Бабушка Лу скривила губы:
— Ты ходил за новогодними товарами?
— Я просто никак не мог найти подходящее парковочное место. — Сунь Биньюй заметил на столе початую еду и три набора палочек и чаш. — Что здесь происходит?
Лян Чэнь ответила:
— Мы с Шаньшань вышли пообедать и встретили Лу Цзина с бабушкой.
Затем она взглядом спросила Ма Шаньшань, каковы её дальнейшие намерения.
С того момента как вошёл Ма Минхуэй, Ма Шаньшань была очень взволнована, пока не пришла бабушка Лу — тогда она снова приняла тот вид, будто не желает ни с кем общаться. Теперь, когда Ма Минхуэй ушёл, Лян Чэнь знала, что Ма Шаньшань наверняка хочет что-то ей сказать, но из-за своего характера она определённо не захочет продолжать трапезу в такой большой компании.
Лян Чэнь подумала, что если Ма Шаньшань захочет поговорить с ней наедине, ей придётся извиниться и покинуть остальных.
Но Ма Шаньшань, казалось, не приняла сигнал Лян Чэнь. Она посмотрела в окно и ничего не сказала.
И уходить она тоже не собиралась.
Как раз в это время Сунь Биньюй без капли стеснения сел на место, где раньше сидел Ма Минхуэй, и подозвал официанта с меню.
Он произнёс:
— Я смотрю, вы обе почти не притронулись к этим блюдам. Давайте же, поедим вместе! Вы ведь ещё не платили по счёту? Выгода, сплошная выгода — сегодня угощает великая красавица Цинь.
Бабушка Лу, услышав это, рассмеялась:
— Всё-таки Сяо Сунь умеет красиво говорить.
Она шутливо ткнула пальцем в лоб Сунь Биньюя и сказала Лян Чэнь и Ма Шаньшань:
— Я видела, что у вас только что совсем не было аппетита, это нехорошо, поешьте побольше.
Все, казалось, намеренно избегали разговоров о произошедшем. Сев на место, Лян Чэнь тихо спросила Лу Цзина:
— Как вы сегодня здесь оказались?
Лу Цзин прошептал ей на ухо:
— Вышли поесть, чистое совпадение.
Лян Чэнь кивнула:
— Я только что до смерти перепугалась от его ненормального вида.
Лу Цзин крепко сжал её руку и сказал:
— Ты здесь жертва, чего тебе бояться?
Лян Чэнь вспомнила тогдашний взгляд Ма Минхуэя, и ей стало не по себе:
— Ты не понимаешь, он только что выглядел как настоящий извращенец. Я так боялась, что в следующую секунду он меня задушит.
В этот момент бабушка Лу спросила:
— О чём это вы там за уши друг друга кусаете? Пора заказывать еду.
Сунь Биньюй усмехнулся:
— Великая красавица Цинь, они часто так делают, вам нужно привыкнуть.
Лян Чэнь сердито взглянула на Сунь Биньюя, но тот лишь расхохотался, а затем, повернув голову, что-то сказал Ма Шаньшань.
Лян Чэнь не расслышала слов, лишь увидела, как Ма Шаньшань нахмурилась, но в её глазах промелькнуло извинение.
После обеда Ма Шаньшань предложила подвезти Лян Чэнь до дома.
Лу Цзин понял, что Ма Шаньшань хочет поговорить с Лян Чэнь, поэтому лишь сказал ей:
— Позвони мне, когда будешь дома.
Лян Чэнь согласилась и обратилась к бабушке Лу:
— Бабушка, на улице холодно, возвращайтесь домой и поскорее ложитесь отдыхать.
Сказав это, Лян Чэнь уже собралась уходить вместе с Ма Шаньшань.
Сунь Биньюй внезапно воскликнул:
— Ого, Чэнцзы, ты прощаешься с каждым, но только мне не наказываешь быть осторожным в пути?
Лян Чэнь взглянула на него, не желая ничего отвечать.
— Если ты будешь так себя вести, боюсь, нам будет трудно оставаться друзьями. Раньше ты была не такой. — Сунь Биньюй прищурился. — Сегодня вечером я применю отравленную руку против твоего мужчины, так что тебе лучше извиниться прямо сейчас.
Лян Чэнь вздохнула и сказала Лу Цзину:
— Уведи его скорее.
Сунь Биньюй:
— …
В итоге Лу Цзин действительно увёл его, что выглядело крайне не солидно.
Только тогда Лян Чэнь и Ма Шаньшань сели в машину.
Выехав с парковки, Ма Шаньшань молчала, пока они не поднялись на эстакаду. Она открыла окно, достала пачку сигарет, но, едва открыв её, осознала, что на пассажирском сиденье Лян Чэнь, и убрала пачку обратно.
— Извини, — сказала Ма Шаньшань. — Если бы тогда я не рекомендовала тебя, всего этого не случилось бы.
Лян Чэнь только собралась заговорить, как Ма Шаньшань добавила:
— Не нужно меня утешать, у меня в душе чувство вины, и я обязательно должна его выразить.
— Всё в порядке, — ответила Лян Чэнь. — Я принимаю твои извинения.
Ма Шаньшань улыбнулась:
— Вот и хорошо, я как раз боялась, что вместо этого ты начнёшь меня успокаивать.
Затем она спросила:
— Какие планы на будущее?
— Хочу успешно закончить участие в шоу. — Лян Чэнь взглянула на телефон. — Скоро Новый год, в этом году выдалось редкое свободное время, побуду с родителями, а в следующем году — за работу.
Ма Шаньшань кивнула и больше не проронила ни слова.
Вернувшись домой, Лян Чэнь позвонила Лу Цзину, пока принимала ванну.
Он сказал, что Сунь Биньюй уже поймал его и заставил играть, и они как раз только что прыгнули с парашютом.
Сунь Биньюй всё ещё продолжал вопить на заднем плане: то у него патроны кончились, то он жаждал идти на стальную пушку.
Не успели они перекинуться и парой фраз, как Сунь Биньюй встрял:
— Ой, да хватит вам уже нежничать, есть что сказать — говорите быстрее, а если нет — идите убивать врагов! У меня завтра утром дела, я могу сыграть только одну партию, живее, живее!
Лян Чэнь не хотела мешать им играть, поэтому повесила трубку.
Лян Чэнь немного послушала музыку, но так и не смогла успокоиться. Что бы она ни делала, в голове всплывали поступки Ма Минхуэя — это вызывало тошноту и никак не желало уходить из мыслей.
Лян Чэнь пребывала в сильном раздражении. Она прошлась по гостиной, и в конце концов её взгляд остановился на компьютере.
Она вспомнила, как в прошлый раз, когда ей было плохо, Лу Цзин взял её с собой в игру — отличный способ отвлечься.
И тогда Лян Чэнь включила компьютер.
Когда она зашла в Уай-Уай, то обнаружила, что Лу Цзин всё ещё играет, а Сунь Биньюя уже нет.
Как раз вовремя.
Лян Чэнь надела наушники и удручённо произнесла:
— Я так и знала, что ты всё ещё играешь.
Лу Цзин, казалось, вздрогнул от неожиданности и промолчал.
Лян Чэнь спросила:
— Почему ты молчишь?
Спустя несколько секунд Лу Цзин ответил:
— Ты… как ты здесь оказалась?
Его тон был каким-то странным.
— Потому что соскучилась по тебе. — Сказав это, Лян Чэнь почувствовала неладное и спросила: — Что такое, ты будто мне не очень рад?
Лу Цзин ответил:
— Вовсе нет…
Лян Чэнь сказала:
— Я не чувствую твоего радушия.
Лу Цзин снова замолчал на полсекунды и произнёс:
— А ну-ка, маленькие раки (шутливое прозвище фанатов Лу Цзина), дайте ей почувствовать ваше радушие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
