Чжао Ши спросил глухим голосом:
— Почему ты легла спать прямо на улице? Смотри, простудишься.
На ней было нежное платье с длинными ниспадающими рукавами, изящное и воздушное, но оно казалось очень тонким. Её и без того худое и хрупкое тело теперь выглядело ещё более изнеженным.
Щёки Минчжу слегка покраснели на солнце.
— Сейчас жарко, я не простужусь.
Чжао Ши посмотрел ей в глаза и серьёзно сказал:
— Ветер дует.
А у неё и так было слабое здоровье. Если она простудится, у неё разболится голова, и тогда ей придётся с горькой миной пить лекарства, напрасно страдая.
Минчжу не стала с ним спорить, она лишь склонила голову и молча стояла перед ним.
После недолгого молчания Чжао Ши вдруг протянул к ней руку:
— Где мой подарок на день рождения?
Минчжу застыла, потеряв дар речи. Она подняла голову, её красивые глаза округлились, придавая ей немного глуповатый вид:
— Что?
— Вчера был мой день рождения.
— Ты всё ещё помнишь?
— Да.
Этот Чжао Ши действительно страшен, как он может помнить даже те пьяные слова, что наговорил ей вчера?
Минчжу втайне стиснула зубы. Решив идти до конца, она сказала:
— Я ничего не приготовила.
Чжао Ши, казалось, заранее предугадал такой ответ, поэтому на его лице не отразилось удивления. Он спокойно отозвался, взял её за руку и принялся легонько потирать её пальцы:
— Сейчас приготовить тоже не поздно.
Минчжу не удержалась и произнесла:
— Срок уже прошёл.
Чжао Ши криво усмехнулся и холодно хмыкнул, а в глубине его глаз промелькнула насмешка:
— Со дня рождения Вэй Чиюя прошёл год, а ты всё ещё помнишь об этом и сама бежишь дарить ему подарок. Почему же, когда дело касается меня, опоздание на один день — это уже нельзя?
От собственных слов он разгневался ещё сильнее. Его большой палец невольно сжал её подбородок, а тёмные глаза впились в её губы. Он неистово желал впиться в них зубами и оставить след, который никогда не сотрётся.
Чтобы всё её естество сверху донизу было пропитано его запахом.
Чтобы она не могла ни избавиться от него, ни сбежать.
Чжао Ши так подумал и так и поступил. Он совершенно не скрывал своей страсти к ней, не видя нужды притворяться благопристойным человеком.
Он склонил голову, и его острые зубы прокусили уголок её губ. Это было больше похоже на укус, чем на поцелуй.
Минчжу выгнула белоснежную шею, сквозь сомкнутые зубы сорвалось несколько слов о боли. Ей казалось, что пьяный Чжао Ши был куда милее. Тот отвечал на всё, что ни спросишь, был послушным, кротким и добрым.
Чжао Ши немного ослабил хватку и облизнул губы:
— Хорошенько подумай, что ты мне подаришь.
Минчжу посмотрела ему в глаза и тихо пробормотала:
— Разве кто-то заставляет дарить подарки силой?
Мужчина вскинул бровь. Глядя на то, как она надула губы, словно рассерженный ребёнок, он едва сдержал смех, но лицо его осталось бесстрастным.
Минчжу не смела идти напролом, но и потакать всем его желаниям ей не хотелось. Со скрытой ехидцей она предложила:
— Просто скажи мне, что ты хочешь, и я пойду и куплю это для тебя.
Лицо Чжао Ши помрачнело, он холодно усмехнулся и, приникнув к её уху, спросил:
— У тебя ещё остались деньги?
Все её сбережения были изъяты Чжао Ши, когда её поймали и вернули в прошлый раз.
От огромной суммы в несколько тысяч лянов не осталось ни одной ассигнации.
К тому же все заложенные ею драгоценности были найдены этим всемогущим человеком и разложены перед ней, после чего последовала ледяная угроза:
— Посмотрим, посмеет ли кто-нибудь ещё покупать твои вещи.
Раньше Минчжу каждый месяц получала несколько десятков лянов на карманные расходы.
Теперь же Чжао Ши не давал ей ни гроша.
Поэтому у Минчжу действительно не было денег.
От этих слов глаза Минчжу покраснели от гнева:
— Тогда я ничего не куплю.
Чжао Ши подушечкой пальца вытер уголок её глаза:
— Я ещё ничего не сказал, отчего же ты снова расстроилась?
Минчжу просто чувствовала, что перед ним у неё нет никакого достоинства. Даже служанкам в особняке жилось лучше, они получали по два ляна серебра каждый месяц.
Она ответила:
— Я не расстроилась.
Чжао Ши не мог видеть её покрасневшие глаза. Она казалась ему жалкой, но в то же время это вызывало у него смутное возбуждение.
Ему хотелось довести её до слёз, и это было ненормально.
Он спросил:
— Хочешь денег?
Минчжу хотела. Она не была дурой и понимала, что в будущем деньги ей пригодятся. То, что Чжао Ши прибрал к рукам её кошелёк, было равносильно тому, что он держал её за горло.
Она спросила:
— А ты дашь?
Минчжу ухватилась за палец мужчины и мягким голосом принялась его уговаривать:
— Я куплю тебе подарок, хорошо?
Мужчина молчал. Казалось, его это не тронуло.
Минчжу не сдавалась:
— В прошлый раз в лавке я видела один нефритовый венец, который тебе очень подойдёт. Он очень красивый, я куплю его для тебя.
Чжао Ши терпеть не мог слов «нефритовый венец».
Это невольно заставляло его вспоминать о Вэй Чиюе.
А ещё он вспомнил, как прошлым вечером она, хоть и очень тихо, но со всей серьёзностью сказала ему, что не любит его.
Сердце Чжао Ши упало, желание подразнить её улетучилось, и он произнёс:
— Мне не нравится.
Минчжу почувствовала, что его тон внезапно стал гораздо мрачнее.
Действительно переменчив.
Как же трудно ему угодить!
Чжао Ши посмотрел на её безразличное личико и от злости усмехнулся. Скрывая истинный смысл, он сказал:
— Вышей мне мешочек.
Минчжу солгала, не моргнув глазом:
— Я не умею.
Чжао Ши ещё несколько раз окинул её лицо взглядом и неопределённо произнёс:
— Разве ваш с Вэй Чиюем залог любви не был именно таким?
Сердце Минчжу сжалось. Неужели Чжао Ши уже давно всё разузнал о ней и Вэй Чиюе? Раз он знал, что они любят друг друга, как у него хватило совести разлучить их?
Сдерживая гнев, она ответила ему молчаливым протестом.
Чжао Ши не стал спорить с сяогунян, лишь ущипнул её за щёку:
— Когда вышьешь, тогда и выйдешь на улицу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
