Двое влюбленных студентов ехали на поезде из Пекина в Шанду. Пока Ся Сяолань все еще была в пути в Янчэн, Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа, обвешанные сумками и тюками, уже прибыли на вокзал Шанду.
Экономика Шанду, безусловно, отставала от столичной, но, будучи крупнейшим железнодорожным узлом, его вокзал считался одним из самых масштабных в стране. Здесь всегда было не протолкнуться от транзитных пассажиров. Ван Цзяньхуа тащил на себе почти весь багаж; к счастью, Ся Цзыюй не была неженкой. Когда им наконец удалось выбраться из толчеи на вокзале, оба выглядели довольно измотанными.
У Ван Цзяньхуа пробудились неприятные воспоминания. Он-то думал, что, поступив в университет, навсегда покинет провинцию Юнань, но связи с этими местами никак не желали рваться. Ссылка «в деревню», конечно, не относилась к числу приятных моментов его жизни, хотя то место, где он обретался раньше, было еще хуже деревни Дахэ — тогда он приложил все силы, чтобы сменить место ссылки.
— Пойдем, не заставляй родителей ждать.
Они собирались вместе зайти в закусочную Чжан, чтобы обосноваться в уездном городе и лишь через несколько дней отправиться в деревню Дахэ.
В уездном городе было чище и опрятнее; Ся Цзыюй тоже презирала нищую деревню Дахэ. Еще ей хотелось, чтобы Ван Цзяньхуа увидел, каким тяжелым трудом дается работа в закусочной. Хоть она и тратила деньги на семью Ван, ей не хотелось, чтобы те думали, будто средства достаются ей от семьи Ся без всякого труда.
Ся Цзыюй специально не позволила родным встречать их на вокзале, и они с Ван Цзяньхуа доехали до уезда Анцин на рейсовом автобусе. В Первой средней школе уезда Анцин уже начались каникулы, к тому же часть клиентов переманила закусочная Хуан Сао, так что даже притворяться не пришлось — дела в закусочной Чжан шли довольно вяло.
Ся Хунся, крутившая головой по сторонам, первой заметила прибывших.
— Тётя, дядя, Цзы Юйцзе вернулась!
Ся Хунся с восторженным лицом подбежала и перехватила из рук Ся Цзыюй тяжелые вещи. Ся Цзыюй с улыбкой заметила:
— Хун Ся, за полгода ты так похорошела!
Хун Ся, сияя от радости, назвала Ван Цзяньхуа «зятем».
Ван Цзяньхуа кивнул.
С Ся Хунся он был знаком шапочно — в деревне Дахэ они почти не общались. Зато с другой сестрой Ся Цзыюй он был знаком даже слишком хорошо.
Вышли Чжан Цуй и Ся Чанчжэн. Ван Цзяньхуа поздоровался с дядей и тётей, и Чжан Цуй не могла скрыть довольной улыбки.
— Цзыюй, зачем ты позволила Цзяньхуа накупить столько всего? Совсем не думаешь, глупая девчонка!
Ван Цзяньхуа опередил Ся Цзыюй:
— Тётя, это мой долг.
Чжан Цуй осталась очень довольна. Когда они только начали встречаться, Ван Цзяньхуа вел себя с неохотой; его отношение не только к ней, но и к самой Ся Цзыюй было отстраненным и холодным. Но полгода совместной учебы смогли растопить даже ледяное сердце. Теперь Ван Цзяньхуа всячески выказывал Ся Цзыюй уважение, и та в душе ликовала.
Ван Цзяньхуа был высоким и статным. Цзян Лянсян, умирая от зависти, шепнула мужу, Чжан Маньфу:
— А у племянницы-то судьба завидная.
Чжан Маньфу полностью согласился. Это же его племянница, конечно, ей везет!
Ван Цзяньхуа оглядел обе лавки: внутри все было прибрано, столы и скамьи вытерты дочиста. На стене висел список блюд и ценник, написанный кистью; по почерку сразу было видно, что писала Ся Цзыюй.
Ся Цзыюй покраснела:
— Мой почерк не сравнится с твоим.
Хотя она усердно училась с самой начальной школы, пробелы в базовых знаниях невозможно было восполнить в одночасье. Несмотря на то, что в свои худшие времена Ван Цзяньхуа батрачил в деревне Дахэ, он происходил из знатной семьи и с детства получил прекрасное образование: он не только мастерски владел каллиграфией, но и умел рисовать. У Ся Цзыюй не было такой подготовки, а в университете многие ее однокурсники были людьми одаренными и разносторонними, из-за чего она чувствовала себя уязвленной и проявляла излишнюю чувствительность.
Ван Цзяньхуа улыбнулся и перевел тему:
— Тогда я перепишу его для лавки. Надеюсь, дядя и тётя не обидятся на меня за перевод бумаги и туши.
Разве могли они обидеться? Ведь писал будущий зять.
Ся Цзыюй говорила, что Ван Цзяньхуа ждет великое будущее, и сейчас это уже начинало проявляться. Он поступил в тот же университет, что и она, но его успехи в учебе были куда значительнее.
Теща не могла налюбоваться на такого зятя.
Ся Цзыюй пришлось напомнить матери об отдыхе, и та спохватилась:
— Ох, ну и память у меня! Вы, верно, утомились в поезде? Быстрее идите во двор, отдохните, а я сейчас приготовлю вам поесть.
Оказалось, что за торговым помещением находился дворик, где обычно жили все пятеро работников лавки. Комнат было всего четыре, поэтому Ся Цзыюй пришлось тесниться на одной кровати с Ся Хунся, а Ван Цзяньхуа выделили отдельную комнату. Чжан Цуй с мужем очень дорожили зятем: в комнате не только навели идеальный порядок, но и постелили одеяло, набитое хлопком нового урожая. Зимой в провинции Юнань часто шел снег, но здесь, в отличие от Северо-Востока, не было принято возводить каны — и в городах, и в деревнях спали на обычных кроватях. Чжан Цуй заранее протопила комнату печью и положила под одеяло две грелки.
Ван Цзяньхуа поначалу хотел просто прилечь, но одеяло было таким теплым и мягким, что он незаметно для себя уснул.
Ся Хунся тарахтела без умолку, расспрашивая Ся Цзыюй обо всем подряд. Вошла Чжан Цуй с двумя чашками лапши:
— Сначала перекусите. А где Цзяньхуа?
Ся Цзыюй заглянула в комнату:
— Он спит. Я поем в зале.
Чжан Цуй посмотрела на вторую порцию лапши ручной лепки с яйцом-пашот: если лапша слипнется, будет уже невкусно. Ся Цзыюй тут же передала чашку сестре:
— Хун Ся, ешь ты сначала.
— Все-таки сестра меня любит! — радостно воскликнула Ся Хунся.
Чжан Цуй едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Хотя она не платила Ся Хунся жалованье за работу в лавке, трехразовым питанием ту не обделяли. Девчонка была ленивой и вечно голодной, как будто в нее бес вселился: толку от нее было мало, зато с переезда в Анцин она заметно округлилась.
Чашка лапши отвлекла внимание Ся Хунся, от расспросов которой Ся Цзыюй порядком устала. Покончив с едой и видя, что Ван Цзяньхуа все еще не проснулся, она сказала Чжан Цуй, что хочет немного прогуляться.
— Многие вещи везти из Пекина было слишком далеко, докуплю что-нибудь здесь, в уезде.
Ся Хунся тоже хотела увязаться за ними, но Чжан Цуй оставила ее в лавке.
Когда Ся Цзыюй и Чжан Цуй отошли на десяток метров, Ся Цзыюй первым делом спросила про Ся Сяолань:
— В телеграмме всё было как-то туманно. Мама, расскажите мне все подробно.
С чего начать? Чжан Цуй и сама не понимала, откуда у Лю Фэнь взялась смелость подать на развод, но, в конце концов, та окончательно порвала с семьей Ся, и теперь Чжан Цуй было не за что зацепиться, чтобы насолить ей.
— Староста из родной деревни Лю Фэнь оказался мужиком боевым. Мало того что поддержал ее в разводе, так еще и пообещал выделить ей землю и участок под дом.
Чжан Цуй уже несколько лет жила в городе, и дела в закусочной шли неплохо, но ее менталитет не изменился. Крестьянину нужны дом и земля. В городе хорошо зарабатывать деньги, но ни одна квартира в этих многоэтажках ей не принадлежала. И как бы Чжан Цуй ни презирала деревенскую жизнь, земля и дом в деревне Дахэ оставались ее единственной опорой.
«Надо же, какая удача», — подумала Ся Цзыюй. Впрочем, получить клочок земли и хижину в деревне — невелика заслуга. Чем дальше Ся Сяолань переедет, тем лучше — меньше шансов, что она столкнется с Ван Цзяньхуа.
Она спросила, что сталось с Чжан Эрлаем. Чжан Цуй и сама знала немного: только то, что он попался на краже общественных средств как раз во время кампании по усилению борьбы с преступностью и за один раз схлопотал пожизненное. Ся Цзыюй кивала, слушая, а затем заговорила о конкуренции с закусочной Хуан Сао:
— Я смотрю, дела в лавке идут уже не так хорошо, как прежде? Подобного соперничества не избежать. Люди завидуют, видя, сколько наша семья заколачивает денег. Не удивлюсь, если скоро у ворот Первой средней школы уезда Анцин столовые будут на каждом шагу… Впрочем, пара тысяч в год с закусочной Чжан все равно будет выходить.
Ся Цзыюй взглянула на мать:
— Я ведь говорила вам? Мне в любой момент может понадобиться крупная сумма денег — может, несколько тысяч, а может, и все десять. Я не собираюсь оспаривать право брата на лавку, но эти деньги должны быть наготове, когда они мне потребуются!
Чжан Цуй немного замялась:
— Мать понимает.
Десять тысяч… Это сколько же чашек лапши ей нужно продать? Чжан Цуй не знала, зачем Ся Цзыюй такие деньжищи, и сердце у нее обливалось кровью. Чтобы сосредоточиться на заработке, супруги оставили десятилетнего сына в деревне на попечении родственников. Дочь выбилась в люди, и теперь они надеялись, что сын пойдет еще дальше. Они уже договорились в следующем году забрать Ся Цзюньбао в Анцин и устроить его в школу. А это, несомненно, потребует немалых расходов.
Чтобы сменить тему, Чжан Цуй упомянула о том, что Ся Сяолань сейчас учится в выпускном классе Первой средней школы:
— И как только она умудрилась списать, чтобы поступить в Первую среднюю школу…
Ся Цзыюй почувствовала звон в ушах и панику. О таком важном деле её мать, надо же, упомянула лишь в самом конце — к чему все эти разговоры о разводе Лю Фэнь, о делёжке земли? Ни черта в этом толку!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
