На рейсе из Гуанчжоу в Пекин.
Хэ Жань сидела у окна в первом классе и без малейшего интереса смотрела вниз, на ночные огни города, раскинувшиеся где-то далеко под облаками.
Она только что с трудом съела немного хлеба, который раздала стюардесса, и организм тут же отреагировал.
В желудке всё переворачивалось, её несколько раз едва не вырвало, но она изо всех сил сдерживалась.
В нынешнем состоянии Хэ Жань совершенно не могла переносить такие переезды и перелёты, но она всё равно приехала.
Не спросив ни у кого разрешения, выйдя из парикмахерской, она без колебаний поймала такси и помчалась в аэропорт.
Ни ради чего.
Просто чтобы увидеть его хотя бы один раз.
Перед посадкой самолёт попал в воздушные потоки и его долго, беспрерывно трясло. У Хэ Жань и без того кружилась голова, сил почти не было, а после этой затяжной тряски ей стало ещё хуже.
Она смотрела на своё отражение в стекле — на лицо без единого следа жизни — и всерьёз боялась, что вот так и отдаст концы прямо в самолёте.
По словам Ян Вэньпин, это было бы уж слишком позорно — выставить себя на посмешище.
Через полчаса самолёт постепенно остановился на взлётно-посадочной полосе.
Хэ Жань вышла из салона с пустыми руками. Едва тело коснулось резкого холодного воздуха, она невольно вздрогнула.
Вместе с потоком людей она вошла в зал прилёта и остановилась посередине, оглядываясь по сторонам. Народу было не слишком много, но всё равно вокруг царила шумная суета.
Хэ Жань не увидела Сяо Ханя.
Зато Сяо Хань нашёл её первым.
На ней была вязаная шапка, толстая маска закрывала большую часть лица, наружу выглядывали только глаза. Хэ Жань даже не понимала, как он вообще сумел её узнать.
Почувствовав, как ей на плечи легло пальто, ещё хранившее тепло чужого тела, она обернулась.
Сяо Хань стоял прямо за ней. Он всё такой же высокий и худой; левая рука была обмотана толстым слоем бинтов и подвешена на повязке к шее.
Взгляд Хэ Жань задержался на его лице очень надолго.
Вокруг рта у него отросла неровная щетина; неизвестно, сколько дней он не брился. Выглядел он измотанным, опустившимся и неряшливым.
Хэ Жань уже собиралась заговорить, но Сяо Хань опередил её и строго, сурово сказал:
— Ты совсем безрассудная. В такой критический момент как ты могла самовольно выписаться из больницы?
Хэ Жань ответила ещё злее:
— Я сейчас всё ещё в ярости. Не разговаривай со мной таким тоном. Я не хочу с тобой ссориться.
Сяо Хань крепко сжал губы и замолчал.
Хэ Жань встретила его взгляд и не уступила ни на шаг.
Через какое-то время Сяо Хань сделал шаг вперёд, взял её за руку и сказал:
— Вернёмся домой — поговорим.
В феврале пекинская зима ещё не закончилась.
Стоило выйти из аэропорта, и холод стал ещё ощутимее: мороз пробирал до костей, северный ветер резал лицо.
Тело Хэ Жань было слабым; простужаться ей сейчас было категорически нельзя.
Сяо Хань широким, стремительным шагом подошёл к обочине и уже не стал думать ни о какой очереди. Он открыл заднюю дверь такси и прямо усадил её внутрь.
Хэ Жань назвала водителю адрес. В доме у Сяо Ханя не было отопления, поэтому они поехали в квартиру, которую она снимала неподалёку от университета.
Сидя на заднем сиденье, они продолжили разговор, прерванный в аэропорту.
Хэ Жань посмотрела на его руку и спросила:
— Что у тебя за травма?
— Лёгкий перелом. Днём был в больнице на повторном осмотре, уже ничего серьёзного.
Хэ Жань прищурилась:
— Это Хань Юй сделал?
Сяо Хань не ответил.
Она пристально смотрела на него и продолжала допытываться:
— Так вот из-за этого ты всё время не хотел приезжать ко мне?
Сяо Хань по-прежнему молчал.
Хэ Жань тяжело фыркнула:
— Ты получил травму, ничего мне не сказал, ещё и прятался от меня. Ты хоть понимаешь, что я сейчас чувствую?
Она широко раскрыла глаза и уставилась на него:
— Вот если я потом тяжело заболею и до самой смерти буду прятаться, не показываясь тебе, тогда посмотрим, каково тебе будет.
— Всё, хватит. Не говори так. — Сяо Хань вовремя перебил её.
Он медленно притянул её к себе и только спустя долгое время сказал:
— Я был неправ.
Этот жест означал признание вины.
Хэ Жань изо всех сил ущипнула его за бедро и, услышав, как он втянул воздух, наконец немного утолила злость.
Когда они вернулись домой, первым делом включили отопление.
Рука Хэ Жань всё ещё оставалась в руке Сяо Ханя. Не отпуская его, она прямо повела его к кровати.
Сяо Хань сел, прислонившись к ней, а Хэ Жань перекинула ногу и устроилась у него на коленях.
Лицом к лицу. Лбы соприкасались, дыхание смешивалось.
Хэ Жань быстро загоралась гневом и так же быстро остывала.
Сяо Хань снял с неё маску. Это лицо было ему знакомо, но теперь оно стало ещё худее, чем прежде.
Черты у Хэ Жань нельзя было назвать счастливыми: острый подбородок, маленький нос, тонкие мочки ушей. И всё же в ней было что-то такое, отчего хотелось её жалеть и беречь.
Хэ Жань тихо спросила:
— Скучал по мне?
— Скучал.
Она улыбнулась:
— По чему скучал?
— По всему.
— Сильно?
Сяо Хань не ответил. Его сухие губы потянулись к ней.
Щетина у него отросла, кололась и щекотала лицо. Хэ Жань с отвращением увернулась:
— Не смей меня целовать.
Сяо Хань остановился и немного растерянно посмотрел на неё.
Хэ Жань положила обе руки ему на плечи и, не отрывая горящего взгляда, сказала:
— Сяо Хань, ты видишь? Я всё ещё на уколах. Даже если мне трудно ходить, даже если я не могу есть, я всё равно приехала к тебе. Поэтому в будущем, когда я буду скучать по тебе, ты, даже ослепнув и переломав ноги, всё равно должен будешь нестись ко мне без остановки.
Она произнесла это твёрдо, как приговор:
— Я смогла — значит, и ты сможешь.
— Хорошо. — Сяо Хань кивнул. — Обещаю.
Хэ Жань не мигая смотрела ему в глаза и заключила с ним условие:
— Я не буду скрывать от тебя своё состояние. И ты, если столкнёшься с трудностями, тоже не имеешь права ничего от меня скрывать.
Рука Сяо Ханя скользнула ей за спину, легла на гладкий затылок. Он осторожно погладил кожу головы, теперь не прикрытую волосами.
— Хорошо.
Хэ Жань наполовину спрятала лицо у него на груди, и тело её постепенно согрелось.
Она подняла голову и кончиком языка легко коснулась его выступающего кадыка. Намёк был понятен без слов.
Спина Сяо Ханя напряглась. Он помедлил несколько секунд и спросил:
— Тебе можно? Тело выдержит?
Хэ Жань беззвучно улыбнулась:
— Не выдержит — всё равно придётся выдержать.
Она привычным движением расстегнула его джинсы. Неожиданно оказалось, что он уже давно был готов.
Похоже, за эти дни без близости его тело и правда стало чувствительнее.
Как мужчины не могут оторваться от женской груди, так и Хэ Жань была привязана к этой части тела Сяо Ханя.
Она никогда не считала её ни пугающей, ни грубой. Даже когда желание спадало, ей всё равно нравилось смотреть на неё в покое.
Что уж говорить теперь, когда в ней была вся сила его мужского тела, вся его молодая горячая кровь. Любую женщину влечёт эта самая первобытная мужская энергия.
Хэ Жань медленно опустилась на него. Долгожданное соединение заставило их обоих тихо выдохнуть.
Одна рука Сяо Ханя не двигалась, другой он обнял её за талию, позволяя ей опереться на себя.
Боясь где-нибудь причинить Хэ Жань боль, он не смел приложить ни малейшего усилия и лишь позволял ей самой неторопливо задавать ритм.
— Хорошо… — Хэ Жань прищурилась, и изгиб её губ стал похож на улыбку изящной кошки.
— Будь послушной. — Сяо Хань нежно поймал её губы; на этот раз она не отвернулась. Он шепнул ей на ухо: — Завтра возвращайся в Гуанчжоу.
— Мм… — из горла Хэ Жань вырвался протяжный звук. Лишь спустя какое-то время она сказала: — Ты поедешь со мной.
Сяо Хань молчал, задумавшись.
Хэ Жань продолжила:
— Ты ведь обещал приехать со мной в Гуанчжоу на Новый год. Через несколько дней уже канун Нового года.
Сяо Хань подумал и наконец кивнул:
— Хорошо. Завтра я съезжу домой, соберу вещи, а днём поедем.
Только тогда Хэ Жань довольно улыбнулась:
— Хорошо.
После близости она вся вспотела и захотела принять душ, но Сяо Хань, боясь, что она простудится, не позволил.
Он пошёл в ванную, набрал таз горячей воды, намочил полотенце и стал обтирать её.
Хэ Жань лежала на кровати, блаженно щурясь, и наслаждалась его заботой — такой внимательной, что, казалось, в ней не было ни единой упущенной мелочи.
Вдруг она о чём-то вспомнила, села и потянулась к изголовью за сумкой.
Из сумки она достала парчовый мешочек и ножницы.
Сяо Хань смотрел на неё, не понимая.
— Что это?
Хэ Жань объяснила:
— Ты же говорил, что любишь мои волосы.
Она протянула ему вещи. Сяо Хань с сомнением открыл мешочек.
Внутри и правда лежала прядка чёрных коротких волос, перевязанная маленьким узелком из красной нити.
Хэ Жань сказала:
— Сегодня, когда брили голову, я специально оставила немного. На память.
Он держал эту тонкую прядь в обеих ладонях, и взгляд его постепенно потемнел.
Ему хотелось что-то сказать, но в конце концов он лишь молча отложил её в сторону, взял полотенце и продолжил обтирать Хэ Жань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
