Минчжу опешила от его вопроса. Рука, лежавшая на её талии, сжалась сильнее. Прямо над головой раздался прохладный голос мужчины:
— Рассказывай. Я слушаю.
Минчжу заговорила тихо. Когда она лгала, вся её уверенность куда-то испарялась.
— Я… я просто соскучилась по сёстрам.
Чжао Ши стоял спиной к свету, и его лицо казалось изваянным из чистейшего белого нефрита.
— Разве ты не была с ними в натянутых отношениях? — безучастно обронил он.
Тон его оставался мягким, а выражение лица спокойным, однако слова, срывавшиеся с губ, ранили своей остротой. Минчжу не ожидала такой прямоты. Голос его звучал как обычно, но то ли она была слишком ранима в тот миг, то ли капризна. Ей почудилась в его словах тень насмешки.
Справедливости ради, Чжао Ши был прав лишь отчасти. Старшие сёстры от законной жены и впрямь её недолюбливали, но с младшими, рождёнными от наложниц, она ладила неплохо. Раньше они часто собирались вместе: плели узорчатые шнуры и вышивали мешочки для благовоний. А когда она тайком убегала на свидания к Вэй Чиюю, младшие сестрёнки даже стояли на страже, прикрывая её отсутствие.
Набравшись дерзости, Минчжу возразила:
— Ваше Высочество, должно быть, ошибается. У меня со всеми сёстрами прекрасные отношения.
Чжао Ши, разумеется, не поверил. Он давно досконально изучил её жизнь в родном доме и ни разу не слышал, чтобы она была с кем-то особенно близка.
Он долго молчал. Сердце Минчжу замерло от страха, но она не хотела упускать момент. Закусив губу, она продолжала лгать, чувствуя, как краска стыда заливает щёки и кончики ушей.
— Сегодня я видела сестру Минжу. Она сказала, что домашние очень по мне тоскуют… Ваше Высочество, прошу, позвольте мне ненадолго вернуться и навестить их.
Чжао Ши поджал губы. Лицо его оставалось бесстрастным, словно он обдумывал её слова, а может просто остался к ним совершенно глух.
Минчжу сама обвила руками его шею и, поднявшись на цыпочки, коснулась губами уголка его рта.
— Я не была дома больше года. Я и правда очень тоскую.
Чжао Ши помолчал, а затем медленно произнёс:
— Не наглей.
Сегодня он и так сделал исключение, вернув ей ту невоспитанную служанку.
Минчжу слегка побледнела. Она знала, что Чжао Ши не уступит так просто. Впрочем, его холодный тон её не напугал. Не вышло сегодня, так она попробует через пару дней. В конце концов, Чжао Ши поддавался ласке. Если она будет паинькой, то рано или поздно выпросит себе хоть одну возможность выйти в город.
В прошлой жизни Минчжу была слишком послушной и робкой. Она не смела ни перечить ему, ни сближаться, ни капризничать. В итоге она провела в заточении в этом маленьком дворике целых пять лет.
Глаза Минчжу покраснели. Сейчас она выглядела до того хрупкой и жалкой, что её хотелось прижать к себе и утешить. Её темные зрачки, чистые, будто стеклянные бусины, блестели.
Чжао Ши стоял у окна. Цветущий за рамой хайтан лишь подчёркивал безупречность его черт. Он пристально смотрел на неё и вдруг, словно не выдержав, тяжело вздохнул. Его хватка ослабла, и он ласково провёл подушечкой большого пальца по её векам.
— Уже поздно. Ступай умойся и ложись.
Минчжу крепко сжала пальцы и едва слышно отозвалась:
— Угу.
За ширмой уже была приготовлена кадка с горячей водой. По поверхности густым слоем плавали цветочные лепестки, поднимался пар, затуманивая зрение. Минчжу прислонилась к краю кадки, скрыв белизну тела под водой. Она долго не выходила, а когда тянуть время стало невозможно, медленно вытерлась и надела платье.
Она вышла из-за ширмы босой. Кожа её разрумянилась от жара, словно тронутая нежным макияжем цвета персика. Длинные волосы шелковым полотном рассыпались по спине, отчего лицо казалось совсем крошечным.
Мужчина сидел за столом. Пламя длинной свечи освещало его спокойный профиль. Он держал в руках свиток, но, услышав шаги, медленно поднял взгляд. Задержав на ней взор на несколько секунд, он едва заметно сглотнул.
— Надень чулки.
Пальчики на ногах Минчжу были округлыми и невероятно милыми. Обычно после купания она не любила ничего надевать и просто ходила босиком по мягкому ковру. Ей не было холодно, да и ковёр был чист.
Но даже имея с этим человеком столь тесную близость, она всё равно смущалась, когда он так на неё смотрел. Девушка неловко поджала пальцы ног, быстро забралась на кровать и нырнула под одеяло.
Чжао Ши медленно поднялся. Он накрыл свечу колпачком, и комната погрузилась во тьму. Подойдя к кровати, он сел с краю, держа в руках пару чистых белых чулок.
— Вытяни ногу.
Минчжу замотала головой.
— Спать в чулках неудобно.
Чжао Ши молча наклонился. Его холодные пальцы скользнули под одеяло, обхватили её лодыжку и без лишних церемоний вытянули ногу наружу. Уложив маленькую стопу себе на колено, он надел на неё белый чулок.
Минчжу была недовольна и внутренне ворчала, но не посмела на его глазах сбросить их.
Чжао Ши снова поднялся. Неспешными движениями он развязал пояс, снял верхнее одеяние и задул оставшиеся лампы у изголовья. Его пальцы, огрубевшие от письма, коснулись её затылка и скользнули по хрупкой спине, мягко успокаивая её бьющуюся дрожь.
— Не дрожи. Спи.
Минчжу действительно было тяжело справляться с ним. На следующее утро она снова проспала. Солнце уже стояло высоко, когда она лениво открыла глаза. От сильного голода ей пришлось съесть две чашки каши, прежде чем силы начали возвращаться.
Последние пару дней Минчжу буквально светилась. В её взгляде сквозила мягкая, томящая весенняя нега. Она и без того была красавицей, но сейчас от её улыбки невозможно было отвести глаз.
Биин сообщила, что наследный принц покинул павильон Ванъюэ ещё утром, и добавила:
— Кто знает, заглянет ли Его Высочество в ближайшие дни.
Если принц обручится, его визиты в павильон Ванъюэ наверняка станут редкостью.
Биин невольно взглянула на хозяйку. Видя её невозмутимость, служанка не могла не восхититься её выдержкой. С другой стороны, ей было жаль Минчжу. Она была куда красивее и добрее Минжу-гунян. Если не считать низкого происхождения, она превосходила ту во всём.
Однако наследный принц превыше всего чтил этикет и сословные различия. И в этом Минчжу проигрывала.
Делать было нечего, и Минчжу принялась пересчитывать свою «тайную казну». К её стыду, там набралось всего чуть больше двадцати лянов серебра. Этого не хватило бы даже на дорогу до Цзяннани.
Глядя на россыпь серебра на столе, Минчжу тяжело вздохнула. С тех пор как её поймали при первой попытке побега с А-Жоу, Чжао Ши больше не давал ей ни гроша. Все его подарки были редкими и драгоценными сокровищами, прекрасными на вид, но совершенно бесполезными для того, кто хочет начать новую жизнь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
