Всё началось ещё до того, как Цин Е выполнила переворот вперёд. Она сняла куртку, так как телефон во время выполнения элемента было неудобно держать при себе. Позже, когда начались танцы у костра, на ней не было одежды с карманами, поэтому она вполне естественно оставила телефон в куртке. В тот момент все снимали верхнюю одежду и оставляли её у края площадки; кругом были свои, и ей даже в голову не пришло, что кто-то может забрать её вещи.
Однако на деле вышло так, что после того, как Ши Минь сменила Ро Синь из 3-го класса на посту оператора, место, где они находились, на время опустело. В итоге никто не заметил, кто именно взял куртку Цин Е.
Видео отмотали на полчаса назад. Когда дошли до седьмой минуты, люди в кадре весело смеялись, но Син У, стоявший за кадром, вдруг произнёс:
— Стоп, притормози.
Ши Минь поспешно нажала на паузу. В объектив, однако, попадала лишь группа людей, окружившая танцующего парня; камера не была направлена на то место, где они стояли раньше, и ничего подозрительного видно не было.
Все трое в недоумении подняли головы и посмотрели на Син У, а тот обратился к Ши Минь:
— Дай мне телефон.
Ши Минь не посмела медлить и передала ему мобильный. Син У быстро прокрутил видео до нужного момента и после нескольких манипуляций внезапно увеличил изображение в многократном размере, зафиксировав взгляд на области в правом верхнем углу.
В этот миг Цин Е отчётливо увидела, как за спинами толпы мелькнула девушка в красной ветровке школы Цзинь Чжун. В руках она сжимала что-то скомканное, армейско-зелёного цвета.
Син У снова прокрутил этот момент и остановил кадр. В профиль девушка была совершенно незнакомой — не из их школы. Но когда Цин Е разглядела её причёску, она резко вскинула голову и принялась искать её взглядом в округе, словно пуская стрелы из глаз.
Внезапно её взор сфокусировался на определённой точке. Она выхватила телефон из рук Син У и решительно направилась туда.
Син У и Панху переглянулись и последовали за ней. Лицо Ши Минь и вовсе изменилось до неузнаваемости, и она побежала следом.
Ученики из Цзинь Чжун — кто в куртках, кто с бутылками воды — уже поднимались, собираясь идти отдыхать в палатки. По мере того как Цин Е приближалась, люди один за другим прекращали свои дела и смотрели на эту воинственно настроенную девушку.
Цин Е резко остановилась всего в шаге от короткостриженной девчонки по имени Тянь Вэй и с яростью спросила:
— Это ты выбросила мою одежду в костёр?
Все вокруг повернулись к Тянь Вэй. Та огляделась по сторонам, не выказывая ни малейшей слабости:
— Ты кто такая?
Уголки губ Цин Е презрительно изогнулись. Она подняла телефон с застывшим кадром прямо перед её лицом. Панху уже стоял за спиной Цин Е. Высокий и крупный, с мрачным видом, он выглядел довольно пугающе и прямо бросил Тянь Вэй:
— Хватит строить из себя этот фальшивый белый лотос1.
Син У встал по другую сторону от Цин Е. Его брови сурово сдвинулись, лицо было холодным, а узкие, острые глаза излучали величие, заставляя трепетать без лишних слов.
Тянь Вэй, вероятно, испугалась такого напора. На пару секунд в её взгляде мелькнуло смятение, но она тут же снова вскинула голову и закричала на Цин Е:
— Вы что, психи…
Раздался звонкий «хлоп!». Слово «больные» так и не успело сорваться с её губ. Цин Е вскинула руку и отвесила ей пощёчину.
На шумном пустыре мгновенно воцарилась тишина. Даже те, кто совершенно не замечал происходящего в этой стороне, после звучного удара обернулись и с ужасом уставились на эту сцену. Панху и Ши Минь тоже никак не ожидали, что Цин Е не станет тратить время на пустую болтовню, а сразу пустит в ход руки; они были ошарашены её внезапным поступком.
Что уж говорить о ничего не понимающих зеваках вокруг — даже Син У на мгновение остолбенел. За всё время знакомства с Цин Е он прекрасно понял, что она не из тех, кто будет молча сносить обиды, но обычно, даже если ей наносили ущерб, она терпела, выжидая возможности отплатить. Он никогда не видел, чтобы она взрывалась вот так, прямо на месте.
А уж эта Тянь Вэй, внезапно получившая удар, и вовсе была ошеломлена пощёчиной. В это время ученики из Аньчжун, которые до этого продолжали шуметь, тоже начали подтягиваться; они окружили это место плотным кольцом в несколько слоёв.
Цин Е сделала шаг к Тянь Вэй. Её тонкая фигура внезапно излучила такую ауру высотой в два метра восемьдесят сантиметров, что Тянь Вэй в растерянности и страхе оглянулась назад.
Двое парней из Цзинь Чжун не выдержали и тут же вышли вперёд. Стоило одному из них поднять руку, чтобы указать пальцем на Цин Е, как Син У одним движением отбросил его руку в сторону и тоже шагнул вперёд. Панху, само собой, прикрыл Цин Е с другого бока.
Цин Е покосилась на парня, собиравшегося тыкать в неё пальцем, и спросила:
— Даю тебе ещё один шанс. Всё ещё хочешь за неё заступаться?
Этот парень, видимо, был в неплохих отношениях с Тянь Вэй, но сейчас на его лице отражалась борьба между нежеланием сдаваться и страхом возразить — вид у него был крайне тяжёлый.
Цин Е презрительно усмехнулась и в следующую секунду снова замахнулась, отвесив Тянь Вэй ещё одну пощёчину. Та с недоверием схватилась за лицо, уставившись на неё яростным взглядом, и её голос стал пронзительным:
— Ты опять дерёшься? Я заявлю в полицию!
Никто не ожидал, что вечно мягкая по характеру Ши Минь вдруг скажет из-за спины Цин Е:
— Ты говоришь, что Цин Е дерётся, но кто это видел? Она всё время стояла рядом со мной, и я ничего такого не видела.
Ши Минь вернула Тянь Вэй её же слова, сказанные днём. Ученики из Аньчжун тут же вспомнили о происшествии во время дневных соревнований и хором закричали:
— Не видели, не видели!
Они выставили живую стену, плотно окружив Цин Е и остальных. Те, кто стоял снаружи и не знал правды, действительно ничего не могли разглядеть.
Напор учеников Аньчжун был велик, и теперь ребята из Цзинь Чжун, осознавая свою неправоту, упорно молчали.
Цин Е нисколько не испугалась. Напротив, она снова шагнула вперёд, подавляя её взглядом, и повысила голос:
— Ладно. Можешь заявлять в полицию, можешь нанять адвоката и подать на меня в суд. Но в расчётах по долгам принято соблюдать очередность: сначала я пришла к тебе, так что сначала посчитаемся мы. Первая пощёчина — это за те три мешочка с песком, что прилетели мне в лицо днём. Вежливость ценит взаимность2.
Так что я просто тебе их вернула. Вторая пощёчина — за то, что ты сожгла мою одежду. Разве ты не говорила, что моя парка стоит одну-две сотни? Сейчас я могу чётко тебе заявить: полная цена этой вещи — три тысячи восемьсот восемьдесят девять юаней. Историю расходов в банке я могу распечатать тебе в любое время. Мой телефон тоже лежал в кармане куртки, и если мне не изменяет память, он стоил больше восьми тысяч. Ты умышленно нанесла мне ущерб на двенадцать тысяч. Теперь у тебя есть два пути. Первый: ты немедленно вызываешь полицию, я передаю им улики, что у меня на руках, и за ущерб в двенадцать тысяч я не уступлю ни фэня. Умышленная порча чужого имущества на сумму свыше пяти тысяч — это уже уголовное дело. Не знаю только, можно ли сдавать Гаокао в тюремной камере.
Второй путь: если не хочешь платить — ладно, считай, что эти двенадцать тысяч я потратила ради своего удовольствия, купив на них две твои пощёчины.
Услышав слова об «уголовном деле», Тянь Вэй пошатнулась, её лицо стало мертвенно-бледным.
Все вокруг замерли, наблюдая за драмой. Люди впервые видели, чтобы дела проворачивались подобным образом — пощёчины, нанесённые с таким размахом и щедростью.
- Белый лотос (白莲花, bái lián huā) — интернет-сленг, описывающий человека, который прикидывается невинным и чистым, скрывая коварную натуру. ↩︎
- Вежливость ценит взаимность (礼尚往来, lǐ shàng wǎng lái) — правило приличия, согласно которому на действия другого человека следует отвечать тем же. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
