Его тон по-прежнему оставался очень мирным, без каких-либо сильных колебаний. Как будто речь шла о самом обычном деле.
Гу Цзиньчао пристально смотрела на него. Разве она не знала, что за человек Чэнь Яньюнь!
— Ну а как дела сейчас на самом деле? — спросила Гу Цзиньчао и добавила: — Вы должны мне сказать.
Чэнь-сань-е вздохнул:
— Дело Чжоу Хушэна — это прорыв, но если Чжан Цзюлянь захочет, подавить его всё равно будет очень легко. Так что этим его не пошатнуть. У нас есть дальнейшие планы, тебе не нужно беспокоиться.
— Чжан Цзюлянь не станет просто сидеть и ждать гибели, как же он ответит… Не грозит ли вам опасность?
Чэнь-сань-е лишь слегка улыбнулся:
— Раз он знает, что это моих рук дело, то, естественно, начнёт на меня давить. В ближайшее время моя фракция понесёт большие потери… В делах при дворе всё равно последнее слово за ним. Если он захочет действовать тайно, то удобнее всего будет нанести удар по мне или моим близким… Моя смерть для него разом всё решит. Однако со мной тоже есть мастера, так что прикончить меня не так-то просто.
Гу Цзиньчао, слыша его спокойный голос, почувствовала, как сжимается сердце. Что значит «прикончить его не так-то просто»! Гу Цзиньчао сжала его ладонь:
— Рядом с Чжан Цзюлянем ведь тоже должны быть мастера?
Чэнь-сань-е кивнул и добавил:
— Он отличается от меня. Хотя семья для него и важна, она не станет помехой для его планов. У меня же всё иначе: если возникнет реальная угроза тебе, матери или детям, я обязательно заколеблюсь. Так что у меня есть уязвимые места.
Гу Цзиньчао внезапно встретилась взглядом с его глазами, глубокими, точно тёмные омуты.
— Поэтому я посылаю людей защищать тебя, подготавливаю для тебя пути к отступлению. Это тоже способ восполнить собственные недостатки, — произнёс Чэнь-сань-е. — Только когда я не имею забот о том, что осталось позади, я могу быть спокоен. Ты всё ещё винишь меня за то, что я ничего тебе не говорил?
Выходило так, что виновата была она. Гу Цзиньчао помолчала немного и тихо промолвила:
— Я лишь боюсь, что с вами случится несчастье…
В прошлой жизни его кончина никак не затронула Гу Цзиньчао. Когда умирает человек, не имеющий к тебе отношения, что можно почувствовать? Но теперь, при мысли о том, что она больше никогда не увидит Чэнь Яньюня, не увидит, как он тихо читает на лежанке-лоханьчуан, не услышит его мягкого голоса, не увидит его профиля, когда он спит рядом… у Гу Цзиньчао перехватывало дыхание, и она не могла вынести этого ни мгновения.
— Люди всегда умирают, — утешил её Чэнь-сань-е. — Вот посмотри, даже если в этот раз со мной ничего не случится, я ведь настолько старше тебя, что в любом случае умру раньше.
Гу Цзиньчао смотрела на него и молчала. Если бы у людей не было столько бедствий, было бы замечательно. Прожить жизнь тихо и спокойно — этого было бы достаточно. Она просто протянула руки и обняла его, словно в изнеможении, не желая ничего говорить. Она уткнулась головой ему в грудь. Чэнь-сань-е тоже прижал её к себе. Хотя он и утешал её, улыбка исчезла с его лица, а выражение стало глубоким и сосредоточенным.
Несмотря на их плотную охрану, на Ли Ина всё же совершили покушение… Он пригласил людей из Императорской аптеки, чтобы те занялись лечением Ли Ина, но не знал, удастся ли сохранить тому жизнь. Они всё же недооценили Чжан Цзюляня. Никто не ожидал, что он зайдёт так далеко и перестанет считаться с общественным мнением, давящим на него. Чжан Цзюлянь вел его за собой столько лет, и раньше он искренне восхищался этим человеком. Возможно, с возрастом сердце того стало слишком узким, а методы — всё более жестокими. Вероятно, так даже лучше, ведь с таким противником не придётся церемониться, но предугадать его шаги станет гораздо труднее. Опасения Гу Цзиньчао были оправданы, ведь он и сам испытывал подобную тревогу. Чэнь Яньюнь закрыл глаза.
Следующий день был выходным днём, и Чэнь-сань-е не пошёл в Императорский кабинет. Но он всё равно был очень занят: поприветствовав Чэнь-лаофужэнь, он заперся в кабинете, обсуждая дела с Цзян Янем и остальными, а через некоторое время пришёл и Чан Хай. Гу Цзиньчао, взяв на руки Чансо, ушла к Гэ-ши.
Чэнь-лю-е как раз позавтракал и выходил из комнаты Гэ-ши. С улыбкой поздоровавшись, он назвал её третей невесткой и хотел взять Чансо поиграть. Гу Цзиньчао учила Чансо называть его лю-шу. Чансо послушно позвал, и Чэнь-лю-е очень обрадовался:
— Всё-таки Линь-гэ-эр смышлёный! Иди сюда, лю-шу возьмёт тебя на руки и отведёт поесть пирожных. — Он очень любил детей, да и сам по характеру напоминал большого ребёнка.
Гэ-ши вышла из главного зала встретить её и со смехом сказала:
— Вы же не умеете обращаться с детьми, что если пораните Линь-гэ-эр!
Чэнь-лю-е проявил нетерпение:
— Это мой собственный племянник, я знаю меру.
Гу Цзиньчао не стала препятствовать. Чансо любил, когда его носили повсюду, поэтому она позволила прислуживающей при ребёнке момо и кормилице пойти вместе с Чэнь-лю-е. Гэ-ши проводила её в Западную комнату и велела служанке принести шкатулку с цукатами. Внутри лежали сливы и абрикосы — всё подобрано по вкусу Гу Цзиньчао.
С тех пор как Чэнь-лю-е вернулся после года, проведённого в монастыре, он стал намного скромнее, и Гэ-ши теперь выглядела гораздо лучше. Говоря о предстоящем празднике Дуаньу, она выражалась мягко и вкрадчиво. Гу Цзиньчао спросила о её младшей сестре:
— В прошлый раз ты говорила, что она хочет приехать в Бэйчжили, не знаю, собирается ли она ещё?
Гэ-ши покачала головой:
— Изначально планировалось, что она приедет в Бэйчжили, и я найду ей хорошую семью мужа. Но в последнее время матери нездоровилось, мне приходилось ухаживать за ней, так что это было не совсем удобно, и она не приехала. Дома отец уже помолвил её…
Гу Цзиньчао улыбнулась:
— Что ж, это тоже очень хорошо.
Гэ-ши, слушая её, немного не понимала, что именно Гу Цзиньчао считает хорошим? В конце концов, Гэ-ши даже повезло: если бы та её младшая сестра приехала в Бэйчжили, было бы много шума. Гу Цзиньчао лишь сказала:
— У каждого своя судьба, силой ничего не добьёшься.
Гэ-ши тоже кивнула, на её лице появилась улыбка:
— Эта моя самая младшая законная мэймэй с детства росла в неге. Хотя семья, в которую она выходит, небогата, муж её — молодой цзюйжэнь! Так тоже неплохо, ведь в Бэйчжили среди великих и знатных родов не факт, что нашёлся бы кто-то с таким талантом…
Гу Цзиньчао с улыбкой кивнула и взяла чашку с чаем. Стоило ей сделать глоток, как Юйчжу через занавес доложила о своём приходе. Служанка откинула полог, впуская её. Юйчжу шла очень быстро, сказав, что у неё к Гу Цзиньчао важное дело. Как только Гу Цзиньчао вышла за порог зала, Юйчжу прошептала ей на ухо:
— Прибыл шицзы-е!
Гу Цзиньчао, немного потрясённая, спросила её:
— Ты не ошиблась?
Юйчжу кивнула, на её лбу выступили капельки пота:
— Рабыня видела, как он вошёл в Муситан, в кабинет сань-лао-е. Кто знает, зачем он явился… Вряд ли ведь он пришёл к вам!
Гу Цзиньчао тоже не слишком понимала — кто может разгадать помыслы этого человека. Она попрощалась с Гэ-ши и в сопровождении служанок и момо поспешила обратно. Она как раз увидела, как Е Сянь разговаривает с Чэнь-сань-е в первом дворе. Оба стояли у большой кадки под секвойей, в которой плавало несколько окуней. Е Сянь стоял к ней спиной. Гу Цзиньчао видела лишь лёгкую улыбку на губах Чэнь-сань-е, который внимательно слушал собеседника. Чэнь-сань-е был одет в чжидо из тонкого полотна, его фигура казалась стройной. Е Сянь был в светло-бирюзовом халате с круглым воротником и запахом на правую сторону. Оба выглядели вполне миролюбиво.
Стоявший рядом Цзян Янь первым заметил Гу Цзиньчао и сложил руки в приветствии. Только тогда Чэнь-сань-е с улыбкой посмотрел на неё:
— Ты вернулась так рано? Я думал, ты подольше поговоришь с шестой невесткой.
Гу Цзиньчао лишь повела уголком губ, не зная, что ответить. Е Сянь повернулся к ней и с улыбкой произнёс:
— Оказывается, это третья Чэнь-фужэнь, прошу простить мою неучтивость. — С этими словами он также сложил руки в приветствии.
На лице Чэнь-сань-е по-прежнему играла улыбка. Он взял чашку из рук стоявшего рядом мальчика-слуги и, опустив голову, отхлебнул чай. Выражение лица Е Сяня было совершенно спокойным, и Гу Цзиньчао, напротив, почувствовала облегчение. Она присела в поклоне и поприветствовала его как шицзы-е.
— Позвольте мне развеять сомнения сань-фужэнь, не стоит беспокоиться, — Е Сянь кивнул и с улыбкой продолжил: — Я пришёл к Чэнь-сань-е, просто это дело требует секретности, потому мы и встретились во внутренних покоях. Надеюсь, сань-фужэнь тоже предпочтёт об этом не распространяться.
— Она не станет, — Чэнь-сань-е взглянул на неё. — Цзиньчао, тебе лучше войти внутрь.
Зачем Е Сянь пришёл к Чэнь-сань-е… У Гу Цзиньчао внезапно возникло предчувствие. Неужели они собираются заключить союз! Она сама была поражена своей догадкой. Иначе зачем скрываться во внутренних покоях для разговора — это чтобы никто не пронюхал о происходящем. Она коротко ответила и поспешила пройти через лунные ворота.
Е Сянь снова окликнул её:
— Чэнь-сань-фужэнь, у меня есть ещё один вопрос. — Он указал на большую кадку: — Почему здесь плавают окуни? Разве несколько парчовых карпов не смотрелись бы лучше? А если нет карпов, то хорошо бы вырастить кадку кувшинок. Летом они зацветали бы пышным цветом.
Гу Цзиньчао ответила:
— Их кормит сань-е. Когда ему нечего делать, он присматривает за ними, а когда подрастут, выпускает в пруд.
Чэнь-сань-е с лёгкой улыбкой добавил:
— Раньше здесь действительно росли цветы. Но моей фужэнь нравится есть окуней, вот я и сменил их на рыбу.
Услышав это, Е Сянь поджал губы в лёгкой улыбке и больше ничего не спрашивал. Гу Цзиньчао не стоило задерживаться, и она прошла по крытой галерее внутрь. Чэнь-сань-е, оказывается, завёл личные отношения с Е Сянем! Гу Цзиньчао считала, что это к лучшему. Два человека, движимые общей враждой, естественно, должны стоять на одной стороне. Только вот неизвестно, кто первым нашёл другого. По характерам этих двоих не скажешь, что кто-то из них способен проявить инициативу… Видя их вот так стоящими рядом и праздно беседующими, она чувствовала, что здесь что-то не так. Казалось, им больше подошло бы холодное противостояние. Однако при мысли о Е Сяне на душе у Гу Цзиньчао стало гораздо спокойнее. Насколько он искушён в подобных делах, она знала как никто другой. С помощью Е Сяня уверенность сань-е должна лишь возрасти!
Когда Гу Цзиньчао ушла, Е Сянь протянул руку и пару раз плеснул водой. Маленькие рыбки, испугавшись его, тут же метнулись на дно кадки, не смея больше всплывать за кормом. Е Сянь смотрел на рыб в молчании. Чэнь-сань-е знал, что шицзы Чансин-хоу — человек весьма странный, и не обратил внимания на его действия.
Е Сянь поднял голову и сухо спросил:
— Ли Ин ведь сейчас жив?
Это дело всё ещё держалось в секрете, но Е Сянь узнал о нём так быстро… Чэнь-сань-е и бровью не повёл:
— Ли-дажэнь всего лишь ведёт расследование.
— Раз уж я вступил с тобой в союз, — произнёс Е Сянь, — тебе не нужно от меня защищаться.
— Речь не о защите, просто этот человек крайне важен, мне нужно быть осторожным, — ответил Чэнь Яньюнь. — Завтра при дворе я объявлю об этом деле. В то же время несколько моих подчинённых, скорее всего, подвергнутся обличению, а я сам получу выговор… Если шицзы-е нанесёт удар в этот момент, это будет самое подходящее время. — Он сделал рукой жест, имитирующий удар ножом.
Е Сянь всё понял без слов, уголки его губ слегка изогнулись:
— Будь покоен, если я прикажу ему умереть в третью стражу, он точно не доживёт до пятой.
В этом он был абсолютно уверен.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
