После возвращения в Гуанчжоу Хэ Жань наконец увидела Хань Юя.
Всё снова вернулось к состоянию двухлетней давности: Хэ Жань обращалась с ним холодно, как лёд; он относился к ней с презрительным пренебрежением.
На этот раз, как бы Ян Вэньпин и госпожа Хань ни пытались их примирить, всё было бесполезно.
Впрочем, госпожа Хань часто приходила в больницу навестить Хэ Жань, принося с собой всевозможные дорогие лекарства, и разговаривала с ней по душам.
Хотя обе они принадлежали к числу знатных дам из хороших семей, характеры у неё и Ян Вэньпин были совершенно разными.
Ян Вэньпин всегда была типичной сильной женщиной делового мира — решительной, стремительной, привыкшей действовать без промедления.
Госпожа Хань же всей душой была обращена к дому: помогать мужу, воспитывать сына. Она была мягкой, доброй и почти лишённой собственного мнения.
В том доме именно Хань Юй был маленьким солнцем, вокруг которого вращались все звёзды. Во всём, что касалось его самого, он принимал решения единолично.
И нынешний его скверный характер тоже был взращён вседозволенностью, которой его окружала семья.
Хэ Жань не раз думала: если бы госпожа Хань и Ян Вэньпин могли поменяться характерами, госпожа Хань никогда не позволила бы Хань Юю жениться на женщине с короткой судьбой, а Ян Вэньпин больше не стала бы слепо принуждать её выйти за человека, которого она не любит. Тогда эта смешная помолвка между ней и Хань Юем давно сошла бы на нет.
Но судьба, как нарочно, любит играть людьми. Сформированный именно такой средой, Хань Юй стал той самой ириской, которую как ни стряхивай — всё равно не отлепишь.
На время Нового года доктор Сюэ специально разрешил Хэ Жань на несколько дней выйти из больницы, чтобы она могла немного отвлечься и расслабиться.
Юй Чжэнь повезло куда меньше: она всё ещё не могла вставать с постели и ходить.
В день выписки Хэ Жань завистливый взгляд Юй Чжэнь какое-то время делал каждый её шаг тяжёлым.
Глядя на лицо Юй Чжэнь, с каждым днём всё более худое, она и сама не знала, какими словами её утешить.
Сяо Хань всё ещё жил в деревне Сяочжоу, и Хэ Жань, едва у неё появлялось время, ехала к нему.
Когда Ян Вэньпин спрашивала, куда она собралась, Хэ Жань говорила только, что идёт встретиться с однокурсниками. Ян Вэньпин кое-что подозревала, но удержать её всё равно не могла.
Хэ Жань по-прежнему любила быть красивой: каждый раз перед выходом она надевала парик и слегка красилась.
Возможно, из-за того, что химиотерапию временно прекратили, в эти дни у неё улучшился аппетит, да и сил на разные дела стало больше.
Если бы не частые обмороки, с виду она почти ничем не отличалась бы от здорового человека.
В День святого Валентина Хэ Жань неожиданно получила от Сяо Ханя букет роз.
В её представлении он вовсе не был человеком, умеющим устраивать романтику.
Сяо Хань объяснил это просто: после того как открыл цветочную лавку, естественно, кое в чём стал разбираться.
Хэ Жань привстала на цыпочки и в ответ подарила ему лёгкий, едва коснувшийся губ поцелуй.
— Спасибо.
После этого они, как все самые обычные влюблённые, шли по улице плечом к плечу; их пальцы ни на мгновение не размыкались, а на шее у них был один шарф на двоих, чтобы согреться.
В полдень, посмотрев фильм, они отправились пообедать в чайный ресторан на пятом этаже торгового центра.
Но враги и правда часто сталкиваются на узкой дороге: стоило им войти, как они сразу увидели Хань Юя с его новой девушкой.
Сяо Хань посмотрел на Хэ Жань, глазами спрашивая, что она хочет делать.
Хэ Жань предпочла сделать вид, что ничего не заметила, взяла Сяо Ханя за руку и прямо повела его к местам в глубине зала.
Хань Юй, разумеется, тоже их увидел. Он холодно фыркнул и без всяких колебаний пошёл следом.
После того как Хэ Жань села, Хань Юй устроился неподалёку от них.
Официант подошёл налить им чай. Воспользовавшись этим промежутком, Хэ Жань повернула голову и искоса взглянула на Хань Юя.
Она не удержалась и с насмешкой сказала:
— Вот уж действительно призрак, от которого не отделаешься. Ты был в Пекине — он остался в Пекине. Ты вернулся в Гуанчжоу — он тоже вернулся в Гуанчжоу. Я уже начинаю подозревать, что он в тебя влюбился.
Сяо Хань по-прежнему не сумел оценить её чувство юмора и только молча, мрачно пил чай.
Как Хэ Жань и предполагала, этот обед не мог пройти спокойно.
Даже несмотря на то, что она намеренно игнорировала частые вызывающие взгляды Хань Юя, в конце концов Хань Юй всё же не выдержал и сам явился к их столу.
В тот момент Хэ Жань как раз пила суп. Хань Юй с важным, развязным видом подошёл к ним, притворно протянул:
— О-о. Никогда бы не подумал, что вы придёте на свидание в такой дорогой ресторан. — Хань Юй раз за разом криво улыбался, глядя на Хэ Жань. — Дай угадаю: за этот обед, конечно, платишь ты?
На его злую насмешку Хэ Жань и Сяо Хань словно по молчаливому согласию не обратили никакого внимания.
Хэ Жань смотрела только на Сяо Ханя. Она положила ему на тарелку кусочек уже нарезанного стейка и тихо сказала:
— Попробуй это.
Взгляд Хань Юя скользнул к букету роз, лежавшему у стола. Он дёрнул уголком рта, непонятно, с каким чувством.
Он протянул руку, взял букет, пару раз поиграл пальцами с лепестками и безжалостно оторвал один из них.
— Ты же вроде владелец цветочного магазина? Что ж такой скупой? На праздник — и всего один букет? По-моему, надо было дарить целую машину.
Двое напротив по-прежнему оставались невозмутимыми и, будто вокруг никого не было, продолжали обедать вдвоём.
Глядя на Хэ Жань, которая сидела рядом с Сяо Ханем нежной, зависимой птичкой, Хань Юй раздражался так, как не раздражался ещё никогда.
Наконец его терпение иссякло, и улыбка на лице больше не могла держаться.
Он с силой ударил ладонью по столу и громко заорал:
— Я с вами разговариваю! Оглохли, что ли?!
Внезапно взлетевший голос испугал Хэ Жань. Рука её дрогнула, ложка выскользнула и со звоном упала на пол.
Хань Юй лишь распалился ещё сильнее. Он обеими руками смёл всё со стола, и в одно мгновение всё оказалось опрокинуто; на полу воцарился хаос из посуды, чашек и еды.
Обжигающий суп брызнул Хэ Жань на щёку и на платье. Она спокойно взяла салфетку и аккуратно всё вытерла.
Под скатертью Сяо Хань незаметно сжал кулак и уже собирался встать, но Хэ Жань накрыла его руку своей и едва заметно покачала головой.
Одна ладонь не хлопает — Хэ Жань прекрасно понимала этот принцип. Достаточно, что Хань Юй сходит с ума в одиночку; им вовсе не нужно составлять ему компанию.
Внимание Хань Юя переключилось на Сяо Ханя. Он неторопливо подошёл к нему сбоку, криво усмехнулся и сказал:
— В тот раз я нечаянно тебя ранил. Честное слово, очень неловко вышло.
Говоря это, он протянул руку и схватил Сяо Ханя за левую руку. Лицо Хань Юя исказилось, он с жестокой силой сжал её.
— Интересно, тебе сейчас всё ещё больно?
Сяо Хань почти незаметно нахмурился, но не издал ни звука.
Хэ Жань поднялась и жестом подозвала официанта.
Она коротко объяснила ситуацию, и несколько охранников тут же выволокли потерявшего самообладание Хань Юя наружу.
Хэ Жань с холодным, суровым выражением лица отчитала стоявшую перед ней официантку:
— Что это за уровень у вашего ресторана? Вы даже таких психически ненормальных людей, мешающих другим спокойно есть, впускаете?
Официантка смотрела виновато и, опустив голову, сказала:
— Нам очень жаль. Это наша недоработка. Обещаем вам, что подобное больше никогда не повторится.
Но Хэ Жань не собиралась принимать одни извинения.
— Какой толк от извинений? Все блюда, которые мы заказали, теперь перевёрнуты. Кто будет оплачивать этот обед?
— Простите, простите. — Официантка несколько раз подряд поклонилась в пояс. — Я сейчас же оформлю заказ, и повара приготовят для вас всё заново.
— А сколько нам ждать, пока вы приготовите заново? — Хэ Жань, почувствовав свою правоту, не собиралась никого щадить. — Мы сейчас торопимся в другое место.
Официантка от её слов окончательно растерялась; лицо у неё стало беспомощным, она стояла на месте, не зная, что делать.
В конце концов им пришлось позвать управляющего залом, и только тогда вопрос удалось решить.
Управляющий лично извинился перед Хэ Жань, распорядился, чтобы повара немедленно приготовили им новый обед на двоих, и полностью снял плату за этот заказ.
Наевшись и напившись, Хэ Жань с довольным видом взяла Сяо Ханя под руку и вышла из ресторана.
Они один за другим вошли в лифт. Хэ Жань вскинула бровь, глядя на Сяо Ханя, и немного самодовольно сказала:
— Я сэкономила тебе деньги за обед. Не похвалишь?
Сяо Хань сжал губы и не улыбнулся; в глубине его глаз таилась задумчивость.
Возможно, из-за Хань Юя весь остаток дня Хэ Жань чувствовала, что человек рядом с ней стал говорить заметно меньше.
Она несколько раз смотрела на него, но он всё время слегка хмурил брови и выглядел рассеянным.
Хэ Жань тоже ничего лишнего не говорила, только молча крепче сжимала его руку.
В эти дни Ян Вэньпин следила за ней довольно строго, и Хэ Жань не могла не ночевать дома.
После ужина Сяо Хань повёл её обратно.
Они вошли в вилловый район пешком, не стали садиться в электрокар.
Держась за руки, они бесцельно бродили по дорожкам и сами не заметили, как оказались неподалёку от дома Хэ Жань.
У обсаженной деревьями аллеи в ночи была своя тёмная, глухая красота. Меж переплетённых ветвей висела круглая луна.
В темноте смутно виднелся слабый огонёк — это тлела сигарета у губ Сяо Ханя.
Говорят, у луны бывают ясные ночи и пасмурные, полнота и ущерб; у людей — радости и печали, встречи и разлуки. И всё же в этот миг, наверное, встреч было больше, чем расставаний.
Так, сами того не замечая, они дошли до каменной скамьи. Хэ Жань сказала, что хочет немного посидеть.
Салфеток с собой не было. Сяо Хань кое-как провёл ладонью по скамье несколько раз, смахнул пыль и только тогда позволил ей сесть.
Холодный ветер пробирал до костей. Хэ Жань выдохнула облачко тёплого воздуха и с силой потёрла руки.
— На улице слишком холодно, — сказал Сяо Хань. — Тебе лучше пораньше вернуться домой.
Хэ Жань прижалась к нему и не двинулась.
— Ничего. Посидим ещё немного.
Куртка у Сяо Ханя была достаточно просторной. Он застегнул молнию, укрыв её внутри почти целиком.
Хэ Жань спрятала лицо у него в воротнике, ближе к артерии на шее.
В этом месте она особенно отчётливо чувствовала его запах и его сердцебиение.
Хэ Жань тихо, мягко сказала:
— Сяо Хань, завтра мне нужно возвращаться в больницу.
— Угу.
Она спросила:
— Когда ты вернёшься в Пекин?
— Наверное, в конце месяца.
Подумав несколько секунд, она потребовала:
— Тогда перед отъездом ты должен хотя бы раз прийти ко мне.
Сяо Хань кивнул:
— Хорошо.
Вдруг Хэ Жань почувствовала на лице лёгкое колкое щекотание: оказалось, Сяо Хань опустил голову и тёрся подбородком о её щёку.
Всего за несколько дней у него снова отросла борода — короткая, неровная, покрывшая нижнюю челюсть и область у висков; на ощупь она была жёстковатой.
Хэ Жань подняла голову и в тусклом, безмолвном лунном свете внимательно его разглядела.
Всё было таким же, как в её первом впечатлении от него: глубокие, зрелые черты, бронзовая кожа. С такими чертами лица и окладистой щетиной он легко вызывал в воображении мужчину из ОАЭ, ведущего верблюда через бескрайнюю пустыню.
Хэ Жань невольно улыбнулась.
— Тебе идёт борода.
Сяо Хань ничего не ответил. Он всегда был одинаково невозмутим перед похвалой и унижением и никогда не считал, что в нём есть что-то особенно красивое.
Они посидели ещё немного, и Хэ Жань тихо позвала:
— Поцелуй меня.
Сяо Хань коснулся рукой бороды и чуть замялся:
— Колется.
Хэ Жань улыбнулась:
— Ничего.
Она закрыла глаза, ожидая, пока он медленно склонится к ней.
Их губы соприкоснулись. Тепло вокруг них, передаваясь через объятия и поцелуи, будто поднималось ступень за ступенью.
Быть окружённой заботой, быть укрытой им — даже без всяких ухищрений Сяо Хань мог дать ей огромное, почти бездонное удовлетворение.
Казалось, душа так упрямо привязывается к этому миру лишь ради такой минуты нежности.
Даже если однажды ей суждено уйти, по крайней мере, эта жизнь уже не была напрасной дорогой.
Сяо Хань целовал её, сплетаясь с её языком, и одновременно крепко согревал в ладонях её маленькие руки, но они всё равно оставались ледяными.
Хэ Жань долго не хотела заканчивать. Сяо Ханю пришлось самому отстраниться раньше.
Он выпрямился и серьёзно сказал:
— Тебе сейчас ни в коем случае нельзя мёрзнуть. Быстрее домой.
Хэ Жань смотрела на него с явным нежеланием расставаться, но Сяо Хань оставался суровым и непреклонным.
Она легонько потёрлась о уголок его губ, но он и тут не поддался.
Хэ Жань вздохнула и поднялась.
— Ладно. Пойдём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
