В те дни Ши Минь после занятий возвращалась домой вместе с Цин Е, Панху тоже каждый день приходил, чтобы слушать их занятия. Однако Цин Е заметила, что Панху всё же отличался от Ши Минь. У Ши Минь была слабая база, а у Панху она всё же имелась. Хотя он и выглядел простоватым, во многих случаях стоило Цин Е дать ему небольшое объяснение, как он тут же во всём разбирался, поэтому прогресс у них двоих был разным.
В свободное время Цин Е случалось слышать, как Панху напевает песни. С тех пор как Син У рассказал ей о конкурсе «Десять лучших певцов», каждый раз, когда Панху начинал напевать, Цин Е навостряла уши и прислушивалась. Она обнаружила, что на самом деле Панху поёт довольно красиво.
Покраснев, Панху по секрету сказал ей:
— У… у меня есть аккаунт в «Чанба», там уже несколько сотен по… подписчиков!
— …
Между тем в последнее время дела парикмахерского салона «Сюаньдао» встали на рельсы, средний доход вырос более чем в три раза по сравнению с прошлыми месяцами. Ли Ланьфан вовсю причитала, что у неё нет времени играть в маджонг, но на самом деле она ни одного вечера не сидела без дела.
Однако этот Люнянь хоть и не был особо сообразительным, зато был готов терпеть трудности и усердно учиться. Это был тот случай, когда менее способный человек должен компенсировать свои недостатки усердием и начинать работу раньше других.
Всего за один короткий месяц он наловчился делать эти несколько видов причёсок так, что они становились всё больше похожи на дело. В последнее время даже Цин Е, видя его, называла его Тони Лю (Лю Нянь).
Дошло даже до того, что люди из уездного города специально приезжали сюда, чтобы мастер Лю сделал им укладку. Ради расширения рекламы Цин Е, вопреки обыкновению, выделила два часа из своих выходных, чтобы научить Ду Циянь, как создать официальный аккаунт, как рассылать сообщения, редактировать тексты и добавлять в группы всех этих клиентов, приходящих в салон, периодически отправляя туда фотографии результатов работ. Из-за этого Люнянь и сам не понимал, как он необъяснимым образом стал популярен. Всякие девчонки в группе без конца упоминали его через значок «собачки», окликая «мастер Лю» так ласково, что сердце радовалось.
Цин Е иногда по пути из школы пролистывала сообщения в группе и веселилась. Но Люнянь, бедняга, был человеком честным и не знал, как общаться с людьми, поэтому Цин Е приходилось учить его буквально за руку, как заигрывать с девушками. Это называлось пиаром, выстраиванием отношений с клиентами, внедрением маркетингового мышления и прочим. От всего этого она чувствовала себя так, будто у неё три головы и шесть рук1.
Нян Ду Циянь сделали операцию, и она прошла довольно успешно. Ян Ган, хотя и не собрал всю сумму за неделю, постепенно вернул ей двенадцать тысяч.
В этом месяце Ду Циянь получила немало комиссионных, её зарплата удвоилась. Вероятно, желая отблагодарить Син У и Цин Е, она притащила им из дома несколько коробок сушёного батата.
И тогда Син У и Цин Е застыли в полном оцепенении перед этими несколькими коробками сушёного батата. От такого количества его можно было есть до тошноты, и всё равно бы он не закончился, к тому же он занимал место. Сначала они хотели отдать его Панху, Ши Минь и остальным, но те наотрез отказались.
Сушёный батат в уезде Аньцзы не считался редкостью. В каждой семье его готовили к праздникам, так что люди ели его с самого детства и до такой степени, что при одном упоминании о нём хотелось сбежать.
Чтобы разделаться с этим вызывающим головную боль бататом, в тот день Цин Е, дождавшись ухода Ши Минь и Панху, вскрыла один пакет. Затем она нашла самую целую тарелку в доме Син У, изящно разложила на ней содержимое, тайком вытащила несколько искусственных цветов из вазы Ли Ланьфан и в режиме бьюти-фильтра сделала высококлассную фотографию. После этого она опубликовала её в «Моментах», сопроводив текстом, от которого у любого потекли бы слюнки, а также заставила Люняня и остальных сделать репост.
Син У лежал в своей комнате наверху. Когда он наткнулся на этот пост Цин Е в «Моментах», он подумал, что она, должно быть, дошла до крайней степени безумия в своём желании заработать денег, даже паршивый сушёный батат выставила на продажу. Неужели через какое-то время она начнёт продавать даже парики, которые забыл забрать его де?
Поэтому, когда Цин Е поднялась наверх, Син У уставился на неё и усмехнулся, качая головой.
Цин Е, сердито сверкнув глазами, недовольно спросила:
— Ты ведь тайком смотрел мои «Моменты», так?
Син У помахал телефоном:
— Смотрю вполне открыто.
Цин Е уселась перед письменным столом, взяла книгу и сказала ему:
— Раз уж так, сделай репост.
— Не буду.
— Почему?
— Позорно.
— Что тут позорного?
— С чего это я, такой прекрасный, как нефритовое древо на ветру, статный и заставляющий людей терять храбрость, лишь почуяв ветер, — в общем, достойный молодой человек, буду продавать сушёный батат? Что это вообще за дела?
Цин Е внезапно рассмеялась. Она представила, как те мальчишки, которые обычно при виде Син У прятались как можно дальше от страха, внезапно наткнутся на картину того, как Син У рекламирует сушёный батат. От одной этой мысли становилось смешно.
Она не стала его принуждать. В конце концов, ему ещё нужно было как-то жить в павильоне Чжачжатин, нельзя было портить его имидж. Как-никак в глазах посторонних он всё ещё оставался свирепой и грозной личностью.
Однако в её глазах… Она обернулась и сказала ему:
— Ноги замёрзли.
Син У поманил её пальцем:
— Протяни их сюда.
Письменный стол стоял прямо у кровати Син У. Цин Е повернулась и засунула ноги под его одеяло. Син У одной рукой держал телефон, наблюдая за прямой трансляцией соревнований, а другой сжал её маленькие ступни. Его ладони были обжигающе горячими, мгновенно прогнав холод.
Но кто бы мог подумать, что на следующее утро один иностранный одноклассник Цин Е из Пекина, увидев её пост в «Моментах», внезапно захочет его купить. Он попросил Цин Е прислать ему товар. Цин Е специально отправила Син У адрес международной элитной школы, попросив его, когда он днём отправится в «Шуньи», захватить с собой несколько упаковок для отправки в Пекин. Она особо подчеркнула, что нужно использовать именно «Шуньфэн». Честно говоря, упаковка была слишком примитивной, а срок годности — коротким. Она боялась, что если отправлять через другие службы доставки в этой глуши, товар испортится, пока будет добираться несколько дней.
Син У не придал этому значения и днём мимоходом отправил посылку. Кто бы мог подумать, что, когда в пятницу этот парень получит батат и попробует этот тягучий продукт, он войдёт во вкус и даже порекомендует его своим одноклассникам. В итоге те несколько коробок, что громоздились дома, Цин Е всего за один день превратила в юани.
Как только закончились уроки, она в жуткой спешке обернулась к Син У и сказала:
— Бросай занятия, пошли скорее.
— ??? — Син У не спеша поднял голову и посмотрел на неё отсутствующим взглядом.
Цин Е сообщила ему, что появились желающие купить сушёный батат, причём забирают всё. Она велела ему скорее возвращаться, чтобы отправить товар. Так что ещё до наступления вечера те вещи, о которых они беспокоились несколько дней, столь торжественно и внушительно отправились в столицу.
Когда Цин Е весьма щедро выделила Син У половину денег, вырученных с продажи батата, Син У, ошеломлённый, вертел в руках немалое количество банкнот и спросил:
— За сколько ты продала одну упаковку?
— Сто юаней за три пачки.
— … — Поистине бессердечная.
Цин Е даже считала, что продешевила. Син У же думал о том, что, если бы ему отдали эту дрянь даром, он бы не взял, а тут нашлись люди, которые выложили за это сотни юаней?
Син У вспомнил, как во время летних каникул Цин Е пила с ними вино и с какой-то загадочной уверенностью в себе говорила, что в будущем заработает много денег. Тогда они все над ней смеялись, но, глядя на неё сейчас, он понял, что в плане ведения бизнеса она и впрямь обладала необычайным природным даром. По крайней мере, в этом месте, которое, на их взгляд, было беднее некуда, она всегда могла необъяснимым образом учуять коммерческую возможность.
Син У внезапно посмотрел на неё полными нежности глазами, словно на какое-то сокровище, и погладил её пушистые кудряшки. Цин Е в это время подводила счета за кассой, Люнянь и остальные суетились рядом. Она резко обернулась и уставилась на него:
— Ты чего трогаешь мои волосы?
— Хочу ощипать шерсть с овцы.
— Смерти ищешь?
С этими словами Цин Е протянула руку, чтобы ущипнуть его. Син У под кассой перехватил её руку. Ду Циянь как раз вернулась из туалета и, проходя мимо них, бросила случайный взгляд. Цин Е поспешно отдёрнула руку и, как ни в чём не бывало, уставилась в таблицу.
- Три головы и шесть рук (三头六臂, sān tóu liù bì) — образное выражение, описывающее человека, обладающего выдающимися способностями или выполняющего множество дел одновременно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
