Она внезапно протянула руки и обняла Чжугэ Юэ за талию. Тени от свечей были подобны кружащимся ореолам света, в углу комнаты они танцевали стремительный танец, порхая и покачиваясь, проносясь мимо окна. Корабль качался на воде, горы по берегам быстро проносились мимо, казалось, можно было услышать звук ветра.
— Син-эр, — Чжугэ Юэ наклонился и спросил. — О чем эта песня?
Неизвестно почему, Чу Цяо внезапно покраснела. Она опустила голову и не говорила.
Сверху доносилось теплое дыхание, его грудная клетка слегка содрогнулась. Чу Цяо знала, что он смеется, беззвучно, но она точно знала.
— Очень красиво, — Чжугэ Юэ присел на корточки, прямо глядя на нее, и улыбаясь сказал. — Мне очень нравится.
Чу Цяо немного боялась смотреть ему прямо в глаза и перевела на другую тему.
— Зачем ты пришел? Уже так поздно.
— Я скучаю по одному человеку, не могу уснуть.
Он внезапно произнес такие слова. Чу Цяо слегка опешила, сразу потеряв дар речи.
— Тот человек очень красив, очень мил, только немного глуп, стоит чуть недосмотреть, как причинит себе вред, еще легко теряется, легко пропадает, легко может быть уведен другими. Поэтому, даже находясь очень близко к тому человеку, я все же не могу быть спокоен, если не приду посмотреть, волнуюсь и не могу уснуть.
Лицо Чу Цяо было красным. Она, словно вор, украдкой подняла голову, взглянула на Чжугэ Юэ и тихо сказала.
— Разве есть такой глупый, как ты говоришь?
— Глупее, чем я говорю, — глаза Чжугэ Юэ ярко сверкали, он ясно засмеялся. — Но, даже не знаю, как у того парня Ли Цэ получилось родить такого милого ребенка, что и я за него переживаю.
Чу Цяо опешила, вдруг поняв, что ее разыгрывают, замахнулась кулаком, чтобы ударить его, но Чжугэ Юэ схватил ее руку. Его рука была большой и теплой, крепко обхватив ее кулак.
Она никогда не знала, что его рука такая сильная, сильная до такой степени, что она не могла сдвинуть её.
Он медленно приблизился, взгляд был подобен темному глубокому озеру, не видно, какие волны бушуют внутри.
Его голос был низким и хриплым, он тихо сказал ей на ухо.
— Это наказание за то, что до этого шалила.
Сказав это, он наклонился и поцеловал ее в губы. Она тут же очень занервничала. Хотя она прожила две жизни и не была неопытной в поцелуях, но, почему-то каждый раз, сталкиваясь с ним, она все равно сходила с ума от волнения, словно даже не знала, куда деть руки и ноги.
Чу Цяо закрыла глаза и долго ждала, а ничего не происходило. Она осторожно приоткрыла глаза, лишь щелочку, и увидела, как он при свете лампы с улыбкой смотрит на нее. Увидев, что она подглядывает, он приблизился, теплый воздух коснулся ее лица, и он сказал.
— Ты ждешь, пока я тебя поцелую?
— Чжугэ Юэ! — Чу Цяо сердито толкнула его. — Ты издеваешься?
Он внезапно обнял ее, так неожиданно, так сильно, что сбросил с нее одеяло и ткань с головы.
Он повернул ее лицо к себе и сильно поцеловал, крепко обняв, так крепко, словно хотел вдавить в тело. Его поцелуй был ледяным, а ее лицо пылающим. Его дыхание было глубоким и прерывистым, руки обхватили ее талию, их тела плотно прижались, кожа даже чувствовала сердцебиение другого.
Раз, два, три…
— Чу Цяо, — он смотрел на нее, и внезапно назвал по имени, в глазах, казалось, вспыхнул пожар, он, не моргая, просто и решительно сказал. — Выходи за меня.
Чу Цяо тут же опешила. Свет лампы падал на лицо Чжугэ Юэ, одна половина его лица была яркой, другая скрывалась в тени, выглядело немного нереально. Ее уши, казалось, галлюцинировали. Она растерялась, хотела что-то сказать, но, открыв рот, не знала, как ответить.
— Син-эр, — он спокойно смотрел на нее, снова назвав, как всегда.
У нее слегка закружилась голова, она ответила.
— Хм?
— Я люблю тебя.
Словно бомба разорвалась над головой. Чу Цяо почувствовала, как лицо горит, а тело быстро нагревается, мысли словно цемент, в который добавили воду, мгновенно застыли. Она глупо смотрела на него, в груди что-то радостное, но тревожное, яростно билось. Чу Цяо прижала рукой, словно придерживая, боясь, что оно выскочит.
— Я люблю уже очень давно, знаешь? — он всё так же легко и спокойно спросил ее, словно они обсуждали чужое дело, без малейшего волнения и паники.
Чу Цяо кивнула.
— Знаю.
— А, ты? — его глаза были слишком яркими, Чу Цяо почувствовала, что задыхается.
Она набралась храбрости и тихо ответила.
— Я тоже.
Но он не отпускал ее, улыбаясь, спросил.
— Ты тоже, что?
Корабль действительно был маленьким. Чу Цяо в этот момент подумала, почему комната такая маленькая, такая жаркая, ей уже не хватало воздуха.
— Говори, — он очень властно приблизился, легонько взял ее за острый подбородок и сказал. — Ты тоже, что?
— Я тоже, — Чу Цяо с силой сжала кулак, множество образов примчались издалека, через тысячи гор и рек. — Я тоже люблю тебя.
«Я тоже люблю тебя…»
Голос был таким тихим, что сразу пронзил ночную тьму, осветив улыбку на его лице. Он поцеловал ее в лоб и спросил.
— С какого времени?
С какого времени? Не знаю. Возможно, с той встречи у подножия гор Сичжао, возможно, с того взгляда в свете фонарей на празднике в Сяньяне, возможно, с тех слов «живи» под озером Цяньчжан. А, может, очень-очень давно, с того объятия в императорской гробнице на горе Мэйшань, с того случайного инцидента в Упэнчэне, с той взаимной поддержкой и плечом к плечу в битвах, с той помощи, когда он спас ее из рук Чжао Чунь-эр в Танцзине.
Или же можно вернуться к тем временам более десяти лет назад, в комнату, наполненную ароматом орхидей, где упрямый юноша белым носовым платком вытирал ее слезы и сопли, понемногу, своенравно, упрямо, дико входя в ее сердце. Не здороваясь и не спрашивая, хочет ли она.
— Не знаю, — она протянула руку и коснулась его слегка нахмурившегося от недовольства лба. — Возможно, очень-очень давно, так давно, что я сама не знаю, не могу сказать, в какой именно момент.
Прислонившись к его груди, она тихо сказала.
— Возможно, во много моментов, понемногу накапливаясь, я не помню. Какая же дура.
Он обнял ее и вдруг улыбнулся.
— На самом деле я тоже не знаю.
Да, возможно, именно так. Никто не знает, в какой именно момент. Любовь всегда приходит тихо, и когда ты замечаешь, она уже глубоко укоренилась.
Он наклонился и поцеловал ее губы, щеки, мочки ушей, шею, понемногу спускаясь, поцеловав тонкие ключицы.
Тело Чу Цяо становилось все мягче, понемногу прижимаясь к нему. Тело Чжугэ Юэ становилось горячим, рука на талии постепенно поднималась, понемногу блуждая, и словно пылающий огонь, постепенно сжигая ее последние остатки разума.
— Ах!
Чу Цяо внезапно вскрикнула от удивления. Все завертелось, и ее подняли, прижав к кровати поперек.
Одежда уже промокла наполовину, разница между одетой и раздетой была невелика. Он просто смотрел на нее, слегка нахмурившись, словно что-то обдумывая, но взгляд был пылающим.
Тяжелое дыхание раздалось у самого уха, влажные губы коснулись маленькой мочки, и по телу пробежала сладкая, как от электрического разряда, дрожь. Ловкие пальцы распустили завязки у ворота, обнажив тонкую сорочку цвета топленого молока, с вышитой на ней желтенькой, как цыпленок, птичкой.
Округлые плечи оказались обнажены, стало немного зябко. Длинные пальцы легко скользнули по коже, вызывая волну сладкой истомы. Двигаясь дальше, мизинец зацепил тесемку на шее и та, с легким шорохом, развязалась. Одежда тут же соскользнула вниз. Чу Цяо вздрогнула, инстинктивно попыталась удержать, но наткнулась лишь на короткий смешок над головой.
— Стесняешься?
Чу Цяо, с трудом пытаясь выбраться из его объятий, по-дурацки ткнула пальцем в сторону свечи у изголовья. Голос сел окончательно, звучал жалобно, по-детски.
— Потуши свечу.
Чжугэ Юэ внезапно радостно засмеялся, все так же, как обычно, отвернувшись, не издав ни звука, но можно было увидеть изгиб его губ.
Вокруг была безмолвная тишина, лишь изредка слышалось, как водоплавающие птицы проносятся над рекой, шурша крыльями.
Он обнял ее за талию, шепча на ухо.
— Не бойся.
Гладкий шелк. В момент, когда его поцелуй опустился, она на мгновение потерялась и задохнулась. По коже побежали мурашки, тело постепенно наливалось жаром. Одежда спадала слой за слоем, обнажая стыдливо трепещущее тело. Гладкое, белое, словно искусно вырезанный нефрит. Это была территория, на которую никогда не ступала нога человека, трепещущая полная молодой энергией и нежностью, влекущая с неодолимой силой. Он мягко накрыл ее собой, кожа касалась кожи, точно раскаленный огонь, вспыхнувший искрами.
Дыхание перехватило. Ее лицо прижалось к его плечу, и она внезапно увидела ту ужасную рану. Ее тело похолодело, и она содрогнулась.
Он почувствовал это, поспешно прикрыл ей глаза и тихо сказал.
— Не смотри.
Но она отвела его руку, лишь протянула дрожащую руку, обняв его за плечи, нежная кожа щеки плотно прижалась к его ране. Слезы текли по ее лицу ручьями, извиваясь по темно-красному шраму.
Чжугэ Юэ безмолвно прижал ее к груди, не говоря ни слова, лишь спокойно наблюдая, как она плачет.
В день похорон Ли Цэ она поклялась больше никогда не плакать. Но сейчас, глядя на его шрамы, на то место, которое она не раз ранила, она все же чувствовала невыразимую печаль. Она крепко обняла его, словно боясь, что, стоит отпустить, он исчезнет. Как в том ледяном озере давным-давно, она отпустила руку и больше не увидела его.
— Чжугэ Юэ, прости.
Сквозь слёзы прошептала Чу Цяо.
— Глупышка, — Чжугэ Юэ целовал ее волосы, пахнущие облаками, и улыбался сквозь смех. — Ты меня обезобразила. Теперь ты за меня в ответе.
Чу Цяо знала, что он шутит, сквозь всхлипывания огрызалась.
— Рана… на плече, не считается… не считается уродством.
Чжугэ Юэ тихо усмехнулся, зрачки черные, бездонные, как глубокий колодец. В них ничего не разглядеть, кроме ее отражения, легкого, словно лотос. Мягкими, теплыми губами он нежно стирал слезы с ее щек, тихо шепча.
— Не важно. Я хочу, чтобы ты была в ответе.
Его руки были такими сильными, что ей было почти больно. Но, в этой боли она была так счастлива, словно погруженная в огромный океан радости.
Как хорошо, что еще может быть сегодня. Когда-то она думала, что все так внезапно оборвется, погребенное в холодных водах озера, и не будет возможности повернуть назад.
Ласки становились все жарче, по лбу скатывались частые капли пота. Вокруг только речные волны, больше ни звука. Казалось, само время остановилось. Ветер замер. Остались только они двое, в этом великолепии. С губ невольно сорвался тихий стон. От боли она выгнулась, почувствовав, как по внутренней стороне бедер скользнуло теплое, влажное, алая капля, точно киноварь.
Движения его внезапно замерли. В глазах мелькнуло недоверие. А потом, он посмотрел на нее долгим, глубоким взглядом. Словно сквозь пелену тумана пытался разглядеть путь, освещенный далекими огнями.
Она покраснела так, что щеки горели, губы припухли. Рукой придерживала сорочку, стыдливо прикрывая грудь. Когда он посмотрел на нее, она лишь застыла, не в силах вымолвить ни слова.
И, вдруг он улыбнулся. Чу Цяо никогда не видела, чтобы он так улыбался. Сначала только чуть дрогнули уголки губ. Потом улыбка перешла в смех. Смех становился все громче, так что Чу Цяо в испуге попыталась зажать ему рот ладошкой.
Но, он, вдруг, уткнулся лицом в ложбинку у ее шеи и тихо, еле слышно проговорил.
— Син-эр, я так счастлив.
Тоненькие руки обвили его талию. У него была такая прекрасная фигура, прямо как у моделей из рекламы джинсов CK по телевизору. В темноте она довольно улыбнулась. Красные свечи у постели догорали, оплывая воском. Она улыбнулась, подумав.
«Вот он, мой брачный чертог с цветами и свечами».
Сколько людей, сколько событий, сколько времени миновало. Ненависть государственная и кровная, разлука жизни и смерти, пространство и время, эта жизнь и прошлая, шаг за шагом, шаг за шагом, дошли до сегодняшнего дня.
Уткнувшись лицом в его плечо, она дала волю слезам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Ну наконец то! Наконец то счастливы вместе!