На следующий день после полудня Лян Чэнь с тяжёлым сердцем отправилась в путь к Наньда.
Всю дорогу царила безжизненность и тяжесть.
Сяо Юй больше не могла на это смотреть, она облизнула уголки губ и сказала:
— Чэнь-цзецзе, сегодня день рождения твоей родной школы, а не день смерти.
Лян Чэнь опустила глаза и произнесла:
— Я бы правда хотела, чтобы сегодня кто-нибудь взорвал Наньда, тогда мне не пришлось бы участвовать в юбилее.
— Что же в конце концов случилось? — спросила Сяо Юй. — Со вчерашнего дня ты ведёшь себя странно, разве что-то произошло?
— Айя, ты не спрашивай, — Юань Кэкэ сунула вещи из своих рук Сяо Юй. — Скоро наступит занятая пора, я хочу сначала попросить отгул и отдохнуть несколько дней, через некоторое время, полагаю, выходных не будет.
Лян Чэнь издала звук «о», совершенно не обращая внимания на то, что говорила Юань Кэкэ.
В половине четвёртого дня Лян Чэнь прибыла в Наньда.
Сегодня был официальный юбилей школы, в Наньда было необычайно оживлённо. На спортивной площадке, ближайшей к школьным воротам, уже установили огромный светодиодный экран для студентов, которые не смогли попасть в спортзал. Перед экраном вся площадка была заставлена пластиковыми табуретами, это выглядело в точности как на концерте.
Автомобиль проехал мимо площадки и направился к спортзалу.
По пути, помимо молодых и энергичных студентов, встречалось много седовласых старых выпускников. Дети и старики, лёгкая походка и медленные движения в лучах зимнего солнца выглядели особенно гармонично, согревая сердца наблюдателей до самой глубины.
А Лян Чэнь с оцепенением в душе могла лишь безучастно смотреть на всё это.
Внезапно Сяо Юй повысила голос в машине:
— Быстрее посмотрите! Большие деревья на этой дороге!
Лян Чэнь лениво отозвалась:
— Что такое?
— На деревьях висят транспаранты, кажется, это всё тексты твоих песен!
Лян Чэнь тут же опустила стекло автомобиля и посмотрела туда. Действительно, на выстроившихся в ряд стволах деревьев висели яркие флаги и транспаранты. Разноцветные, простой формы, на них шрифтом Вэйжуань Яхэй были напечатаны многие её тексты песен; издалека это смотрелось величественно.
Видя эту картину, Лян Чэнь ощутила в сердце не радость, а тревогу. Она немедленно спросила Юань Кэкэ:
— Разве мы не говорили, что фанатской поддержки быть не должно?
В нынешних условиях экономики фанатов лидеры фан-клубов и звёзды имеют прямые или косвенные связи, многие акции поддержки контролируются самими звёздами. В этот раз официальные лица Наньда распространили новость об участии Лян Чэнь, и фанаты, естественно, узнали об этом. Но это отличалось от коммерческих мероприятий: если бы возникла массовая фанатская поддержка, то привлечь к себе всё внимание юбилея было бы ещё полбеды, но если бы это нарушило порядок на месте, то было бы непозволительно.
Юань Кэкэ немедленно позвонила председателю пекинского фан-клуба Лян Чэнь, чтобы разузнать об этом. Председатель чётко заявила, что никаких акций поддержки не планировалось, но она не знает, проводят ли фанаты что-то в частном порядке, и ей нужно уточнить.
Юань Кэкэ повесила трубку и с беспокойством стала смотреть на происходящее снаружи.
Это была главная дорога от главных ворот Нанда к спортзалу, проходящие мимо пешеходы могли видеть все эти флаги и транспаранты. Если бы это была акция поддержки, организованная фанатами самовольно, им было бы действительно трудно отчитаться перед руководством Наньда.
В конце концов, это было действительно… слишком броско.
Спустя несколько минут председатель пекинского фан-клуба перезвонила и сказала, что она всё разузнала: фанаты не организовывали в частном порядке такую масштабную акцию.
Это было странно. Если это организовали не фанаты, то в чём же дело?
Юань Кэкэ снова позвонила секретарю комитета комсомола Наньда, и за пару фраз выражение её лица сменилось с пасмурного на ясное.
Повесив трубку, она повернулась к Лян Чэнь и сказала:
— Всё выяснилось. Это не фанатская поддержка, это заместитель секретаря школьного комитета комсомола вчера подал экстренный отчёт школе, транспаранты напечатали только сегодня утром и попросили толпу студентов развесить их.
Лян Чэнь не понимала:
— Зачем это?
Юань Кэкэ смотрела в окно с улыбкой на губах:
— Это твои младшие соученики и соученицы поддерживают тебя.
Снаружи флаги и транспаранты развевались на ветру и трепетали на солнце, подобно маленьким эльфам в боевых облачениях.
Лян Чэнь вспомнила большие, полные жизни глаза Чжоу Сяохуань и разговор, который она подслушала вчера в комнате отдыха, и на её губах наконец появилась слабая улыбка.
Эти дети действительно хороши.
Вскоре машина остановилась у входа в спортзал. Сегодня волонтёров было в два-три раза больше; помимо снующих туда-сюда артистов и персонала, множество студентов фотографировались возле большого выставочного стенда перед входом в спортзал.
Темой этого стенда был юбилей Наньда; на нём были напечатаны ростовые фотографии многих известных выпускников, среди которых была и фотография Лян Чэнь. Однако по сравнению с другими учёными, окончившими Наньда, статус Лян Чэнь был невысок, и её фотография была напечатана с краю.
В самом центре этих фотографий было изображение студента с вырезанным местом для головы; учащиеся Нанда могли встать за стенд, высунуть лицо, и тогда получался снимок, который в определённом смысле считался «фотографией с известными выпускниками».
В сопровождении волонтёров Лян Чэнь вошла в спортзал, в этот раз зевак было явно намного больше.
Она шла, очень нервничая, настолько, что даже Сяо Юй это заметила:
— Чэнь-цзецзе, это всего лишь юбилей школы, почему ты так нервничаешь?
Услышав это, Юань Кэкэ незаметно ущипнула Лян Чэнь за талию:
— Прояви хоть каплю достоинства!
Лян Чэнь была готова расплакаться, но слёз у неё не было, и, собравшись с духом, вошла внутрь, первым делом окинув взглядом обстановку.
Ах… Лу Цзина не было.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
