В этот день на утреннем приеме юйши Сюй, как и ожидалось, подал Императору прошение, в котором обличал хубу шаншу Е Вэньхуа в неумении воспитывать дочерей. Юйши Сюй неспроста происходил из первого в Великом Чу литературного рода, даже обычное прошение он написал пространно и изящно, приводя цитаты из классики и ссылаясь на каноны. Он поведал о том, как четвертая дочь семьи Е, в то время когда помолвка Сань-сяоцзе Е и Ли-вана еще не была расторгнута, открыто появлялась повсюду вместе с Ли-ваном, как пара, совершенно не выказывая манер, подобающих знатной деве. Разумеется, все это произошло лишь потому, что дажэнь Е Вэньхуа, занимающий пост хубу шаншу, не сумел дать дочери достойного воспитания. Что? Вы говорите, что Сань-сяоцзе Е, тоже дочь Шаншу Е? Но, Сань-сяоцзе Е, ещё и внучка сяньшэна Цинъюня, разве кровь и воспитание рода Сюй могут вызывать сомнения?
То, что семья Сюй, будучи родственниками Е Вэньхуа по линии его первой жены, без колебаний направила на него огонь, оказалось совершенно неожиданным. Это известие вмиг вскружило голову шаншу Е, который в последнее время пребывал в добром расположении духа. Несмотря на то что ныне он занимал высокую должность хубу шаншу второго ранга, Е Вэньхуа по-прежнему питал глубокое почтение и страх перед своим прежним тестем. Его, довольно красивое, лицо густо покраснело, но он не мог вымолвить ни слова в свое оправдание. Хотя несколько человек из семьи Ван и хотели выступить в его защиту, их чины были слишком незначительны. К тому же каждый в Юйшитае был из числа бескорыстных литераторов с несгибаемым характером, а что еще важнее, большинство из них вышли из Академии Лишань, так что их подвешенные языки были не просто для красоты. Ли-ван дянься Мо Цзин Ли, который, хоть и не был прямой целью доклада, но имел к делу самое непосредственное отношение, сидел с мрачным лицом, источая холод так щедро, словно он ничего не стоил. К несчастью для него, хотя чиновничье облачение юйши Сюя и было тонковатым, в этот погожий день на исходе третьего месяца ему действительно не было холодно.
Восседавший на драконьем троне Император Великого Чу Мо Цзинци задумчиво наблюдал за подданными, на лицах которых отражались самые разные чувства. Будучи правителем, он не возражал против того, чтобы его чиновники порой враждовали, он начал бы беспокоиться лишь в том случае, если бы они сплотились воедино. Однако он не ожидал, что семья Сюй без колебаний нападет на Е Вэньхуа ради какой-то незначительной Е Ли. Хотя влияние семьи Сюй при дворе сейчас было невелико, в глазах литераторов Поднебесной род Сюй по-прежнему оставался объектом глубокого уважения и поклонения. Похоже… жизнь шаншу Е в ближайшее время будет несладкой. Впрочем, так даже лучше, излишний блеск заставляет людей задумываться о вещах, о которых им думать не положено. Некоторых людей действительно следовало проучить.
— Шаншу Е, соответствуют ли истине слова юйши Сюя? — с улыбкой спросил Мо Цзинци у Е Вэньхуа.
Однако эта мягкая улыбка государя почему-то заставила Е Вэньхуа ощутить беспричинный холод.
— Император… ваш подданный… ваш подданный несправедливо обвинен…
— Дажэнь Е имеет в виду, что дажэнь Сюй оклеветал коллегу? Однако, насколько известно вашему подчиненному, еще в прошлый праздник Двойной девятки люди видели, как ваша драгоценная дочь и Ли-ван дянься появлялись повсюду парой. В то время… помолвка Ли-вана дянься и Сань-сяоцзе Е ведь еще не была расторгнута? — вперед выступил другой юйши и, косо взглянув на Е Вэньхуа, добавил жару.
Хотя чиновники Юйшитая не обладали реальной властью, все они были людьми истинно учеными. Большинство из них брезговали сливаться с кем-либо в грязном потоке и, разумеется, не боялись навлечь на себя чей-то гнев. За слова судей не казнят, и пока они не несут околесицу, даже император не может их винить, что уж говорить об остальных?
— Верно, кажется, я тоже слышал об этом от своей супруги. Говорят, на нынешнем празднике фонарей Сы-сяоцзе Е также… гуляла с ним рука об руку, — либу шаншу, извечный соперник Шаншу Е и отец Лю-гуйфэй, разумеется, не упустил возможности бросить камни в того, кто упал в колодец. Дочери семей Лю и Е вели во дворце борьбу не на жизнь, а на смерть, и в Чаотине между двумя семьями не прекращались явные и тайные столкновения. К сожалению, корни семьи Е были неглубоки, и даже привалившись к такому высокому дереву, как Ли-ван, они не могли ни на йоту пошатнуть такой великий и древний род, как семья Лю. Более того, сейчас в тылу у Е Вэньхуа разгорелся пожар, и его обвиняли собственные родственники по женской линии, шаншу Лю счел бы позором для себя не воспользоваться случаем и не наступить на него. Хотя Ли-ван был родным братом императора и пользовался поддержкой Тайхоу, семья Лю тоже была не из робкого десятка. Его два внука и внучка были принцами и принцессой самого императора.
— Цзин Ли, что ты скажешь? — император Мо Цзинци окинул взглядом присутствующих и, остановив взор на мрачном Мо Цзин Ли, с улыбкой спросил его.
В зале на мгновение воцарилась тишина, прежде чем раздался холодный голос Мо Цзин Ли.
— Вашему подданному и младшему брату нечего сказать.
Старые консервативные сановники про себя хмыкнули, и их оценка этого ванъе упала еще ниже. Действительно, сказать было нечего, в подобных делах, если народ не жалуется, власти не расследуют, но раз уж все выплыло наружу, никакое наказание не будет чрезмерным. Кто виноват, что Мо Цзин Ли и Е Ин в свое время вели себя слишком заносчиво, полагая, что никто не посмеет и слова сказать, и открыто появлялись вместе на людях? Об этом знали не только придворные чины, но и многие простые люди. Теперь, когда семья Сюй подняла этот вопрос, любые оправдания лишь усугубили бы позор.
Приближенные Ли-вана, разумеется, не могли безучастно смотреть, как их господин безропотно сносит обиду, и поспешили выступить с докладом.
— Докладываю Императору, та Сань-сяоцзе Е не обладает ни талантом, ни добродетелью, ни красотой, она изначально была недостойна Ли-вана дянься. К тому же Ли-ван дянься и Сы-сяоцзе Е теперь обручены по личному указу Тайхоу-няннянь.
Юйши Сюй холодно усмехнулся.
— Раз Ли-ван сомневался в талантах, красоте и добродетели Сань-сяоцзе Е, ему следовало честно и открыто расторгнуть помолвку, а затем искать новую партию. К чему было действовать столь подло? Насколько известно вашему подчиненному, в тот день, когда помолвка была расторгнута, Сань-сяоцзе Е не выказала ни бурных чувств, ни желания намертво прицепиться, и была не против отказаться и разорвать узы. О добродетели Сань-сяоцзе Е можно уже судить по этому поступку. Более того… прежняя помолвка Ли-вана дянься и Сань-сяоцзе Е была… дарована Сяньхуаном! Чье слово весит больше, указ Тайхоу или указ Сяньхуана? Если рассуждать более строго, то, издав указ о помолвке, полностью противоречащий воле Сяньхуана, можно было поставить под сомнение даже добродетель самой Тайхоу.
Преданный слуга, защищавший своего господина, отступил с побледневшим лицом. Остальные, наблюдая за зрелищем, втайне сочувствовали тем безумцам, что пытались состязаться в красноречии с юйши Сюем. Кто из мало-мальски осведомленных людей не знал, что в свое время Эр-гунцзы Сюй в возрасте шестнадцати лет в битве языков одолел шестерых великих талантов государства Наньчжао, чем и прославился на весь мир? То, что в последние годы он вел себя скромно, вовсе не означало, что он вдруг стал косноязычным.
— Довольно. Шаншу Е, есть ли у вас слова в свое оправдание? — император Мо Цзинци остановил тех, кто еще порывался заговорить.
Е Вэньхуа за долгие годы службы прошел путь от обычного цзюйши до высокопоставленного чиновника второго ранга не за красивые глаза. Он понимал, что юйши Сюй пришел подготовленным и оправдываться бесполезно, поэтому решил признать вину.
— Ваш подданный долгие годы пренебрегал делами в поместье и не проявлял должной строгости в воспитании дочери. Прошу Государя назначить мне наказание.
Мужчине и впрямь не подобало вмешиваться в дела внутренних покоев, так что ссылка на занятость была вполне понятной. Император, очевидно, и сам не собирался из-за такой пустяковой неурядицы разом лишать должностей верного чиновника и любимого брата. Он остался доволен тем, что Е Вэньхуа проявил благоразумие, если бы тот продолжил оправдываться, Мо Цзинци, возможно, пришлось бы наказать его строже.
— Раз так, Шаншу Е лишается жалованья на один год, а Ли-ван, на полгода. Кроме того, Сань-сяоцзе Е показала себя девой достойной и добродетельной, посему жалую ей сто лянов золота и две яшмовые шпильки жуи в качестве прибавления к приданому от Нас для внучки сяньшэна Цинъюня.
— Благодарю Императора за милость! — произнес шаншу Е с позеленевшим лицом.
— Благодарю Ипреатора! — спокойно отозвался юйши Сюй.
— Благодарю, хуансюн! — ответил Ли-ван дянься, чье лицо стало еще мрачнее.
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Спасибо за перевод 💖 Наконец-таки кто-то еще выступил в защиту главной героини. Не понимаю, почему в новеллах с подобным сюжетом отцы так равнодушны и слепы к своим детям 🙄