Начало третьего месяца, ранняя весна. На самых кончиках ветвей пробиваются изумрудно-зелёные нежные почки. Ветер проносится сквозь ветви, принося с собой уютное тепло.
В эти два дня Минчжу пользовалась свободой передвижения. Чжао Ши, вероятно, считал, что раз её имя уже занесено в нефритовый список, она больше не станет бунтовать, поэтому перестал специально ограничивать её.
Солнце скользило по лицу, слегка припекая.
Когда солнце стало не таким палящим, Минчжу велела вынести в сад два кресла. От нечего делать она принялась вышивать маленькие ароматные мешочки.
Биин, глядя на вышивку в руках Минчжу-гунян, от всего сердца похвалила:
— У гунян по-настоящему прекрасное мастерство вышивки.
Минчжу обладала умным сердцем и искусными руками, её работа не уступала мастерству профессиональных вышивальщиц из Цзяннани.
Раньше дома ей нечем было заняться, учиться грамоте ей не позволяли, поэтому ей оставалось лишь сидеть дома и учиться рукоделию у момо. Она не была похожа на законнорожденных ди-гунян, которые быстро теряли терпение во время учебы. Если она проявляла хоть малейшее недовольство, кто-нибудь тут же доносил об этом главной жене, и в ответ следовало лишь наказание.
В то время Минчжу целыми днями пребывала в страхе, опасаясь, что в один прекрасный день главная жена выдаст её замуж за какого-нибудь дряхлого старика. Поэтому дома она вела себя тише воды ниже травы, стараясь выгадать себе удачное замужество и прожить тихую и спокойную жизнь.
Минчжу вышила на маленьком ароматном мешочке свои любимые цветы китайской яблони. Закончив, она размяла затекшую шею, с удовлетворением осмотрела работу и, обернувшись к Биин, спросила:
— Красиво?
Биин кивнула:
— Очень красиво.
Погода была душной, и она налила Минчжу чашку воды, чтобы утолить жажду, а затем спросила:
— Гунян собирается кому-то это подарить?
Минчжу покачала головой:
— Оставлю себе.
— Гунян, если их будет много и вы не сможете использовать все, вы могли бы подарить один Его Высочеству.
Услышав эти слова, Минчжу на несколько секунд замерла, её пальцы непроизвольно сжались. Она вышила несколько мешочков просто от скуки, вовсе не собираясь отдавать их Чжао Ши.
Она подняла голову. Тёплое солнечное сияние скользнуло по её щекам. Она прищурилась, чувствуя сонливость:
— Оставлю себе.
Все сразу использовать не получится. Значит, буду пользоваться ими постепенно.
Биин не решилась больше ничего говорить. Внезапно снаружи послышались шаги, и слуга у ворот прибежал передать приглашение.
Минжу приглашала её вместе отправиться «ступать по весне»1.
Помимо неё были приглашены и другие мэймэй из семьи Мин.
Минчжу не знала, что затеяла Минжу. Она опустила взгляд на приглашение, не говоря ни «да», ни «нет». Биин полюбопытствовала:
— Гунян, вы пойдёте?
Минчжу отложила приглашение в сторону:
— Не знаю.
Получится ли пойти, зависело не от неё. Это дело требовало согласия Чжао Ши. В прошлый раз, когда её пригласила цзюньчжу, она отправилась во дворец, не предупредив его, за что позже получила холодный выговор.
Минчжу подперла подбородок рукой и тоскливо посмотрела в небо. Она никак не могла понять, почему Чжао Ши так сильно стремится её контролировать? Почему при жизни она должна следовать его воле, и даже смерть её зависит от его настроения?
Биин при воспоминании о прошлом случае до сих пор чувствовала, как в сердце остался страх. Если бы наследный принц опоздал, Минчжу-гунян, возможно, не выбралась бы из дворца живой. Никто не знал, на что способна разгневанная цзюньчжу.
Она серьёзно задумалась, поджала губы и сказала:
— Гунян, может быть, лучше всё-таки не ходить?
Минчжу повернулась к ней и спросила:
— Почему?
Биин не стала ничего скрывать:
— Минжу-гунян в особняке семьи Мин постоянно создавала вам трудности, и в этот раз она наверняка не замышляет ничего хорошего.
Заставлять её стирать одежду в ледяной воде в разгар зимы и другие мелочные пакости — Биин до сих пор злилась, вспоминая об этом.
Выслушав, Минчжу согласно кивнула. Это действительно было так. Две законные цзецзе всегда недолюбливали её и не упускали ни единого шанса вставить ей палки в колёса.
На самом деле, Минчжу и без напоминания Биин знала, что на этот раз Минжу абсолютно точно не имела добрых намерений.
Вряд ли Минжу осмелится поднять на неё руку, как это сделала цзюньчжу. Скорее всего, она считала её слабой и беззащитной и хотела, воспользовавшись её будущим статусом цэфэй, собрать своих столичных подруг, чтобы осыпать её насмешками по поводу её происхождения. Она полагала, что Минчжу, как и прежде, будет чувствовать неполноценность из-за своего низкого положения, не смея поднять головы и позволяя им издеваться над собой в своей манере «инь-ян» (странная, двусмысленная или язвительная манера речи).
После того как Минчжу поймали и вернули, она кое-что осознала. Она больше не собиралась безропотно сносить обиды.
Разве они не думали, что она, полагаясь на милость, ведёт себя заносчиво и под покровительством наследного принца стала совершенно без закона и без неба, вызывающей и деспотичной? Что ж, тогда она покажет им свою заносчивость.
Если она натворит дел, Чжао Ши в любом случае придётся её выгораживать.
А если настанет время, когда даже Чжао Ши надоест разгребать последствия её поступков, то это будет именно то, чего она желает больше всего.
Минчжу поджала губы:
— Всё же пойду. Если каждый день сидеть взаперти в особняке, можно и плесенью покрыться.
После нескольких секунд колебаний Биин осторожно напомнила:
— Тогда не забудьте сказать об этом наследному принцу.
— Угу, — отозвалась она ленивым голосом, словно не придав этому значения.
Мартовское солнце разморило её. Минчжу зевнула, откинулась на мягкую подушку кресла и медленно закрыла глаза.
Когда Минчжу уже начала погружаться в дрему, чей-то пристальный взгляд, который невозможно было игнорировать, заставил её вновь открыть глаза. Перед ней стоял мужчина, заложив руки за спину. Высокий, стройный, с утончённым видом, его черты лица выражали спокойствие и мягкость. Он был совсем не похож на того человека, что вчера вечером проявлял некую нежность.
Минчжу не знала, как долго он здесь пробыл.
Она поднялась и склонилась в поклоне:
— Ваше Высочество, вы вернулись.
- «Ступать по весне» (踏春, tà chūn) — традиционная весенняя прогулка, прогулка была назначена через семь дней. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
