— Нуби1 просит Сань-сяоцзе указать нуби путь к спасению, — Чжао-инян опустилась на колени и вполголоса взмолилась.
Е Ли приподняла брови и, перебирая украшения в шкатулке, с недоумением произнесла.
— О каких словах говорит Чжао-инян? Разве сейчас в нашем особняке не всякому известно, что а-де больше всех балует именно Чжао-инян? Разве все лучшее в этом доме, не считая доли лао-фужэнь и фужэнь, не достается Чжао-инян? Неужели… Чжао-инян чем-то недовольна?
Улыбка на лице Чжао-инян стала горькой.
— Нуби не смеет. Хоть нуби и низкого происхождения, но все же несколько лет обучалась грамоте, как же мне не знать, что нынешнее величие, лишь видимость? Боюсь… когда у фужэнь освободятся руки, для нуби настанет час смерти.
Цин Шуан нахмурилась.
— Что это несет Чжао-инян? Зачем говорить подобное при нашей сяоцзе? К тому же нашей сяоцзе скоро выходить замуж, чем она может вам помочь? Чем тратить время здесь, лучше бы пошли просить лао-фужэнь или лао-дажэня.
Цин Шуан была крайне недовольна тем, что Чжао-инян пытается втянуть их сяоцзе в противостояние с Ван-ши. Какая дерзость со стороны Чжао-инян, пытаться использовать ее хозяйку!
— Цин Шуан говорит верно, я и сама через два месяца покину отчий дом. Даже если я помогу тебе на время, боюсь, это мало чем поможет. К тому же… с чего бы мне ради тебя навлекать на себя гнев Е-чжаои из императорского дворца? Пока во дворце Е-чжаои, а в доме Сы-мэймэй, ни тебе, ни мне не сокрушить фужэнь, — Е Ли посмотрела на нее спокойным взглядом.
Чжао-инян прикусила губу так, что та побелела. Разве она этого не понимала? Но, что толку в понимании? Раньше она думала, что ребенок станет ей опорой, но Ван-ши и ребенка ей иметь не позволяла. В последние дни она чувствовала неладное. Если бы не этот внезапный указ о браке, то Ван-ши, боюсь, уже разделалась бы с ней.
— Сань-сяоцзе, нуби не просит ни о чем ином, лишь умоляет помочь сохранить нуби ребенка. Нуби вовек не забудет великой милости Сань-сяоцзе!
— Ты…
Чжао-инян, роняя слезы, кивнула.
— Нуби в особняке всего несколько месяцев, но уже потеряла одно дитя. Этого ребенка нужно сохранить любой ценой, молю Сань-сяоцзе протянуть нуби руку помощи.
Е Ли тихо вздохнула и кивнула Цин Шуан. Та подошла, помогла Чжао-инян подняться и сесть на стул. Правая рука Цин Шуан на мгновение легла на запястье Чжао-инян и тут же отстранилась. Она незаметно кивнула Е Ли.
Е Ли протянула Чжао-инян платок, поданный Цин Шуан, и мягко сказала.
— Не то, чтобы я не желала помочь, но я действительно бессильна. Через два месяца я уеду из особняка, а тебе, судя по всему, ходить еще несколько месяцев до родов?
В глазах Чжао-инян промелькнуло разочарование. Она крепко сжала платок.
— Неужели… неужели этому дитя не суждено прийти в этот мир? Я… я лишь молю, чтобы он благополучно родился и жил, даже если он не будет господином семьи Е и не останется в этом доме, это не важно.
Е Ли молча наблюдала за ее страданием. Она видела, что сейчас слова Чжао-инян искренни, она действительно пеклась о жизни ребенка, а не о собственном будущем богатстве. Е Ли не была бессердечной, но в то же время она не принадлежала к числу тех, кто легко поддается порывам.
— Сань-сяоцзе! Если нуби сможет родить это дитя, нуби готова отдать его под имя покойной фужэнь, чтобы он продолжил ее род. Нуби клянется, что никогда в жизни не признает его своим!
Выражение лица Е Ли не изменилось. Она спокойно ответила.
— Моя а-нян покинула мир много лет назад, и вопросы продолжения рода меня не заботят. К тому же, во-первых, еще не ясно, мальчик это или девочка. А, во-вторых, учитывая его возраст, даже если ты никогда не признаешь его, неужели он сам не догадается, когда вырастет? Если его запишут на имя моей а-нян, он станет дицзы2, и его положение будет выше, чем у Жун гэ-эра, рожденного Ван-ши. Боюсь, даже если он родится, ему не дадут выжить.
С тех пор, как умерла мать, в особняке больше не рождалось детей. С характером Ван-ши, разве она позволила бы кому-то стоять выше ее сына?
Чжао-инян и сама поняла, что сказала это сгоряча. Она раздосадовано опустила голову и с покрасневшими глазами произнесла.
— Нуби оговорилась. Умоляю Сань-сяоцзе, спасите нуби, как ни крути… это дитя одной крови с Сань-сяоцзе…
Е Ли на мгновение задумалась и спросила.
— Что тебе дороже, благосклонность а-де или этот ребенок?
Чжао-инян замерла, не понимая, к чему такой вопрос. Но, она быстро осознала суть. В ее глазах мелькнула решимость, и она, стиснув зубы, ответила.
— Мне нужен ребенок. Пусть он живет, даже если я никогда его не увижу!
В комнате воцарилась тишина. Наконец, раздался спокойный голос Е Ли.
— Говорят, бывают люди с несчастливой судьбой, чей мингэ3 вредит бракам и потомству домочадцев.
— Сань-сяоцзе хочет, чтобы я…? — Чжао-инян с изумлением уставилась на невозмутимую девушку.
— Не делай этого сама, иначе оставишь следы и все испортишь.
Чжао-инян, наконец поняла, почему Е Ли спрашивала, что ей важнее, ребенок или любовь лао-дажэня. Сейчас Сы-мэймэй готовится стать чжэнфэй Ли-вана, а единственный сын Ван-ши, Жун гэ-эр, слаб здоровьем. Если за Чжао-инян закрепится слава человека с несчастливой судьбой, ей никогда больше не видать милости лао-дажэня. Велика вероятность, что ее выгонят из дома или отправят в загородное поместье или в храм. Поскольку сейчас в семье готовятся к свадьбе, ее не выгонят насовсем, а просто отошлют из особняка. А, если проявят жестокость и отправят подальше, возможно, ей никогда не суждено будет вернуться в столицу.
— Это все, чем я могу помочь. Ты права, это дитя, мой брат или сестра. У нашей семьи есть поместье в Юньчжоу. Если ты окажешься там, я обеспечу безопасность тебе и твоему ребенку. Возвращайся и подумай. Когда решишь, дай мне знать.
Сказав это, Е Ли, не дожидаясь реакции Чжао-инян, поднялась и направилась во внутренние покои.
Хоть Чжао-инян и была низкого происхождения, она происходила из семьи образованных людей. Она прекрасно знала, что за место Юньчжоу, и знала, что именно там находится лучшая в Великом Чу Академия Лишань. А Академия Лишань принадлежала семье Гу. Слова Е Ли о том, что в Юньчжоу она сможет защитить ее, не были пустым обещанием. Даже если Ван-ши падет, ей, с ее положением, все равно не стать законной женой. Юньчжоу — край, где собираются таланты, и, если родится мальчик… это всяко лучше, чем ждать в особняке, когда тебя погубит Ван-ши. Обдумав все это, Чжао-инян снова опустилась на колени.
— Нуби благодарит Сань-сяоцзе за великую милость!
— Это твой собственный выбор, — Е Ли на миг замедлила шаг, после чего, ее изящный силуэт скрылся за ширмой.
Е Ли села и наугад открыла книгу. Был и лучший способ решить дело Чжао-инян, но он сулил слишком много хлопот. Мало ли в мире несчастных женщин, всем не поможешь, да и сил на всех не хватит. Вскоре вошла Цин Шуан с чаем.
— Сяоцзе опять читает? Мы ведь не собираемся сдавать экзамены на звание чжуанюаня4.
— Она ушла? — спросила Е Ли, отложив книгу.
— Устроила сцену у ворот двора и только тогда ушла, — кивнула Цин Шуан.
— Чжао-инян, женщина умная. Небось еще и побежит жаловаться на меня а-де, — Е Ли улыбнулась, принимая чашку.
Цин Шуан заволновалась.
— Лао-дажэнь ведь не накажет сяоцзе?
— Как бы а-де ни был пристрастен, он не станет наказывать дочь, которой скоро выходить замуж, из-за пары слов какой-то инян.
— И, то верно. Я и позабыла, что наша сяоцзе, будущая Дин-ванфэй. Даже Ли-ванфэй при встрече должна будет кланяться, — Цин Шуан немного успокоилась, но потом добавила. — Сяоцзе так быстро согласилась помочь, а вдруг она потом нас предаст?
— Она в слишком большой милости, фужэнь ее не потерпит. Она умна и понимает, какую цену придется заплатить за мою помощь.
— Раз сяоцзе все продумала, то и хорошо.
______________
- нуби (奴婢, núbì) — уничижительное самоназвание служанок и наложниц. ↩︎
- дицзы (嫡子, dízǐ) — законный сын, рожденный официальной женой (диму). ↩︎
- мингэ (命格, mìnggé) — индивидуальный гороскоп или предначертание судьбы в китайской метафизике. ↩︎
- чжуанюань (状元, zhuàngyuán) — звание ученого, занявшего первое место на дворцовых экзаменах. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
