжу только собиралась спросить, что случилось, как высокий, холодный мужчина переступил порог и вошёл в комнату с невозмутимым видом. В помещении воцарилась гробовая тишина. После долгого молчания Чжао Ши заговорил спокойным голосом:
— Чего застыла? Не слышала, что она сказала?
Биин тут же рухнула на колени, дрожа всем телом.
Минчжу нахмурилась. По сути, в этом не было ничего такого, но Чжао Ши, казалось, был в гневе.
- Пин-ань-коу (平安扣, píng’ān kòu) — традиционное китайское украшение в форме диска с отверстием, символ безопасности. ↩︎
- Три письма и шесть обрядов (三书六礼, sān shū liù lǐ) — традиционный свадебный этикет в древнем Китае. ↩︎
- Цзиньши (进士, jìnshì) — высшая учёная степень в системе государственных экзаменов. ↩︎
- Чай маоцзянь (毛尖, máojiān) — «ворсистые острия», элитный сорт зелёного чая. Название происходит от вида чайных почек, покрытых нежным белым пушком («ворсом») и имеющих заостренную форму. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
