Чжоу Чэн и Кан Вэй отправились в деревню.
Машину даже не пришлось заезжать в деревню Дахэ — стоило остановиться у обочины и перемолвиться парой слов с работавшими в поле женщинами, как те наперебой принялись выкладывать сплетни деревни Дахэ. О семье Ся из деревни Дахэ можно было рассказать две вещи. Первая — их старшая внучка Ся Цзыюй поступила в университет, став настоящим золотым фениксом, вылетевшим из крестьянского гнезда, и примером для подражания всем местным детям:
— В этой школе уезда мало кто в этом году поступил на бакалавриат, и Ся Цзыюй — одна из них. Красавица, лицо овальное, брови густые, глаза большие, косы черные да блестящие — кто бы не захотел взять такую в невестки? Но у нее уже есть жених, тоже студент, под стать ей.
— Видно, предки семьи Ся на том свете благоволят, сколько же они благовоний сожгли, чтобы в доме студент появился!
— Всю удачу деревни Дахэ себе заграбастали.
— Вот поэтому остальные внучки в семье Ся и не вышли ростом.
— Ну почему же, есть одна приметная, разве Ся Сяолань не из таких?
Стоило упомянуть Ся Сяолань, как женщины злорадно заухмылялись. Они принялись пристально разглядывать Чжоу Чэна и Кан Вэя: раз двое молодых людей расспрашивают о Ся Сяолань, неужели эта «порванная обувь» снова принялась за старое?
Кан Вэю даже не пришлось вытягивать из них информацию — женщины наперебой выложили всю подноготную Ся Сяолань.
Семья Ся жила вместе, не разделяя хозяйство: три сына теснились в одном большом дворе. На троих братьев приходилось шестеро детей — четыре девочки и три мальчика. Ся Сяолань была второй по старшинству среди внуков, а самой старшей была та самая студентка Ся Цзыюй. Три брата Ся: старший Ся Чанчжэн, средний Ся Дачжун (отец Ся Сяолань) и младший Ся Хунбин.
У Ся Чанчжэна были сын и дочь, и самая успешная, Ся Цзыюй, была из семьи старшего брата.
Ся Дачжун и его жена Лю Фэнь за долгие годы вырастили единственную дочь — ту самую «порванную обувь» Ся Сяолань.
У Ся Хунбина же были дочь и двое сыновей.
Разобравшись по косточкам, сколько в семье Ся человек, они перешли к делам Ся Сяолань:
— Да она просто мучительница для всей семьи! Неженка, работать не хочет, а ведь в деревне дочерей растят не как барышень. В отличие от своей двоюродной сестры, к учебе она была не способна, еле-еле окончила среднюю школу, а дальше не пошла. Сама трудиться не желает, зато чужие плоды обрывать — мастерица. Несколько лет назад в уезд прислали последнюю партию городской молодежи, и один из них попал в деревню Дахэ. Парень был видный, к знаниям тянулся, говорят, все эти годы работал и книг не бросал. Так они с Ся Цзыюй и сошлись — было о чем поговорить. В этом году оба поступили в университет и открыто объявили об отношениях родителям. И тут началось — эта Ся Сяолань, из зависти, что сестра и в университет поступила, и мужика хорошего отхватила, решила его отбить. Выбрала время, когда сестры не было дома, и среди бела дня разделась догола, чтобы соблазнить будущего зятя!
— А будущий зять оказался человеком честным, взял да и отвел раздетую невестку домой.
— Тьфу, будущий зять на крючок не попался, так она с Чжан Эрлаем из соседней деревни кувыркаться начала?
— Соблазнить зятя не вышло, старшая сестра ее даже не упрекнула, но слухи-то поползли. Старшие в семье принялись ее стыдить, так она давай то об стену головой биться, то в реку прыгать!
— Да все это притворство, не померла ведь, только из дома Ся ее выставили.
— Даже мать ее под раздачу попала, обе вернулись в родительский дом… Семье Лю тоже не повезло.
Женщины не просто сплетничали, а описывали всё в красках. Мужчины, работавшие в поле, тоже посмеивались: позорные выходки Ся Сяолань стали отличной темой для разговоров, помогавшей скоротать время за трудом.
Кан Вэй слушал это, и у него в голове не укладывалось: он и представить не мог, что у той красавицы, которая так поразила его при первой встрече в закусочной, было столь бурное прошлое. Она ничуть не уступала столичным девчонкам, ошивающимся на улицах, — просто кремень! Вот только даже те хулиганки дорожили своей репутацией и вряд ли сглупили бы так, как Ся Сяолань, выставив свои беспорядочные связи на всеобщее обозрение.
Неужели нельзя было вести себя потише?
И эта история с соблазнением зятя… Обязательно было делать это средь бела дня? Неужели не могла дождаться темноты!
Кан Вэй не смел взглянуть на выражение лица Чжоу Чэна.
Чжоу Чэн молча сидел на корточках у дороги и слушал. У обоих уже ноги затекли, когда рассказы о похождениях семьи Ся наконец подошли к концу. Выслушав всё, Чжоу Чэн так же молча жестом позвал Кан Вэя в машину и не проронил ни слова. Кан Вэй подумал, что Чэнцзы-гэ только-только решил влюбиться, да вот беда — со зрением подкачало, сразу выбрал Ся Сяолань; небось, на душе у него сейчас кошки скребут.
Проявив чуткость, он решил впредь не упоминать ни её имени, ни всей этой истории. Всё равно Чэнцзы-гэ больше не будет заниматься этим делом, поводов заезжать в уезд Аньцин у него станет мало, и со временем этот позорный эпизод забудется.
Вернувшись в гостиницу, Кан Вэй собрался было паковать вещи и выписываться, но Чжоу Чэн его окликнул:
— Ты чего это?
Кан Вэй осторожно пояснил:
— Разве мы не спешим в Пекин? Ну, или можем уехать завтра утром, в этой дыре всё равно делать нечего.
Чжоу Чэн закурил, и его красивое лицо подернулось дымкой, так что Кан Вэй не мог разобрать выражения его глаз:
— Кто сказал, что мы уезжаем? А ну, положи вещи на место.
Кан Вэй не верил своим ушам: неужели они остаются даже после такого?
— Чэнцзы-гэ, ты ведь не собираешься устраивать ей очную ставку? Не советую, женщины — те еще лгуньи!
Ся Сяолань наверняка ни в чем не признается! Кто же в здравом уме подтвердит такое? Люди склонны приукрашивать свои поступки. Просто Чжоу Чэн раньше никогда ни с кем не встречался, вот с первого же раза и угодил в лапы к настоящей лисице-оборотню. У них слишком разные весовые категории, вот она его и околдовала. А всё, что Ся Сяолань наговорила в ресторане — это просто игра в недотрогу: решительно отказала, чтобы Чжоу Чэну еще сильнее захотелось её заполучить.
Как ни старался Кан Вэй взывать к чувствам и разуму, переубедить Чжоу Чэна ему не удалось. С самого детства тот был человеком крайне волевым и обладал задатками лидера, так что вся их компания молодежи всегда слушалась Чжоу Чэна. На него был такой спрос, а он, судя по всему, собрался погубить себя из-за какой-то деревенщины. Кан Вэй готов был лопнуть от досады.
— Брат, остынь, подумай хорошенько.
— Сяо Вэй, знаешь, почему ты зовешь меня братом?
Вопрос Чжоу Чэна был совершенно не к месту. Кан Вэй уставился на него.
Чжоу Чэн же был краток:
— Потому что ты дурак.
Кан Вэй подумал: «Уж всяко не дурнее тебя — это ведь тебе лисица голову заморочила».
— Завтра разыщи мне этого Чжан Эрлая. Он из деревни Шипоцзы, имя и фамилия известны, думаю, найти его труда не составит.
Неужели он решил объясниться с полюбовником Ся Сяолань?
Ну, раз надо — так надо. Видимо, Чэнцзы-гэ всё еще не оставляет надежды.
— Брат, а ты со мной не пойдешь?
Чжоу Чэн покачал головой:
— Твоя невестка завтра приедет в город продавать яйца, боюсь, ей одной будет слишком тяжело!
У Кан Вэя отпала челюсть.
Он-то думал, Чэнцзы-гэ хочет прижать Ся Сяолань к стенке, а тот, оказывается, переживает, как бы она не перетрудилась? Но раньше ведь Ся Сяолань как-то справлялась одна! Кан Вэй не стал спорить с человеком, который явно не в себе: что ж, разыскать Чжан Эрлая из деревни Шипоцзы — так разыскать. Может, если задержаться в уезде Аньцин еще на денек, Чэнцзы-гэ наконец образумится?
Рано утром на следующий день Кан Вэй на машине отправился в деревню Шипоцзы. Она находилась в той же стороне, что и деревня Дахэ, и получила свое название из-за каменной пристани на берегу реки. Кан Вэй не боялся столкнуться с Ся Сяолань. Чжоу Чэн, как и прежде, ждал на перекрестке. Не было еще и семи утра, когда показалась Ся Сяолань на велосипеде.
— Брат Чжоу!
Ся Сяолань нажала на тормоза. Она не ожидала, что он снова будет поджидать её здесь — видимо, дурная слава его и впрямь не отпугнула. Мужчинам плевать на репутацию женщины в двух случаях: либо он влюблен без памяти и, кроме неё самой, его не волнуют ни обстоятельства, ни слухи, ни семья; либо он просто хочет поразвлечься и не собирается на ней жениться — тогда какая разница, что о ней болтают?
Ся Сяолань не знала, к какому типу относится Чжоу Чэн, но пока что он вел себя вполне уважительно, поэтому она общалась с ним как с обычным приятелем.
— Ты сегодня снова рано.
Ся Сяолань кивнула:
— Сегодня я не буду продавать яйца в уезде Аньцин, поэтому выехала пораньше — хочу съездить в столицу провинции, осмотреться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
