Задние ворота Аньчжун обычно были закрыты, но после уроков оставляли небольшую калитку, чтобы ученики, остающиеся на вечерние дополнительные занятия, могли сходить перекусить; пройти можно было только через помещение охраны.
Цин Е подошла к калитке и первым делом окинула взглядом улицу. Её взор остановился на парнях в школьной форме Аньчжун. Группа ребят устроилась на ступеньках возле лотка с жареной лапшой. Несколько человек рубились в игровые автоматы, остальные глазели, кто-то хвастался, кто-то курил.
Цин Е сразу заметила Син У, который сидел в толпе и пристально наблюдал за «одноруким бандитом», после чего решительно вышла за ворота.
На ней были светло-голубые джинсы с высокой талией и лёгким клёшем, белая футболка с принтом была заправлена за пояс. Когда она остановилась у школьных ворот, издалека казалось, что при её идеальных пропорциях всё, что ниже шеи — сплошные ноги. Она смотрела прямо на хулиганов напротив; хрупкая и тонкая девушка, но в её невозмутимом виде чувствовалась аура в два метра восемьдесят.
То, что она вышла вот так, один всадник с одним копьём, заставило людей из Аньчжи опешить, и даже ученики их школы, стоявшие у лотка с лапшой, один за другим стали оборачиваться.
Предводителем был высокий парень со свирепым выражением лица и по-настоящему пугающим видом. Волосы по бокам были полностью выбриты, а посередине оставлена и выкрашена в красный полоска. Спортивные штаны в сочетании с вьетнамками выдавали его несдержанный и дерзкий нрав. Это и был Цао Пин, старший брат Цао Фаня.
Хотя на противоположной стороне стояло немало людей, среди толпы обычно сразу можно выделить того, кто обладает иной аурой. Поэтому Цин Е, обведя всех взглядом, уверенно остановила взор на мужчине во вьетнамках, который опирался на чёрный мотоцикл. Цао Пин тоже небрежно разглядывал Цин Е. Различив её лицо, он сменил холодное выражение на игривую усмешку и подозвал к себе человека в цветастой рубашке. Хуа Чэньшань [«Цветастая Рубашка»] тут же склонился к нему, выслушал пару фраз, после чего, ухмыльнувшись, выпрямился и во главе группы направился к Цин Е.
Цин Е стояла у края тротуара, через дорогу от лотка с лапшой. Когда банда Хуа Чэньшаня двинулась к ней, Син У и остальные уже перевели взгляды на противоположную сторону улицы.
Хуа Чэньшань остановился в двух метрах от Цин Е, окинул её взглядом с ног до головы и с некоторым удивлением произнёс:
— А ты и впрямь красотка. Неудивительно, что тебя так невзлюбили.
За Хуа Чэньшанем следовала толпа девушек: кто в коротких топах, открывающих пупок, кто с вызывающим макияжем, кто с сигаретой в зубах — с первого взгляда было ясно, что они не из Аньчжун. Цао Фань была не настолько глупа, чтобы лично заявляться на разборки с Цин Е.
Цин Е бесстрастно посмотрела на них и бросила:
— В чём дело?
Хуа Чэньшань тут же рассмеялся:
— А ты крутая, мэймэй. Да ничего особенного, просто слышали, что ты в учёбе прямо огонь, вот и захотелось познакомиться.
Цин Е повернула голову к сидящему на мотоцикле Цао Пину и спросила:
— И как именно будем знакомиться?
Цао Пин улыбнулся ей. В то же мгновение Син У, сидевший на другой стороне дороги, скосил глаза в сторону Цао Пина. Хуанмао тут же протиснулся к нему и выругался:
— У-гэ, какого черта Да Цао припёрся? Это же явно наезд.
Взгляд Син У постепенно леденел. Он выхватил сигарету из только что купленной пачки Хуанмао и закурил. Они находились недалеко, так что разговор Цин Е и Хуа Чэньшаня был слышен отчётливо.
Хуа Чэньшань гадко и подло ухмыльнулся, впившись взглядом в Цин Е:
— Как знакомиться? Ну, у тебя есть два варианта: либо мои сестрёнки за спиной поприветствуют тебя по-своему, либо ты пойдёшь со мной, и Цао-гэ «поприветствует» тебя лично.
Слово «поприветствует» Хуа Чэньшань произнёс с крайне недвусмысленным намёком. Брови Цин Е гневно сошлись на переносице, а тот поспешил добавить:
— Не бойся, мэймэй, мы парни правильные, на девушек руку не поднимаем. А вот за девиц позади меня не ручаюсь. Твоё милое личико вряд ли выдержит больше пары пощёчин. Будь я на твоём месте, выбрал бы второй вариант.
— Твою мать! — выплюнул Хуанмао и вскочил, но Син У осадил его, надавив на плечо.
И тут все увидели, как Цин Е вдруг ни с того ни с сего рассмеялась и прямо спросила Хуа Чэньшаня:
— Я не совсем поняла насчёт второго варианта: как именно он собирается меня «приветствовать»?
Хуа Чэньшань, продолжая сально ухмыляться, направился к Цин Е:
— Да ты не думай о плохом. Наш Цао-гэ просто хочет с тобой замутить.
Цин Е опустила взгляд на его приближающиеся ноги, затем чуть приподняла подбородок и резко перестала улыбаться. Её взгляд вмиг стал ледяным:
— Сделаешь ещё хоть полшага в мою сторону, и мой младший подручный сделает так, что ты с этой улицы живым не уйдёшь.
Мужчина в рубашке оторопел. Глядя на её внезапно изменившееся лицо, он в полном недоумении уставился на неё:
— Твой подручный? И где он?
Окружающие переглянулись. Цао Пин заинтересованно вскинул брови, среди парней из Аньчжун тоже началось движение. Син У, затянувшись, слегка прищурился.
Цин Е скрестила руки на груди, медленно повернула голову к Син У и, вскинув подбородок, пристально посмотрела прямо на него.
Хуа Чэньшань проследил за её взглядом и увидел сидящего на корточках посреди толпы школьного заправилу Син У, который с зажатой в зубах сигаретой и полуприкрытыми глазами смотрел в их сторону. Уголок рта мужчины дрогнул, и он неуверенно позвал:
— У-гэ?
Син У всё так же бесстрастно держал сигарету в зубах, в то время как Хуанмао, Панху и остальные один за другим поднялись на ноги, приняв угрожающий вид.
Поняв, что дело принимает скверный оборот, Хуа Чэньшань снова с сомнением обратился к Син У:
— Сяо У-е, эта девушка ведь не имеет к тебе отношения?
От этого вопроса даже Да Цао обернулся и посмотрел на Син У. Тот по-прежнему сжимал сигарету в зубах и, хотя и сверлил их взглядом, не проронил ни слова.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
