В этот раз, когда Цин Е возвращалась в павильон Чжачжатин, Цин Хунчжи отправил двоих сопровождающих, чтобы помочь ей уладить все дела. Одной была помощница из его компании.
Вторым был Цзян Бо, которого Цин Хунчжи считал своим другом, несмотря на разницу в возрасте. Ему было за тридцать, он до сих пор не был женат и считался «Властным цветком» в адвокатских кругах Пекина. Прозвище «Властный» он заслужил за свою сокрушительную энергетику в зале суда, где не знал поражений, а «Цветок», как следовало из смысла, намекал на его репутацию бабника, который проходит сквозь заросли цветов, не зацепив ни одного листка1.
Цзян Бо действительно помог Цин Хунчжи выпутаться из того крайне сложного дела. Позже, когда Цин Хунчжи открыл собственную компанию, он пригласил Цзян Бо работать юристом по совместительству и обращался к нему за помощью в разных вопросах — например, сейчас, по поводу смены законного представителя компании дочери.
Цин Е не была близко знакома с Цзян Бо, но виделась с ним пару раз. К этому решению отца она отнеслась с явным нежеланием. Ей казалось, что это просто поездка ради одной подписи, а отец устроил из этого целое представление.
Взять хотя бы этого адвоката Цзяна. Он приволок с собой огромный чемодан. Глядя на его эффектный чёрный тренч в сочетании с красной водолазкой и начищенные до блеска английские туфли, Цин Е всерьёз подозревала, что в этом чемодане нет ничего дельного, одни наряды — вырядился так, будто на курорт собрался.
А эти его аккуратно подстриженные усики и типичное лицо подлеца… Цин Е ума не могла приложить, как клиенты такого важного спеца вообще доверяют человеку с подобным имиджем?
Более того, по пути в аэропорт, когда Сунь-шу вёз их в машине, этот Цзян Бо — тип с лицом обольстителя и глазами в форме лепестков персика, которому на вид и тридцати не дашь, — заговорил с Цин Е покровительственным тоном:
— Когда я видел тебя в прошлый раз, ты была совсем крохой с двумя хвостиками, а теперь так вымахала.
— …
— Я-то думал, ты ещё в старшей школе учишься.
— …
— Кстати, ты меня помнишь?
Цин Е выдавила вежливую улыбку и закрыла глаза, притворяясь спящей, после чего этот человек наконец замолчал.
Но тишина длилась недолго — вскоре он принялся донимать разговорами помощницу Тянь.
Цин Е же всё это время чувствовала тревогу. С самой новогодней ночи она полностью оборвала связи с той компанией из павильона Чжачжатин. Спустя больше полугода она возвращалась в место, которое когда-то стало ей таким родным, и мысль о встрече с тем человеком заставляла её нервничать.
В самолёте Цзян Бо сел рядом с Цин Е. Достав из портфеля документ, он протянул его девушке:
— Это отчёт об оценке активов, я уже подготовил его для тебя. Когда придёт время, будем обсуждать цену переуступки прав, опираясь на эти данные. Я сам проведу переговоры, не волнуйся.
Затем он вытащил ещё одну бумагу:
— А это соглашение о передаче прав. Твой отец говорил, что то место — страшная дыра, и я решил, что они вряд ли в этом смыслят, поэтому подготовил всё сам. Если у них не будет возражений, пусть просто подпишут. Можешь быть спокойна, в этом договоре я исключил для тебя все риски: долговые обязательства, состояние дел, трудовые споры — всё прописано предельно чётко. Как только вторая сторона поставит подпись, что бы ни случилось с этой компанией в будущем, тебя это больше не коснётся.
Цин Е бегло просмотрела бумаги и швырнула соглашение ему обратно. А отчёт об оценке активов, в котором указывалась стоимость переуступки, она просто разорвала пополам.
Громкий треск бумаги заставил Цзян Бо вздрогнуть. Он тут же вскрикнул:
— Ты зачем его порвала?
Цин Е бросила обрывки ему на колени:
— Это не нужно.
Цзян Бо вскинул бровь:
— Не нужно? Твой отец специально просил меня чётко подсчитать все активы, чтобы ты не осталась в убытке при передаче.
Цин Е повторила:
— Спасибо за заботу, но я не планирую брать никакой платы за передачу прав.
Цзян Бо тут же прищурился с видом умудрённого опытом интригана. Цин Е лишь усмехнулась и спросила в лоб:
— Что ещё отец тебе поручил?
Цзян Бо от удивления приподнял веки и внезапно рассмеялся:
— А я смотрю, соображаешь ты так же быстро, как и твой отец.
Цин Е отвернулась и, открыв шторку иллюминатора, стала смотреть на плывущие, словно дым, облака.
— Он отправил со мной двоих сопровождающих — неужели думал, что я еду договариваться о слиянии акционерных компаний? — негромко произнесла она.
Цзян Бо вольготно закинул ногу на ногу:
— Даже если я скажу, какая мне с того выгода? Познакомишь меня со своими однокурсницами в университете?
Цин Е одарила его презрительным взглядом:
— Гэгэ, у вас совесть есть?
Цзян Бо и глазом не моргнул:
— Зови меня «гэгэ», какой я тебе дядя, я же не намного старше тебя. Неужели все девушки в твоём вузе такие же, как ты, — и в упор людей не видят?
— Я просто не смотрю в упор на несерьёзных людей.
Цзян Бо тут же рассмеялся и, подавшись к ней, в полголоса произнёс:
— Твой отец и правда кое-что ещё поручил. Велел разузнать, не завела ли ты себе в той глухомани хахаля.
Цин Е недовольно отвернулась к окну и холодно бросила:
— И зачем ты мне это рассказываешь?
Цзян Бо уверенно ответил:
— Расскажу я тебе или нет, я всё равно выполню поручение твоего отца. Но я человек опытный, так что, сестрёнка, будь осторожнее, не пались.
— … — «Чёрт бы тебя побрал», — подумала она.
После самолёта последовали пересадки на автобусы. Цзян Бо брезгливо ворчал всю дорогу, но когда они наконец вышли из автобуса в уезде Аньцзы, он искренне изумился:
— Ну и дыра, до чего же отсталое место. Из какого века эти такси списали? Мне кажется, твой отец зря беспокоится. Разве можно в таком месте найти парня? У тебя должен быть очень специфический вкус для этого.
Хотя чувства Цзян Бо напоминали те, что испытала сама Цин Е, когда впервые приехала в уезд Аньцзы, сейчас эти слова больно резанули ей слух. Она просто отошла в сторону, чтобы поймать машину.
Помощница Тянь, таща за собой чемодан, последовала за ней:
— Цин Е, давай сначала найдём, где остановиться, оставим вещи, а потом уже пойдём на встречу.
Цин Е здесь знала всё, поэтому, сев в такси, она назвала водителю адрес гостиницы, в которую её когда-то привозил Син У. После этого она замолчала и всю дорогу неподвижно смотрела в окно.
Когда они вышли у отеля, Цзян Бо, заметив, что Цин Е всю дорогу была не в духе, подошёл к ней:
— Ну не дуйся ты так, будто отец приставил к тебе надзирателей. Пойми его, в такой важный период, как выпускные экзамены, он не мог отправить тебя сюда и до сих пор чувствует вину. Он просто боится, как бы ты по глупости не свернула на кривую дорожку. Когда закончишь учёбу, отец если и не найдёт тебе парня из семьи олигархов, то как минимум подберёт кого-то равного по статусу — например, такого элитного красавчика, как я.
Цин Е достала удостоверение личности и передала его помощнице Тянь, после чего повернулась к Цзян Бо:
— Человек, перед которым он виноват — это моя мама, а не я. И ещё: имейте хоть каплю достоинства.
Цзян Бо осёкся. Он почувствовал, что у дочери Цин-гэ весьма непростой характер. Неудивительно, что перед отъездом Цин-гэ с таким пафосом умолял его: если заметишь какие-то подозрительные ростки чувств, обязательно вырви их с корнем.
Цзян Бо прищурился и беззвучно усмехнулся.
Цин Е поселилась в одном номере с помощницей Тянь, а Цзян Бо взял себе отдельный. Когда они разошлись по комнатам, было уже три часа дня. Немного отдохнув, они собрались в павильон Чжачжатин. Поскольку сегодня они уже не успевали подать документы в управление промышленности и торговли, было решено сначала встретиться со второй стороной, обговорить все детали, а завтра с утра подготовить бумаги.
В начале февраля погода, казалось, была не такой суровой, как в прошлом году. Цин Е надела не слишком тёплое светло-фиолетовое пальто и чувствовала себя вполне комфортно. Вместе с помощницей Тянь она стояла внизу, ожидая Цзян Бо.
- Проходить сквозь заросли цветов, не зацепив ни одного листка (百花丛中过, 片叶不沾身, bǎi huā cóngzhōng guò, piàn yè bù zhān shēn) — образное выражение, описывающее повесу, который заводит множество романов, но ни к кому не привязывается сердцем. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
