После того как юноша заговорил, остальные почтовые солдаты замолчали. Тот, кто собирался подняться и помочь, снова уселся поудобнее, словно просто менял позу на более комфортную.
Атмосфера стала неловкой.
Смотритель узнал этот голос, тот самый, что первым прикрикнул на шум снаружи почтовой станции.
«Надо же, какой молодой», — подумал смотритель, но он не ошибся. Среди этих людей главным был именно этот юноша. Кто знает, каково его происхождение? Из знатной семьи? Или просто богат? Ведь тот, у кого есть деньги и власть, и есть важная особа, невзирая на возраст.
Этот человек не походил на того, с кем легко договориться.
Почтовый смотритель, привыкший быть гибким и придерживаться правила «лучше меньше забот, чем больше проблем», не стал сразу выгонять этого подростка.
— То, о чём просит этот ребёнок, для вас, служивые, — дело пустяковое, — сказал он. — Её де тоже солдат.
При этих словах лица нескольких почтовых солдат дрогнули. Кто-то хотел было спросить, но взглянул на юношу. Тот всё ещё держал чарку, медленно попивая вино, будто ничего не слышал, и собиравшийся заговорить солдат проглотил слова.
Почтовый смотритель не чувствовал себя уязвлённым — разве дела в этом мире делаются так просто? Поплакал, крикнул «добрые люди» — и всё готово?
— Её де несёт службу в пограничном округе, три года дома не был, — подробно объяснил смотритель. — У жены здоровье слабое, хотела с двумя детьми отправиться к родне, но дошла досюда и слегла — не может подняться. Лекарь говорит, сделает ещё шаг — и только смерть впереди. Потому она хочет отправить детей к мужу. Если она и вправду закроет глаза, детям деваться будет некуда.
Услышав это, стоявший на коленях подросток снова забил поклоны. На этот раз она не говорила, лишь тихо плакала.
— Хотите, чтобы мы подвезли двоих детей до пограничного округа? — не выдержав, спросил один из солдат.
Почтовый смотритель кивнул:
— Двум девочкам самим до пограничного округа не дойти, а денег нанять охранника или кого-то ещё нет. Вот она и доверила их мне, чтобы я присмотрел на станции. Если будут проезжать почтовые солдаты с поручением в те края, чтобы заодно их захватили.
— Это… мы едем со срочным донесением, детей взять не можем, — с досадой ответил солдат. — Скорость сбавлять нельзя, за срыв сроков и головы лишиться можно.
— Добрые воины, мы с цзецзе не боимся трудностей, — сквозь слёзы поспешно вставила девочка. — Мы обе умеем ездить верхом. Когда де был дома, он нас учил.
Чему там может научиться такой ребёнок, да ещё и девочка? Тоже мне, «умеют ездить верхом».
— Если эти дети найдут де, у них появится шанс выжить, а ещё они смогут вернуться и спасти свою нян, — сказал смотритель. — Раз уж выпал такой случай, я за них и прошу.
— Может, лучше просто передать письмо? — предложил один из солдат.
Это был Чжан-тоур.
Почтовый смотритель сделал шаг вперёд, покачал головой и понизил голос:
— Та жена на самом деле не жилец, ей осталось протянуть от силы полмесяца. Если она и вправду умрёт, дорожные деньги иссякнут, и тогда детям точно конец.
Вот оно как. Солдаты переглянулись и снова посмотрели на мужчину, который всё ещё держал в руках чарку с вином.
— А-Цзю, как думаешь?.. — спросил глава Чжан.
«Значит, юношу зовут А-Цзю», — отметил про себя смотритель. Он увидел, как тот отхлебнул вина. На лице юноши не отразилось ни капли сочувствия, однако он всё же заговорил:
— В пограничном округе войск много. Как зовут этого человека, сколько ему лет и под чьим началом он служит?
Почтовый смотритель уже открыл рот, чтобы ответить, но юноша взглянул на него:
— Пусть говорит сама.
«Не верит мне?»
Почтовый смотритель замолчал и жестом указал на стоявшую на коленях девочку.
— Меня зовут А-Фу, — девочка сдерживала рыдания, стараясь говорить чётко. — Моего де [отца] зовут Ян Дачунь, ему тридцать четыре года. Он в округе Юньчжун, в лагере Дациншань, гарнизонный солдат пограничного поселения. Генерал, которому он подчиняется, носит фамлию Чу.
Услышав эти слова, почтовые солдаты принялись перешёптываться: «Из людей генерала Чу…», «Надо же, сам генерал Чу».
Слушая их пересуды, А-Фу с надеждой подняла голову:
— Воины, вы тоже знаете генерала Чу?
— Кто же не знает генерала Чу, — буркнул один из солдат, но тут же кашлянул и не стал продолжать.
Юноша задумчиво повертел чарку в руках и спросил:
— А где письмо от твоего де? Ты ведь наверняка носишь его с собой?
А-Фу поспешно выудила из своей рваной ватной куртки небольшой матерчатый свёрток. Она осторожно развернула его. Внутри лежало несколько писем.
— Вот они.
Было видно, как она дорожит ими, храня у самого сердца.
Юноша протянул руку:
— Дай-ка взглянуть.
Стоявший рядом солдат замялся и негромко сказал юноше:
— А-Цзю, читать чужие письма нехорошо.
— Что в этом плохого? — Юноша оставался совершенно равнодушным. Он посмотрел прямо на А-Фу: — Разве в письмах солдата домой может быть что-то предосудительное?
А-Фу уже поднялась и, держа свёрток обеими руками, передала письма юноше. У него были длинные пальцы и светлая кожа, но через всю ладонь тянулся уродливый шрам, пересекавший её целиком. Выглядело это жутко.
А-Фу поспешно опустила взгляд, не смея смотреть.
Юноша раздал письма остальным, а одно открыл сам. Пробежав глазами по строчкам, он усмехнулся:
— Типичный почерк грубых писарей из пограничного округа. Каждый иероглиф размером с куриное яйцо. Как будто если написать крупнее, адресат точно поймёт смысл.
Солдаты рассмеялись, глядя на письма в своих руках. Один из них подхватил:
— А ведь это и вправду работает. Я грамоте не особо обучен, но когда вижу такие крупные знаки, кажется, что могу всё прочесть.
Юноша держал письмо в одной руке, а чарку в другой. Он читал быстро, пробегая взглядом по десять строк, пока не закончил читать это домашнее послание.
— Содержание верное, — вполголоса произнёс глава Чжан, понимая цель проверки. Он указал на бумагу: — Между строк так и веет духом пограничья.
Юноша тоже закончил читать, кивнул и взглянул на А-Фу:
— Забирай.
Солдаты вернули письма. Девочка бережно завернула их и спрятала за пазуху.
Почтовый смотритель снова выступил вперёд:
— А-Фу уже показывала мне эти письма. Я и сам хотел отправить весточку, но пока письмо дойдёт туда и обратно, уйдёт слишком много времени. Лучше подвезти сестёр сразу к отцу.
Чжан-тоур постучал по столу:
— До пограничного округа путь неблизкий.
— Подвезите, сколько сможете, — сказал смотритель. — Если не смогут идти дальше, останутся на какой-нибудь почтовой станции. Даже так Ян Дачуню будет проще их найти.
С этими словами он подал знак замершей рядом Афу. Мол, дело слажено, скорее падай на колени, бей поклоны и плачь.
Но не успела А-Фу опуститься на колени, как юноша встал.
— Сходим навестим эту жену из семьи Ян, — сказал он. Его фениксовые глаза скользнули по А-Фу и смотрителя с едва уловимой усмешкой. — Послушаем, что она скажет. В конце концов, это не личное дело почтового смотрителя, да и ребёнок тут решать не может.
Смотритель про себя едва не выругался. «Этот пацан такой колючий и заносчивый… На бедняка не похож, а подался в тяжёлую службу почтового солдата. Видать, из-за своего скверного характера и попал в немилость?»
Вы, крепкие воины, при оружии и силе. Что вам сделают две девчонки лет двенадцати-тринадцати под вашим присмотром? Убьют кого-то или пожар устроят?
Устроил допрос с пристрастием, конца-края не видно.
Смотрителю расхотелось говорить. Он махнул рукой А-Фу:
— Иди, иди. Пока твоя нян ещё в сознании, пусть сама попросит воинов.
А-Фу не почувствовала, что её притесняют. С радостным лицом она бросилась прочь:
— Нян [мама], нян! Воины пришли!..
В её голосе смешались горе и радость. Солдаты, особенно те, что постарше и имели жен и детей, почувствовали горечь в сердце.
Эх, все они — семьи служивых людей. Подумать только, если бы они…
— Этот Ян Дачунь — никчёмный человек, раз довёл жену и дочерей до такого состояния, — раздался пренебрежительный голос А-Цзю. — Позор, да и только.
Он одним глотком допил остатки вина и широким шагом направился к выходу.
Что ж, им не хотелось признавать себя такими же никчёмными, да и позориться не желали. Солдаты отбросили минутную слабость и поспешили следом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
И всё? Где же еще? Одна глава в день? хнык
Начало вообще не как в дораме