Кончики его пальцев замерли, и капля воды упала прямо вниз, разбившись о чистую мраморную плитку. Расплывшееся мокрое пятно словно пыталось перекрыть те трудновыразимые порочные мысли, но лишь вызвало еще более бурные волны в душе.
Но Чжоу Вань опустила голову и ничего не заметила.
Кадык Лу Сисяо дернулся, он произнес ровным голосом:
— Это было слишком внезапно, я не подумал ни о чем другом.
Просто потому, что это было слишком внезапно.
В этом ответе Чжоу Вань снова обрела воздух, она облегченно выдохнула и, наконец, осмелилась поднять на него глаза.
Уголок губ Лу Сисяо дернулся в самоироничной усмешке:
— В конце концов, в то время я действительно тебя любил.
Только что обретшее свободу сердце вновь сжалось от этих слов.
— Прости.
Лу Сисяо никогда не нуждался в ее бесполезных извинениях. Ничего больше не сказав, он прошел мимо нее и вышел из кухни.
…
В полночь на стыке кануна и первого дня Нового года на улицах было необычайно шумно. Слышались звуки петард, фейерверки освещали небо, делая его светлым как днем, но для Лу Сисяо это был лучший сон за все эти годы.
На следующий день, стоило Чжоу Вань открыть глаза, она увидела перед собой лицо Лу Сисяо крупным планом.
Она вздрогнула от испуга, едва не вскрикнув.
Мужчина, что случалось редко, спал на боку. Даже во сне черты его лица оставались резкими: опущенные ресницы, высокая переносица, тонкие губы — от всей его фигуры веяло суровым холодом.
Когда он не улыбался, его необузданная дерзость почти исчезала, оставляя лишь холод.
Чжоу Вань перевела взгляд ниже, на область его левой груди.
Ей очень хотелось посмотреть на шрам Лу Сисяо, оставшийся там; она не знала, глубоким ли он был.
Она осторожно взглянула на Лу Сисяо — он, похоже, еще не проснулся. Подавляя волнение, Чжоу Вань медленно протянула руку, желая отодвинуть ворот его пижамы.
Но в ту самую секунду, когда кончики ее пальцев коснулись кожи, Лу Сисяо внезапно открыл глаза и резко схватил ее за руку, с силой прижав ее в сторону.
У Чжоу Вань закружилась голова. Ее запястье было прижато к подушке, Лу Сисяо приподнялся и смотрел на нее мрачным, полным ярости взглядом.
Спустя мгновение ярость исчезла, и его глаза снова стали обычными.
— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.
Он явно еще спал мгновение назад, но проснулся в тот самый миг, когда Чжоу Вань дотронулась до него.
У Лу Сисяо никогда не было чувства принадлежности, а значит, и чувства безопасности. Он оставался настороже даже во сне — неудивительно, что у него были проблемы со сном.
Чжоу Вань посмотрела ему в глаза:
— Я просто хотела посмотреть на твой шрам.
— На что там смотреть?
Безразлично бросил он и снова повалился на кровать, закинув руку поверх одеяла, под которым лежала Чжоу Вань.
Рукава его пижамы были закатаны, обнажая крепкое и рельефное предплечье. От него исходил легкий запах табака, его черты лица были глубокими — каждая частичка его существа несла в себе сильную, присущую только ему ауру.
Она вся оцепенела, невольно напряглась всем телом; у нее даже свело икру, а по коже разлился жар.
Она слегка пошевелилась, ее рот был наполовину прикрыт одеялом, так что голос прозвучал глухо:
— Лу Сисяо, я хочу встать.
— Зачем? — он даже не открыл глаз.
— …
— Первый день Нового года, у тебя есть дела?
— …Нет.
— Тогда лежи.
— …
Разве могла Чжоу Вань уснуть, когда он так ее обнимал?
Она просто лежала, глядя на потолок и люстру, и, чтобы отвлечься, молча пересчитывала грани на ее хрустальных подвесках.
Когда она считала в третий раз, Лу Сисяо наконец открыл глаза и, коснувшись рукой ее щеки, заставил повернуть голову.
Чжоу Вань посмотрела в его темные глаза и растерянно моргнула.
— Не спишь, витаешь в облаках?
— Я не могу уснуть… — сказала Чжоу Вань. — В эти дни не нужно на работу, я и так много спала.
Он безучастно ответил:
— Оу.
Затем он внезапно наклонился и прильнул к губам Чжоу Вань.
Совершенно внезапно.
Глаза Чжоу Вань расширились.
С тех пор как они снова встретились, это был их второй поцелуй.
Первый случился в ее первый день здесь — поцелуй с привкусом крови, полный противостояния.
И второй — сейчас, необъяснимый, но нежный и тягучий.
Лу Сисяо всегда был таким: делал то, что хотел, не особо задумываясь о причинах.
Он запустил пальцы в волосы Чжоу Вань, придерживая ее за затылок, и приподнялся на руках, практически нависнув над ней всем телом. От него исходило давящее чувство; его тепло и запах окутали Чжоу Вань, и ей оставалось только, запрокинув голову, пассивно принимать этот поцелуй.
В голове у нее потяжелело, все поплыло — то ли от нехватки кислорода, то ли просто от этого поцелуя.
Но внезапно она почувствовала прохладу на талии.
Лу Сисяо задрал край ее кофты, и его обжигающие пальцы скользнули вверх.
Чжоу Вань застыла на добрые три секунды. Только когда его широкая ладонь накрыла ее, она резко пришла в себя и попыталась оттолкнуть Лу Сисяо. Она хотела сжаться, ссутулиться, но от этого изгиб ее тела стал лишь соблазнительнее.
— Лу Сисяо… — она беспомощно забила ногами. — Не надо…
Он стиснул зубы, его кадык дернулся, в глазах отразилось глубокое вожделение, но в итоге он, упершись руками, выпрямился.
Не сказав ни слова, он встал с кровати и ушел в ванную.
Чжоу Вань в спешке одернула одежду. Помедлив, она переоделась из пижамы в белье и свитер.
Каждый участок кожи, которого он касался, все еще горел, а лицо и вовсе пылало так, что к нему было не прикоснуться.
Шум воды в ванной не утихал долго. Хотя Чжоу Вань все эти годы ни с кем не встречалась, она не была совсем уж несведущей в таких вещах — она видела, как строили отношения ее друзья.
Она заставила себя не слушать шум воды и не давать воли мыслям.
…
Когда Лу Сисяо вышел, она сидела у окна. Шторы были раздвинуты, и в комнату проникал яркий свет. Она сидела очень прямо и, услышав, что он вышел, тут же обернулась.
Лицо Чжоу Вань все еще было красным. Поджав губы, она спросила:
— Ты голоден? Я приготовлю поесть.
Есть такое выражение — «попробовав раз, не сможешь забыть вкус».
Раннее утро само по себе — время, когда легко поддаться порыву. Лу Сисяо не смог сдержаться. Раньше это было полбеды, но теперь, когда он по-настоящему коснулся ее, почувствовал, какая у нее гладкая и нежная кожа, даже просто смотреть на нее стало мучением.
Это было неприятное чувство.
Лу Сисяо не хотел, чтобы все к этому пришло.
Он привез Чжоу Вань сюда не ради этого.
Он отвел взгляд и сухо сказал:
— Не буду. Я еду в офис.
Чжоу Вань опешила:
— В первый день года тоже нужно в офис?
— Есть дела.
Лу Сисяо открыл дверь и вышел из спальни. Сняв с вешалки пиджак, он внезапно остановился у порога и, повернув голову, спросил:
— У тебя еще остались деньги?
Чжоу Вань не сразу сообразила:
— А?
Он вытащил из бумажника карту и положил ее на стол:
— Не готовь, закажи себе что-нибудь поесть.
— У меня есть деньги, — поспешно ответила Чжоу Вань. — Не нужно, мне хватает.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
