Кабинет в поместье юйши.
В старинном и изящном кабинете витал легкий аромат книг. Выражение лица сидевшего за столом юйши-дажэня, обычно благородное и безмятежное, сейчас было непривычно мрачным, он задумчиво смотрел на лежащее перед ним письмо.
Спустя долгое время Юйши-дажэнь, наконец, поднял голову и спросил.
— Сюй Цинфэн, как ты думаешь, что задумала Тайфэй сяньчжао?
Неподалеку от стола стоял статный молодой человек, почтительно сложив руки и нахмурившись, он на мгновение задумался, прежде чем ответить.
— Сын не слишком мудр, может быть, это ради того, чтобы соблюсти лицо дома Динго-вана, поэтому…
Юйши Сюй покачал головой.
— На мой взгляд, этот шаг императорской семьи — пощечина дому Динго-вана. Дать сладкий финик после пощечины1? Такой подход, возможно, сработает с обычными подданными, но для дома Динго-вана он бесполезен.
Сюй Цинфэн слегка нахмурил густые брови и с возмущением в голосе произнес.
— Как бы императорская семья ни относилась к дому Динго-вана, им не следовало жертвовать бяо-мэй2, используя ее как пешку.
В семье Сюй на протяжении нескольких поколений рождалось много мужчин и мало женщин. В прошлом поколении была лишь одна дочь — мать Е Ли, а в нынешнем поколении Сюй Цинфэна в обеих ветвях прямой линии семьи Сюй рождались только сыновья. Сюй Цинфэн, постоянно живший в столице, очень любил и оберегал бяо-мэй Е Ли, с которой часто виделся в детстве.
Юйши Сюй тихо вздохнул.
— Есть ли в глазах императорской семьи хоть кто-то, кроме них самих, кем нельзя было бы пожертвовать? К тому же, Ли-эр почти не показывалась в столице после смерти твоей тёти, и ее репутация уже была изрядно подпорчена той злобной женщиной из семьи Е. Разумеется, Ли-ван не желает на ней жениться.
Сюй Цинфэн холодно усмехнулся.
— Сын считает, что это к лучшему, то что бяо-мэй не выйдет за этого Ли-вана. Еще не женился, а уже бесплатно забирает вещи из лавок своей невесты, неужели это и есть повадки императорской семьи? Если бы бяо-мэй действительно вышла за него замуж, боюсь, всё то приданое, что оставили нам и ей ваша тётя, было бы им растрачено.
Вспомнив о том, что рассказала пришедшая Цин Шуан, Сюй Цинфэн почувствовал, как в сердце закипает гнев, и его мнение о Мо Цзин Ли стало еще хуже.
Юйши Сюй погладил свою красивую окладистую бороду и кивнул.
— Ли-ван и вправду не пара для Ли-эр. Ли-эр всегда была волевой. Полагаю, Ли-ван ей не слишком-то и дорог, иначе она не позволила бы той матери и дочери из рода Е так себя вести.
Вспомнив, как в то время, когда скончалась его младшая сестра, он хотел забрать тяжело болевшую племянницу в семью Сюй на воспитание, но та старуха из семьи Е преградила ему путь и не позволила этого сделать. Ли-эр, несмотря на болезнь, сама отправила свою жунянь и момо обратно в Юньчжоу, оставшись в одиночку выживать в особняке семьи Е, где ей никто не мог помочь. И, хотя Е Ван-ши не раз пыталась причинить ей вред, девочка сумела благополучно избежать всех бед. Теперь было видно, что племянница унаследовала не только ум младшей сестры, но и твердость духа вместе с проницательностью, которой той не доставало, что наполняло сердце юйши Сюй гордостью.
— Но, Дин-ван…
Ли-ван хоть и не вызывал восторга, но по крайней мере был физически здоров, а этот брак, назначенный императором, не только оскорбляет дом Динго-вана, но и губит кровь рода Сюй.
— Хм! По сравнению с Ли-ваном, я больше доверяю воспитанию дома Динго-вана. В конце концов, Дин-вана вырастил сам Лао динго-ванъе.
С этими словами юйши Сюй зажег свечу в подсвечнике, стоящем на столе, и сжег письмо. Когда оно превратилось в пепел, он обратился к сыну.
— Как продвигаются расспросы об особняке Динго-вана, которые я тебе поручил? Через несколько дней, когда твоя мать отправится в дом Е, пусть она передаст всё Ли-эр.
Сюй Цинфэн с некоторой беспомощностью ответил.
— О делах особняка Динго-вана разузнать несложно, вот только сам Дин-ван крайне редко общается с людьми. За последние годы тех, кто его видел, можно пересчитать по пальцам одной руки. Никаких полезных сведений раздобыть не удалось. Известно лишь одно, говорят, Дин-ван проклят и губит своих жен. Несколько его прежних невест умерли, так и не дождавшись свадьбы. А, одна скончалась от страха в ту же ночь, когда вошла в его дом.
— Ерунда! — оборвал его юйши Сюй.
Будучи юйши, и учитывая, что у лао-тайе Сюя персики и сливы по всей Поднебесной3, он знал гораздо больше, чем обычные люди. Например, первая невеста Дин-вана была выбрана старой лао-тайванфэй еще до того, как с ним случилась беда, и она вовсе не умерла от болезни, как поговаривали в народе, а вошла во дворец и стала нынешней любимой Гуйфэй. Или, к примеру, вторая невеста, ее назначила нынешняя Тайхоу, и та изначально была слаба здоровьем, так что в ее смерти до достижения совершеннолетия не было ничего удивительного. Что же касается той, что умерла сразу после свадьбы, то вероятность того, что она скончалась от испуга, в глазах юйши Сюй была ничтожно мала. Когда в те годы Дин-ван вернулся ко двору после ранения, он видел его мельком, хотя шрам на лице и выглядел пугающе, он определенно не мог довести человека до смерти.
— Довольно, иди к матери. Позже я лично нанесу визит Дин-вану. А сейчас, мне нужно написать доклад.
— Доклад? На кого де хочет подать жалобу? — удивился Сюй Цинфэн.
На худощавом лице юйши Сюй промелькнула холодная усмешка.
— Я обвиню шаншу Е в неумении наставлять дочь и в том, что он потакал своей четвертой дочери в тайной передаче вещей из рук в руки4 с Ли-ваном еще до того, как тот официально расторг помолвку.
Законы Империи Великая Чу четко гласили: яньгуани не могут быть судимы за свои речи. Пока их обвинения не являются чистой ложью или клеветой, император не имеет права наказывать их, что бы они ни сказали.
О делах Ли-вана и Сы-сяоцзе семьи Е знала вся знать в столице. Просто в семье Е на это закрывали глаза, а остальные притворялись, что ничего не замечают. Теперь же, когда кто-то открыто подаст доклад, другие скучающие юйши и поборники морали среди ученых мужей точно не упустят такой возможности. Формально обвинение будет направлено против шаншу Е, но на деле всё сведется к Е Ин и Ли-вану. Боюсь, в итоге не удастся скрыть и то, как Ли-ван забирал имущество своей бывшей невесты.
— Не наживем ли мы так врагов для Ли-эр? — Сюй Цинфэн нахмурился, выражая беспокойство.
Юйши Сюй с легкой улыбкой ответил.
— А, разве без этого Ли-ван ведет себя так, будто чувствует вину перед Ли-эр? По крайней мере, мы должны открыто продемонстрировать Ли-вану и Императору позицию семьи Сюй.
Семья Сюй ясно давала понять, что намерена защищать племянницу.
— Раз уж мы пока не понимаем, что на уме у Тайфэй сяньчжао, то сперва найдем занятие для особняка Ли-вана, чтобы от безделья они не вздумали строить козни против твоей бяо-мэй.
В глубине души юйши Сюй, как ни смотрел, никак не мог взять в толк, почему Ли-ван решил бросить его племянницу ради четвертой барышни семьи Е. Если не считать внешности, то по статусу одна была старшей дочерью от законной жены, а другая, рожденной от наложницы. Что касается ума и добродетели, то такую, как Е Ин, умеющую лишь очаровывать людей своей красотой, в семье Сюй давно бы заставили стоять на коленях в храме предков. Даже если говорить о приданом, вряд ли то, что семья Е сможет собрать, напрягая все свои силы, сравнится по богатству с тем, что приготовит для Ли-эр семья Сюй. Разница между внезапно разбогатевшим выскочкой и великим кланом со столетней историей, огромна.
Услышав слова отца, Сюй Цинфэн невольно приободрился и с улыбкой произнес.
— Отец всё предусмотрел. Сын удаляется.
Проводив взглядом сына и дождавшись, пока тот закроет дверь, юйши Сюй негромко вздохнул и взялся за кисть. У него самого подрастали сыновья, старший, Цинжуй, уехал с дедом в Юньчжоу, чтобы проявлять сыновнюю почтительность и учиться под его присмотром. Младший, Цинфэн, с детства рос при нем. И, хотя и он сам, и его супруга происходили из семей ученых-литераторов5, Цинфэн с малых лет проявлял талант к боевым искусствам, в то время как его успехи в словесности были весьма средними. Вспомнив, как в прошлом году во время поздравлений с праздником Е Ли уговаривала его не препятствовать сыну, он горько усмехнулся, неужели в роду Сюй, который сотню лет был семьей ученых, действительно появится военный генерал?
Юйши Сюй долго сидел неподвижно, затем отложил кисть, подошел к книжному стеллажу и привычным движением достал с третьей полки книгу. Посмотрев на твердые мазки иероглифов на обложке — «Военный канон Тайцзу», он громко позвал.
— Кто-нибудь!
Вскоре вошел ожидавший за дверью слуга и почтительно произнес.
— Лаое.
— Отнеси эту книгу второму гунцзы и передай ему, чтобы до конца года он ее изучил. И пусть каждый месяц присылает мне свои рассуждения о прочитанном.
Слуга принял книгу и, не задавая лишних вопросов, почтительно удалился.
Вскоре издалека донесся звонкий смех Сюй Цинфэна, очевидно, он не успел уйти далеко, когда его догнал слуга.
— Благодарю вас, де! Сын повинуется!
— Негодник, никакой учтивости! — вполголоса выругался юйши Сюй, но на его лице невольно появилась облегченная улыбка.
__________________
- дать сладкий финик после пощечины (打一巴掌给一颗甜枣, dǎ yī bā zhǎng gěi yī kē tián zǎo) — попытка загладить нанесенную обиду небольшим подарком или любезностью. ↩︎
- Бяо мэй (表妹, biǎo mèi) —Дочь сестры твоего отца (тёти по папе) или любых братьев/сестер твоей матери (дяди/тети по маме).
Это «внешняя» родня, другая фамилия ↩︎ - персики и сливы по всей Поднебесной (桃李满天下, táo lǐ mǎn tiān xià) — образное выражение, означающее наличие огромного количества учеников. ↩︎
- тайная передача вещей из рук в руки (私相授受, sī xiāng shòu shòu) — идиома, означающая вступление в предосудительную связь или совершение тайных сделок в обход правил приличия. ↩︎
- семья ученых-литераторов (书香门第, shū xiāng mén dì) — благородная семья, в которой на протяжении многих поколений занимались науками и литературой. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
