Ли Фэнмэй до смерти надоела Лю Фан.
У той и у Лян Хуань глаза вечно на макушке — на кого они только не смотрят свысока? Подумаешь, помощь в 4000 юаней, будто никто, кроме них, таких денег не видел!
Перед Новым годом в «Голубом фениксе» продажи шли вовсю, 4000 юаней там можно было заработать за пару дней. Сяолань и ее мать как раз планировали ремонт, и денег у них хватало — Сяолань получила двенадцать тысяч юаней дивидендов. Ли Фэнмэй и самой перепало восемь тысяч; эти деньги не нужно было пускать в оборот, так что ими можно было распоряжаться свободно. На двадцать тысяч какой только дом не отгрохаешь!
С женой старшего брата Лю Фан тоже не ладила.
Она больше не хотела ходить вокруг да около — приезд к родне принес ей одно лишь раздражение. Хотелось поскорее закончить дела и уехать с Лян Хуань домой. Когда Лян Хуань услышала, что семья собирается безвозмездно отдать второй тете и кузине 4000 юаней, она наверняка закатила бы скандал, если бы отец только что по-настоящему не разозлился. И все равно Лян Хуань так надула губы, что на них можно было вешать кувшин с маслом!
— Вторая сестра, послушай меня. Кроме денег и устройства на работу, я хочу сосватать Сяолань! Семья у жениха — лучше не сыщешь, и требования к невестке у них высокие. Самому парню нравятся только красавицы, а на происхождение и прописку его родные и не посмотрят. Стоит Сяолань выйти за него, с таким-то достатком она горя знать не будет. Работу ей справят непыльную, вопрос с пропиской решат. А через пару лет, как родит ребенка, она и тебя сможет к себе в город забрать! Такую завидную партию днем с огнем не сыщешь, кабы не Лян Хуань еще мала была… В общем, Сяолань за ним точно не пропадет!
На лице Лю Фан читалось самодовольство.
Вот оно что!
Все странности наконец-то получили объяснение.
Лян Бинань не хотел раскрывать карты так быстро. Он полагал, что лучше наведаться еще пару раз, а потом как бы невзначай завести об этом разговор — так вышло бы естественнее.
Но раз уж сказано, то сказано. Лян Бинань и сам считал, что к условиям со стороны жениха не придерешься.
Далеко не всегда брак с горожанином позволял сменить сельскую прописку на городскую. Для этого нужно было ждать подходящего случая, и зачастую сменить статус жителя было сложнее, чем устроиться на работу. Неизвестно, сколько людей годами стояли в очередях ради такой возможности.
К тому же, та семья не возражала против того, что родители невесты в разводе, и соглашалась, чтобы Сяолань после рождения ребенка забрала Лю Фэнь к себе.
Такие условия и впрямь днем с огнем не найти.
Если бы Лян Бинань, вернувшись в деревню Цицзиньцунь, не увидел нынешнюю Ся Сяолань, он бы еще засомневался, приглянется ли она жениху. Но теперь его сердце было спокойно: племянница, которую он не видел несколько лет, действительно стала писаной красавицей. Неудивительно, что в семье Ся из-за нее вышло столько проблем. Лян Бинань предлагал деньги, лично приехал к семье Лю и, отбросив чиновничью спесь, взялся за сватовство лишь потому, что семья жениха была очень влиятельной в уезде Хэдун… Семье Лян до них было далеко. Продвинется ли Лян Бинань дальше по карьерной лестнице — зависело лишь от одного их слова.
Ли Фэнмэй слушала это с каким-то странным чувством. Неужели Лю Фан на сей раз и правда вернулась с добрыми намерениями?
Лю Фан понизила голос, продолжая уговаривать вторую сестру:
— К тому же, репутация этой девчонки, Сяолань… Уезд Хэдун далеко, там никто ничего не узнает.
Лю Фэнь будто пчела ужалила:
— Что не так с репутацией Сяолань? Она чиста как снег, а ты ей родная тетка и не должна повторять чужие сплетни!
Раньше Лю Фэнь тоже думала, что Сяолань нужно искать мужа подальше от родных мест. Но то было раньше. Чжан Эрлай осужден, слухи постепенно утихли, и мысли Лю Фэнь переменились.
Лицо Лю Фан выражало полное недоверие: «Да ладно, я и так всё знаю, можешь не притворяться», — и это было Лю Фэнь крайне неприятно.
Она не удержалась и добавила:
— К тому же, у Сяолань уже есть жених, к чему ей эти смотрины!
Лю Фэнь замотала голвой. Она едва не забыла про Чжоу Чэна!
Лю Фан тут же вскинулась, будто ей наступили на хвост:
— Только что говорили, что это не помолвка Сяолань! Я видела, как тот парень из семьи Чэнь во время обеда глаз с нее не сводил и весь раскраснелся. Сестра, не глупи! Сяолань такая красавица, ей нужно в городе жить в свое удовольствие, а не выходить за деревенщину из семьи Чэнь и пахать в поле!
Лю Фан не боялась Чэнь Ван Да. Всего лишь сельский староста, семья по деревенским меркам зажиточная, но разве они сравнятся с городскими?
Ся Сяолань к этому моменту уже вдоволь насмотрелась на это представление. Семья тети явно притомилась играть свои роли. Не желая, чтобы Лю Фан и дальше изводила ее мать, она вступила в разговор:
— Помолвки не было, но у меня и правда есть человек. Я им вполне довольна и менять его в ближайшее время не собираюсь. Спасибо за заботу, тетушка, но я думаю, вам лучше обсудить это с семьей жениха. Кузина Лян Хуань так замечательна, пусть жених подождет пару лет, и тогда Лян Хуань сможет выйти за него… Разве это не будет идеальным решением для всех?
Разница между шестнадцатью и восемнадцатью годами — всего два года.
В любом случае обе они еще не достигли брачного возраста и не могли получить свидетельство. Раз Лю Фан так расписывала достоинства жениха, будто он сошел с небес, то пусть такое счастье достанется Лян Хуань.
Лян Хуань топнула ногой:
— Ни за что я не выйду за этого…
— Лян Хуань! — вовремя одернул ее Лян Бинань.
Но Ся Сяолань уже уловила подвох.
Лян Хуань сказала не «я не хочу замуж», а «не выйду за этого человека». Значит, она знала, о ком идет речь. Если условия были так хороши, почему Лю Фан не выдавала за него собственную дочь? Кто знает, какой изъян скрывался за этим фасадом.
Ся Сяолань, как ни странно, даже не разозлилась.
Наверное, потому, что не питала к Лю Фан никаких теплых чувств.
Впрочем, и Лю Фан к племяннице особой любви не испытывала. Со своей колокольни она «спасала» племянницу с дурной славой и помогала разведенной сестре выбраться из нищеты. Неважно, был ли у жениха изъян — при таких-то связях, будь он идеален, Ся Сяолань бы он и даром не достался.
И конечно, помогая сестре и племяннице, семья Лю Фан наверняка рассчитывала получить от этого брака немалую выгоду. Не в этом ли крылась причина их рвения навестить родню в Новый год?
Ся Сяолань улыбнулась Лю Фан:
— Тетушка, благодарю за добрые намерения, но в деньгах мы правда не нуждаемся. Моя мама не продаст меня за четыре тысячи юаней.
— Ах ты, девчонка, как ты разговариваешь!
Лю Фан собралась было закричать, но Лю Юн, не выдержав, взорвался:
— А я-то думал, ты и правда изменилась! Приехала в разгар праздника и всем настроение испортила. Убирайся поскорее, мой дом слишком мал для такой важной особы!
Лю Юн начал выталкивать Лю Фан за дверь, а та в ответ принялась его пинать и колотить.
— Лю Юн, ты мерзавец! Смотри, никогда не обращайся ко мне за помощью!
— Не беспокойся! Даже если мне с женой придется милостыню просить, я твой дом за версту обойду!
Лян Бинань понимал, что момент упущен, но все же считал ситуацию досадной. Он не стал рубить сплеча:
— Вторая сестра, Сяолань, вы еще подумайте. Если передумаете — передайте весточку…
Лян Бинань не спеша вышел из дома, сохраняя важное достоинство.
Лян Юй и Тао Тао все еще бегали с деревенской детворой, когда мать внезапно велела возвращаться домой. Лян Юй очень не хотелось уходить. Ли Фэнмэй выбежала за порог и сунула Лян Хуань и Лян Юю по красному конверту.
Пусть взрослые ссорятся, но дети не виноваты, тем более что они несколько лет не переступали этот порог. Как бы сильно ни ругались Лю Юн и Лю Фан, они оставались братом и сестрой, а Лян Хуань и Лян Юй были родными племянниками, так что Ли Фэнмэй обязана была соблюсти приличия.
Лян Бинань приехал на служебной машине, которую оставил на въезде в деревню.
Едва они сели в салон, Лю Фан еще тяжело дышала от гнева. Лян Бинань отчитал обеих — и мать, и дочь. Лян Хуань попыталась было возразить, но Лян Бинань холодно усмехнулся:
— Если твоя кузина Сяолань не выйдет за него, то придется тебе самой. Лян Хуань, тебе уже шестнадцать, неужели отец не учил тебя, что и в какой обстановке следует говорить?
Лян Хуань не нашлась что ответить.
Лю Фан прижала дочь к себе:
— Отец просто пугает тебя, я никогда не заставлю тебя выйти за него.
Лян Юй был еще мал и не вникал в дела родителей и сестры. Он вскрыл красный конверт, полученный от Ли Фэнмэй:
— Ого! Дядя такой богатый, дал мне целых пять бумажек на праздник!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
