На следующий день она не смогла поехать к Сяо Ханю, чтобы вернуть деньги, нужно было возвращаться в школу на занятия. Впрочем, так даже лучше. Пока ей не хотелось слишком часто появляться перед ним.
На этой неделе предстояла ежемесячная контрольная, и учебная атмосфера в классе словно незаметно стала напряжённее. Математика у Хэ Жань была совсем слабой, поэтому при распределении по направлениям она выбрала гуманитарный профиль. Вероятно, учёба просто не была тем, для чего она родилась. Даже если на уроках она слушала внимательно, а после занятий честно выполняла упражнения, результаты экзаменов всё равно оставались не слишком хорошими. Особенно тянула вниз математика, сколько бы она ни заучивала формулы, те никак не удерживались в голове.
В школе было две формы: спортивная и парадная. В день экзамена Хэ Жань надела парадную. Стоило краю юбки до колен чуть приподняться, и на бедре можно было увидеть целую цепочку плотно исписанных чёрной ручкой формул.
Дин Сяосюй сидела позади неё. Хэ Жань быстро решила все задачи, которые умела, и, не привлекая внимания, сдвинула лист с ответами к краю парты. Ответы на тестовые вопросы она нарочно отметила особенно заметно — так, чтобы Дин Сяосюй могла увидеть их одним взглядом.
В пятницу утром, сдав последний предмет, ученики были свободны. Они радовались так, будто пережили настоящий гаокао, и с криками восторга высыпали из кабинетов.
Хэ Жань вернулась в общежитие собрать вещи, заодно сняла школьную форму и переоделась в обычную одежду.
Дин Сяосюй позвала её потом вместе сходить на новый фильм, но Хэ Жань мягко отказалась. Сказала, что позже собирается заглянуть в художественную студию.
Дин Сяосюй немного расстроилась, значит, поехать на такси за чужой счёт уже не получится.
Сезон в деревне Сяочжоу длился примерно с летних каникул до зимних. А к январю-февралю, когда провожали учеников-художников, уже сдавших творческие экзамены, дела у всевозможных фастфудов и маленьких закусочных вокруг студий начинали заметно идти на спад.
Студия, где занималась Хэ Жань, называлась «Дунфэн»1. Открыл её молодой художник; масштаб был небольшой, а преподавали там в основном студенты вузов.
Тётя Хэ Жань была довольно известной художницей. Наверное, художественный талант Хэ Жань унаследовала именно от неё. В этом году Хэ Жань только что сдала объединённый экзамен и отдельные вступительные экзамены. Результаты были отличными: по трём дисциплинам — рисунку, цвету и скетчу — она получила больше девяноста пяти баллов. Проходной порог в ключевой университет она преодолела уверенно.
Давно не бывав в студии, Хэ Жань пришла посмотреть, как там всё теперь, и обнаружила, что у входа на рекламном стенде расклеены её личные данные и некоторые обычные учебные работы. От этого она только беспомощно усмехнулась.
Она вошла в кабинет, собираясь поздороваться с директором и преподавателями. Но стоило директору её увидеть, как он тут же преувеличенно воскликнул:
— Ай-ай-ай, все скорее посмотрите, кто к нам вернулся!
Директор был человеком довольно шумным, любил всё делать напоказ. Стоило случиться хоть чему-нибудь, он тут же начинал громко суетиться. А уж если встречал знакомых, обязательно представлял Хэ Жань с размахом:
— Видите? Это наша гордость, лучшая ученица студии! Племянница известной художницы Хэ Ихуа!
Из-за этого Хэ Жань часто, завидев его на улице, обходила стороной так, будто старалась увернуться от чумы.
Три месяца назад, когда Хэ Жань оставалась в студии готовиться к отдельным экзаменам, директор несколько раз подходил к ней и говорил, что хотел бы пригласить её на зимние каникулы преподавать. Хэ Жань скромно отказывалась, но он продолжал приглашать с неутомимым упорством.
На этот раз она только села, не успела сказать и нескольких фраз, как директор снова поднял ту же тему.
Раньше Хэ Жань всякий раз твёрдо отказывалась, но теперь её тон стал немного мягче. Она сказала, словно обсуждая возможность:
— Я не то чтобы не хочу помочь. Просто у меня каждую неделю свободны только два выходных дня. Боюсь, сил не хватит.
Директор тут же ответил:
— Так и приходи по выходным! Зарплата всё равно считается по часам. Когда хочешь — тогда и приходи!
Хэ Жань снова сказала:
— Но у меня нет опыта преподавания. Вы не боитесь, что я испорчу учеников?
Директор махнул рукой с широкой уверенностью:
— Чего бояться? Сейчас всё равно не интенсивная подготовка, просто кружок по интересам. Учи как хочешь!
Хэ Жань подумала немного и сказала:
— Ладно. Тогда попробую.
Директор уже собирался радостно хлопнуть в ладони, но услышал, как она добавила:
— Но у меня есть условие.
— Какое?
— Снимите у входа все объявления с моей личной информацией.
— Ай-я, ну как же так! Нам же реклама нужна!
Хэ Жань сказала:
— Работы можете оставить. Но мои фотографии и личные данные — нет. Просто подпишите анонимно: «работа с высоким баллом на гаокао».
Директор ещё немного потянул, но в конце концов согласился:
— Ладно-ладно, сделаем как ты сказала.
Хэ Жань должна была приступить к занятиям только на следующей неделе. Она поздоровалась с несколькими знакомыми преподавателями и тётушкой из столовой, а потом покинула студию.
Живот немного проголодался. По дороге она купила кусок хлеба, чтобы кое-как перекусить, и отправилась в парикмахерскую искать Сяо Ханя.
Хэ Жань изначально собиралась вернуть деньги, а потом пригласить его поесть в благодарность за прошлый раз. План был прекрасный. Жаль только, в итоге она пришла впустую, Сяо Ханя в парикмахерской не оказалось.
Хэ Жань присела на каменные ступени перед входом. Несколько минут колебалась — ждать или не ждать, — и в конце концов решила пойти в шашлычную и расспросить старого друга Сяо Ханя.
Вечером в этой шашлычной продавали жареное на углях, а днём — простые комплексные обеды. Место было небольшое, зато дела шли отлично, люди стояли в очереди плечом к плечу, и Хэ Жань даже негде было приткнуться.
Она немного подождала у входа и наконец увидела, как Толстяк вышел из внутреннего помещения. Хэ Жань махнула ему рукой и позвала:
— Хозяин!
В конце концов, они виделись всего один раз; звать человека по прозвищу ей всё ещё было неловко.
Толстяк повернул голову, увидел её и очень по-свойски окликнул:
— О, Сяо Хэ!
Толстяк выбрался из толпы, а потом провёл Хэ Жань внутрь и усадил за столик. Оказалось, люди, толпившиеся снаружи, ждали заказов навынос; мест для тех, кто ел в зале, наоборот, оставалось немало.
Толстяк метался на кухне, весь взмокший от пота, и без конца обмахивался веером из пальмового листа.
— Что-то хотела? — спросил он.
Хэ Жань сказала:
— Вы не знаете, куда ушёл Сяо Хань? Я заходила к нему в парикмахерскую, но его там не было.
— О-о-о… — На лице Толстяка появилась многозначительная улыбка. — А я-то думаю, с чего это ко мне такая девочка пришла. Оказывается, старину Сяо ищет.
Хэ Жань объяснила:
— Я пришла вернуть ему деньги.
— Хе-хе, ничего, я понимаю. — Толстяк подумал немного и сказал: — В это время он, наверное, ещё работает. Пройдись вокруг Центрального озера, может, и встретишь.
Хэ Жань с недоумением переспросила:
— Работает? На какой работе?
Толстяк сказал:
— Ты не знала? У него две работы. Обычно он сидит в парикмахерской, а иногда ещё берёт заказы по садовому уходу.
— Вот как… — Хэ Жань задумчиво кивнула.
Она уже собиралась попрощаться, но Толстяк снова заговорил:
— Ты ела? Если нет, поешь здесь.
Уголки губ Хэ Жань чуть приподнялись.
— Ещё не ела. Когда найду Сяо Ханя, позову его сюда вместе поесть.
Толстяк улыбнулся и кивнул:
— Тоже хорошо.
— Ах да… — Она вдруг вспомнила кое о чём и, помедлив, всё же спросила: — Рана на руке Сяо Ханя… вы знаете, что с ним случилось?
— Ты про его большой палец?
— Угу.
Толстяк отложил веер и медленно произнёс два слова:
— Любовный долг2.
— …
Он понизил голос и нарочно заговорил таинственно:
— Говорят, раньше он связался с замужней женщиной. А муж у той был и богатый, и влиятельный. Когда всё вскрылось, его вытащили наружу и проучили.
Хэ Жань после этих слов замолчала. Лицо у неё стало серьёзным.
Толстяк хлопнул её по плечу и весело сказал:
— Да шучу я, шучу!
— …
Хэ Жань на мгновение даже не поняла, радоваться ей или тревожиться.
Толстяк добавил:
— Это просто слухи. Скорее всего, враньё. Когда я познакомился со стариной Сяо, он уже много лет ходил с этой травмой. Я тоже никогда толком не спрашивал, что там было. Если тебе правда хочется знать — лучше сама у него спроси.
Хэ Жань поджала губы.
— Хорошо. Спасибо вам.
Выйдя из закусочной, Хэ Жань сначала зашла в лавку всякой всячины напротив и за двадцать юаней купила пару парусиновых туфель. На них был логотип Converse, но совершенно очевидно, что это была подделка.
Она сняла свои кроссовки, всё ещё почти новые, изношенные разве что процентов на двадцать, и уже сделала вид, что собирается выбросить их в мусорный бак рядом. Старушка, продававшая обувь, увидела это и тут же всполошилась. Залопотав, она поспешила вперёд и выхватила кроссовки у неё из рук.
— Да обувь-то ещё хорошая! Зачем выбрасывать? Если тебе не нужна — отдай мне!
Сказав это, она посмотрела на Хэ Жань. Хэ Жань никак не отреагировала, и старушка сочла это согласием.
Она быстро протёрла обе кроссовки тряпкой для обуви, а потом поставила их на полку с табличкой «Суперцена — 20 юаней». Если не считать слишком заметного логотипа Nike, ничего подозрительного в них уже и не было.
Хэ Жань приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но в итоге передумала.
От деревни Сяочжоу до Центрального озера было не так уж далеко, поездки на мототакси за двадцать с лишним юаней вполне хватало.
Солнце палило нещадно. Хэ Жань порадовалась собственной предусмотрительности, она захватила с собой зонтик от солнца. Иначе сейчас у неё точно не нашлось бы ни настроения, ни изящной праздности, чтобы под таким зноем обходить озеро кругом.
Центральное озеро было знаменитым местом свиданий в Университетском городке. Душистая трава, колышущаяся лазурная вода, зелёные плакучие ивы — жаль только, стояла такая жара, что даже самый прекрасный пейзаж не мог удержать человека на месте.
Хэ Жань повезло, не прошло и десяти минут, как она нашла того, кого искала.
Сяо Хань стоял среди нежно-зелёных кустов. На нём были футболка с коротким рукавом и джинсы. Полуденное солнце било так зло, что на него невозможно было смотреть прямо; вокруг не было ни клочка тени, но он, казалось, ничуть от этого не страдал. Кроме бейсболки на голове, никаких мер защиты от солнца он не предпринимал.
Хэ Жань смотрела, как он, держа в руках длинные садовые ножницы, сосредоточенно подравнивает ветви и листья, и вдруг поняла, откуда взялась его неуклюжая техника стрижки. Она не удержалась и улыбнулась.
Хэ Жань тихонько подошла к нему сзади, подняла зонт повыше и накрыла тенью его голову.
Сяо Хань что-то почувствовал и обернулся.
Он смотрел на неё сверху вниз. Похоже, ему понадобилось чуть больше секунды, чтобы сообразить, а потом он произнёс её имя:
— Хэ Жань.
И в эти несколько коротких секунд у неё в сердце действительно мелькнула радость — слабая, но такая явная, что её невозможно было не заметить.
- «Дунфэн» (东风 / Dōngfēng) – буквально означает «восточный ветер».
↩︎ - Любовный долг (情债 / qíngzhài) – образное выражение о последствиях любовных связей, особенно запутанных или запретных; может подразумевать расплату за отношения.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
