Глубокой ночью пошел дождь, тихо стуча по палубе. Легкая лодка порхала, пробираясь среди водных путей, окруженных горами и хребтами, слегка приглушенно был слышен свист ветра, смешанный с осенним дождем, капля за каплей падающий в тихие речные воды.
Чу Цяо проснулась глубокой ночью, черные волосы рассыпались у шеи, щеки румяные, глаза сонные, кожа белая, как атлас. Лежа в многослойной парче, она протянула длинную и тонкую руку, ощупывая, но коснулась лишь холода.
Испугавшись, она тут же села, сонливость полностью исчезла, комната была пуста, лишь она одна. За окном по-прежнему была темнота, неизвестно, когда начался дождь.
Она вдруг почувствовала панику, соскочила с кровати, но едва ступни коснулись пола, колени подкосились, внизу живота возникла легкая боль, распространившаяся по всему телу, словно напоминая ей, что с сегодняшнего дня уже всё изменилось.
Надев платье цвета морской волны, вышитое, стежок за стежком, светлыми белыми цветами с розовыми тычинками и густой листвой, очерчивающими тонкую талию, простую юбку и лёгкую накидку от дождя. Взяв бамбуковый зонт с зеленым покрытием, открыла дверь каюты и вышла.
Снаружи было прохладно, мелкий дождь был как шелковые нити, словно весенний моросящий дождь, косо гонимый ветром. Даже под зонтом дождевые капли время от времени игриво попадали на подол платья, легонько кружась на ночном ветру. Она поспешно пробежала по пустой палубе, подол платья уже промок, фигура была такой легкой, со всех сторон накатывала чернота, горные вершины по берегам были величественны и высоки, изредка доносились длинные и глубокие крики обезьян.
Он стоял на носу корабля, лицом к ветру, казалось, был там уже довольно долго. В длинном одеянии, цвета лунного света, прямой и красивый, он выделялся в сумеречных тенях, в которых неуловимо сквозил оттенок подавленной тяжести. Услышав шаги, мужчина обернулся, увидев ее, не удивился, лишь протянул руку и спокойно сказал.
— Иди сюда.
Чу Цяо поспешно подбежала и подняла зонт над его головой. Дождь хоть и мелкий, но, долго стоя под ним, можно промокнуть. Его одежда уже была влажной, холодной, с запахом воды. Она нахмурилась.
— Разве не видишь, дождь идет?
Горный ветер с завыванием проносился мимо них, из-за чего широкие рукава слегка надувались. Он держал ее за руку, суставы пальцев отчетливые, длинные и сильные. Он внезапно обнял ее, ни слова не говоря, просто спокойно держал, не сильно, но словно стальные тиски сковывали ее, не позволяя пошевелиться.
— Чжугэ Юэ? — она тихо позвала его. — Что с тобой?
— Ничего.
Его голос был очень спокойным, словно тихое озеро. Несколько лет не виделись, а, прежде дерзкий и своенравный мужчина, кажется, повзрослел. Его взгляд был спокойным, изредка мелькала тень холодного одиночества, что было печатью мирских испытаний, в голосе была безмятежность, но всегда скрывались невидимые ледяные слои и подводные течения. Радость и гнев не проявлялись на лице, не понять, о чем он думает.
— Син-эр, ты пострадала, — неожиданно произнёс он.
Чу Цяо с недоумением нахмурилась.
— О чем ты?
— Я в долгу перед тобой, — уголки губ Чжугэ Юэ растянулись, он молча улыбался, словно ребенку, легонько похлопал ее по щеке и сказал. — В будущем я обязательно возмещу тебе.
— Чжугэ Юэ, да что с тобой? — Чу Цяо немного заволновалась, ухватилась за его рукав и, подняв голову, сказала. — Я не страдала, я сама хотела.
Чжугэ Юэ улыбнулся, все так же невероятно красивый, протянул другую руку, полностью заключив в объятия, подбородок уперся в макушку ее головы, просто обнял, не сильно, словно держа фарфор.
Некоторые слова он не сказал, позволив им раствориться в тихом речном ветре вместе с дыханием.
Он всегда считал, что он намного лучше Янь Синя, и только рядом с ним Чу Цяо сможет обрести настоящие счастье и заботу. Но, в этом деле он не сравнялся с тем человеком. Десять лет вместе, Янь Синь действительно был благородным, а у него появились свои корыстные интересы.
Но, что же делать?
По отношению к ней у него никогда не было уверенности, он был осторожен, шел по тонкому льду. Чем ближе счастье, тем больше он боялся, поэтому и хотел корыстно обладать большим, еще больше, намного больше.
Иногда он тоже смеялся над собой: «Неужели у тебя, Чжугэ Юэ, тоже бывают такие дни?»
Но, часто, потом в сердце, возникала еще большая неуверенность. Он был таким независимым человеком, имея императорские планы, верша великие дела, покоряя реки и горы, множа богатства, все было лишь азартной игрой в моменте, лишь она была шахматной партией, которую он не мог разгадать за всю жизнь.
Чу Цяо все еще тихо ворчала у него на груди, казалось, успокаивая его, повторяя.
— Всё нормально, я сама хотела.
Но, он вдруг закрыл ей рот ладонью, затем подхватил ее на руки и понес в каюту.
Чу Цяо тихо ахнула, бамбуковый зонт упал на пол, мелкий дождь ударил по щекам, ледяными струйками. Она уткнулась лицом в его грудь и тихо протестовала.
— Опусти меня! Если Мэй Сян и другие увидят, будет неловко!
Чжугэ Юэ наклонился и властно сказал.
— Помолчи.
Чу Цяо нахмурилась, рефлекторно ответив.
— Не хочу!
Чжугэ Юэ улыбнулся, все так же, как всегда, уголки губ растянулись, но не издавая ни звука, наклонился и прикрыл ее губы своими, нежно впиваясь, стоя у двери каюты, под ночным небом, открыто наслаждаясь сладостью ее рта, так долго-долго, пока Чу Цяо не потеряла все силы, тяжело дыша, только тогда он освободил ее.
Мужчина с улыбкой смотрел на нее, с оттенком торжествующего вызова.
— У меня есть способы заставить тебя замолчать.
Чу Цяо поспешно протянула обе руки, закрывая уже распухшие губы, широко раскрытыми черными глазами сердито глядя на него, беззвучно выражая протест.
Чжугэ Юэ усмехнулся, так же с ней на руках, вернулся в комнату. К счастью, сейчас была глубокая ночь, все уже спали, по пути никого не встретили.
Едва оказавшись в комнате, Чу Цяо поспешно спрыгнула, приняв защитную позу, вызывающе глядя на него. Но увидев, как он спокойно снимает одежду, она невольно покраснела.
Чжугэ Юэ, неожиданно, с легкой усмешкой, приблизился, теплый воздух коснулся ее уха, он тихо спросил.
— Все еще болит?
Лицо Чу Цяо покраснело еще больше. Она всегда была такой, могла выйти на поле боя, убивать, командовать миллионной армией, но, сталкиваясь с такими вещами, становилась застенчивой, как не выходившая из дома девушка. Одного слова было достаточно, чтобы сбить ее с толку до предела.
Чжугэ Юэ обнял ее сзади, непослушные руки скользнули вниз. Чу Цяо вздрогнула, схватила его блуждающие ладони и крепко прижала к своему пылающему животу.
— Хм? — спросил Чжугэ Юэ. — Я же тебя спрашиваю? Все еще болит?
Чу Цяо сильно смутилась, беспорядочно покачала головой, словно испуганный кролик.
Чжугэ Юэ усмехнулся, на лице промелькнуло зловещее выражение, нарочно тихо прошептал ей на ухо.
— Действительно не болит?
Она снова поспешно кивнула.
— Тогда продолжим?
— А? — Чу Цяо сильно испугалась, рот открылся настолько, что можно было запихнуть яйцо.
Чжугэ Юэ, увидев это, громко рассмеялся, поднял ее и уложил на кровать. Чу Цяо не знала, что с ней, где ее ловкость? Где боевые навыки? Где проворные движения? Почему, когда он приближается, тело становится мягким, без сил?
Она глупо смотрела, как его лицо приближается, красивый нос, тонкие губы, зловещие глаза, гладкая кожа, легкая улыбка, обладающая ошеломляющей красотой.
Она просто застыла, позволяя ему захватить ее алые губы. Жгучее дрожащее покалывание поднялось вдоль позвоночника, словно от электрического тока. Жемчужные зубы были приоткрыты и язык ловко проник внутрь. Его поцелуй от нежности перешел в страсть, она, очнувшись от первоначального оцепенения, постепенно начала пытаться отвечать, тело слегка дрожало, дыхание сбивалось и учащалось. Она все же сдалась под любовными ухищрениями мужчины, мягко прислонилась к его груди, словно весенняя вода, взбаламученная, с расходящимися кругами, теряя контроль.
Неизвестно когда, но вся одежда была сброшена, осталась лишь короткая сорочка, обнажив длинные ноги и белые руки. Но, в этот момент, он со смехом поднял одеяло, укутал ее, затем, поцеловав в щеку, обнял и слегка охрипшим голосом, улыбаясь, сказал.
— Ладно, спи.
Чу Цяо опешила, не совсем поняла и глупо спросила.
— Спать?
— А, что? — Чжугэ Юэ, опершись на руку, лежал на боку, глядя на ее покрасневшее лицо и улыбаясь, спросил. — Не хочешь спать?
— Хочу! —тут же громко и преувеличенно сказала Чу Цяо, еще зевнула, показывая, что действительно очень-очень хочет спать.
Чжугэ Юэ лег рядом, просто обняв ее. Он изначально и не собирался ничего делать, у Чу Цяо это ведь в первый раз, она не могла так быстро выдержать второй раунд. Но, только что, он едва не потерял контроль, ему пришлось закрыть глаза.
— Тогда спи.
Но, кто-то в его объятиях, постепенно стал беспокойным. То подвигает рукой, то поменяет позу, словно беспокойный щенок, толкался туда-сюда, щекоча пушистыми волосами.
Чжугэ Юэ слегка нахмурился, огонь в груди поднимался все выше. Он изо всех сил сдерживался, но никак не мог подавить.
Он нахмурился.
— Что ты делаешь?
— Ты… не вернешься в свою комнату? — Чу Цяо подняла голову, жалобно глядя на него и с покрасневшим лицом сказала. — Что, если завтра утром Мэй Сян и другие увидят? Пинъань и Цзинцин еще маленькие, еще дети.
Чжугэ Юэ все еще хмурился.
— Им сколько уже лет, какие еще дети? Ты забыла, когда ты была в их возрасте, в Упэнчэне чуть не изнасиловала меня.
— Когда это я? — это касалось её личной репутации, поэтому Чу Цяо тут же возразила. — Клевещешь!
— А, разве нет? — Чжугэ Юэ фыркнул. — Ты притворилась наложницей, подаренной мне господином Тянь, ходила передо мной полуголая, разве не хотела воспользоваться мной?
— Чжугэ Юэ, ты…
— Можешь говорить громче, тогда не нужно будет ждать завтрашнего утра, через мгновение все узнают.
Чу Цяо поспешно понизила голос, злобно глядя на него и произнеся сквозь зубы.
— Я тогда спасала людей, откуда я знала, что ты там будешь? Ты же прекрасно знаешь предысторию, не притворяйся дурачком.
— Хм!
Чжугэ Юэ нетерпеливо отмахнулся от нее, выражение лица будто говорило, «Я так и знал, что ты найдешь оправдание».
Видя, что он молчит, Чу Цяо некоторое время сердито пыхтела, а затем снова толкнула его и сказала.
— Эй! Возвращайся в свою комнату, эта кровать такая маленькая, я плохо сплю.
Эта кровать маленькая? Даже если лечь вчетвером, места хватит. Чжугэ Юэ сделал вид, что не слышит, и продолжил спать с закрытыми глазами.
— Эй! Возвращайся в свою комнату, что ты тут делаешь, задерживаешься у меня?
Видя, что Чжугэ Юэ действительно непоколебим, как гора, Чу Цяо сердито села, взяла свою одежду и собралась уйти. Но, как раз, когда она почти перелезла через Чжугэ Юэ, кто-то схватил ее за талию, локоть внезапно потерял силу, и она упала на грудь Чжугэ Юэ.
В глазах мужчины сверкнуло несколько искорок, он зловеще прищурился, скосив взгляд на нее, и холодно сказал.
— Вижу, у тебя много энергии, похоже, не хочешь спать.
— Нет! Ничего подобного!
Даже маленький Ли Цинжун умел читать по выражению лица, не говоря уже о Чу Цяо, большом живом человеке, которая, естественно, знала меру.
И действительно, вскоре она поняла, что все протесты и побеги нереальны. Поэтому она просто покорно легла на прежнее место, спиной к Чжугэ Юэ, не издавая ни звука, дыхание было ровным, словно действительно уснула.
Кругом царила глубокая тишина, повсюду была черная темнота, словно тушь. Дождь, кажется, усилился, барабаня по палубе с тихим стуком, издавая чистый звук.
Сзади потянулась рука и обняла ее за талию. Теплое дыхание мужчины коснулось задней части уха, шея оцепенела. Он обнял ее, нежно поцеловал у уха и прошептал.
— Син-эр, я хочу каждый вечер так обнимать тебя, не прогоняй меня.
Ее сердце внезапно растаяло, словно изумрудная вода, легкая и невесомая. Трудно было представить, что такой человек, как он, будет так с ней разговаривать. Ей стало немного грустно. Она протянула руку, взяла его пальцы, они были немного холодными, медленно поднесла их к губам и, наклонившись, поцеловала.
Ночь была еще такой длинной, а она уже уснула в его объятиях. Во сне она словно видела ясное небо, изумрудное озеро, зеленые степи, группу детей в белых платьях, танцующих на широком газоне и поющих теплую песню.
«You are my sunshine».
Чжугэ Юэ, ты моё солнце, от которого я никогда не смогу отказаться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
