Ли Фэнмэй прекрасно знала характер старшей невестки в своей родной семье.
Нельзя сказать, что та была совсем уж скверной женщиной: по крайней мере, свекровь могла помогать ей с детьми. У старушки было много детей, и раз уж она жила в семье старшего сына, те ежегодно присылали определенное количество риса и масла на содержание матери. Человеческая природа — вещь сложная: они считали, что развод Ли Фэнмэй позорит семью, и презирали Лю Юна, которого она выбрала вторым мужем, но при этом оставались вполне почтительными к родной матери.
Те, кто жил побогаче, время от времени совали старушке деньги на карманные расходы, и именно так она скопила свои сбережения.
Пожилые люди всегда стараются никого не обделять, и поскольку жизнь Ли Фэнмэй была самой трудной, старушка вечно порывалась помочь ей из своих закромов. Ли Фэнмэй искренне не хотела брать, но порой дома совсем не оставалось денег, и если взрослые еще могли поголодать, то как оставить без еды Тао Тао?
Из трех раз, что мать совала ей деньги, один раз все же приходилось брать. И если подумать, неудивительно, что старшая невестка следила за ней, как за воровкой.
Если бы заначка Тау Тао Лаолao не уходила Ли Фэнмэй, она наверняка была бы потрачена в доме старшего сына. Ли Фэнмэй была младшей дочерью, первый брак отнял у нее много лет, и когда она выходила за Лю Юна, ей было уже под тридцать. Ее старшему брату сейчас исполнилось пятьдесят, и в прошлом году старушка дождалась правнука. Половина купленного Ли Фэнмэй сухого молока и солодового экстракта в итоге доставалась внуку старшего брата.
Будь то сухое молоко или солодовый экстракт, она покупала по две банки, и половина неизменно оседала у старушки.
Так распоряжалась Ли Фэнмэй, но из-за особой любви к внукам ее мать, скорее всего, все равно отдавала продукты правнуку… Ли Фэнмэй не хотела в это вмешиваться. Она достала пуховик, который привезла матери:
— Мама, примерьте-ка это. Старшая кузина Сяолань привезла из Янчэн, он легкий и теплый, я специально взяла один для вас.
Пожилые люди всегда боятся холода. Тау Тао Лаолao послушалась дочери и надела пуховик. Поскольку под ним был плотный свитер, через некоторое время в комнате ей стало даже жарко.
— Хорошая вещь.
На теле почти не чувствуется веса, и кто бы мог подумать, что он такой теплый.
Тау Тао Лаолao одежда приглянулась, но она все же собралась ее снять:
— Из города привезли, небось кучу денег стоит. Забирай и носи сама, негоже старухе такие хорошие вещи портить.
С этими словами старушка вытащила из-под подушки свернутый в комок платок.
— Второй тете Тао Тао после развода нелегко, я вижу, они с дочкой всё у тебя живут. Все мы родственники, одна семья, не будь мелочной. Если денег не хватает, у меня тут еще есть…
Ли Фэнмэй едва не расплакалась от слов матери.
Ей самой уже было под сорок, а родная мать всё еще держала ее за ребенка.
— Мама, у меня есть деньги. Лю Юн теперь остепенился, знает, как честно зарабатывать. Носите пуховик со спокойной душой. Посмотрите на мой — он точно такой же, только фасон и цвет другие, это всё пуховики.
Наконец убедив старушку, Ли Фэнмэй достала заранее приготовленные пятьсот юаней и попыталась всучить их матери.
Старушка не на шутку испугалась: она решила, что Ли Фэнмэй таскает деньги из дома втайне от Лю Юна, и едва не зашлась от тревоги. Как Ли Фэнмэй ни убеждала ее, та наотрез отказывалась брать деньги, так что пришлось звать Лю Юна в свидетели.
Оказалось, что Лю Юн не только знал об этих пятистах юанях, но и сам предложил такую сумму. Он был благодарен теще: его собственные родители рано ушли из жизни, он до тридцати с лишним лет ходил в холостяках, и вот наконец женился, а через год у него родился крепкий сынишка. Лю Юн всегда хорошо относился к Ли Фэнмэй. Мать Ли Фэнмэй, боясь, что дочь будут обижать в семье Лю, время от времени втайне подбрасывала ей денег — разве мог Лю Юн об этом не знать?
Вообще-то, денег в знак сыновней почтительности можно было дать и больше. Перед Новым годом Ли Фэнмэй получила в магазине долю в восемь тысяч юаней, а Ся Сяолань вернула Лю Юну две тысячи, которые он вложил в ремонт, так что Лю Юн и Ли Фэнмэй только что стали свежеиспеченными «семьями-десятитысячниками». Конечно, на праздник ушло немало: расходы на несколько столов с угощениями, конверты для Лян Хуань и Лян Юя, подарки, с которыми Ли Фэнмэй приехала к родне… Лю Юн решил дать пятьсот юаней в благодарность за многолетнюю заботу тещи. Больше давать не стал, потому что старушке не на что было тратить крупные суммы, да и Лю Юн подумывал начать собственное дело — нужно было оставить стартовый капитал.
Когда вмешался сам Лю Юн, старушка наконец поверила, что зять в этом году действительно заработал денег.
Она позвала внука в комнату и дала ему заранее приготовленный красный конверт.
Тао Тао был слишком честным ребенком. Заметив слезы в уголках глаз бабушки, он спросил, почему она плачет.
Старушка вытерла глаза тыльной стороной ладони:
— Это бабушка от радости!
Когда Ли Фэнмэй выходила за Лю Юна, мать очень переживала: годы шли, а Лю Юн всё не брался за ум.
Теперь же она видела, что в жизни Ли Фэнмэй и Тао Тао наконец забрезжил свет. Как тут не радоваться?
Деньги дают мужчине смелость. Когда в кармане шуршат купюры, не только сам говоришь увереннее, но и другие не смеют смотреть свысока на твоих жену и ребенка. В этом году богатые дары Ли Фэнмэй заставили родню иначе взглянуть на Лю Юна. Старший брат жены впервые в жизни собственноручно налил Лю Юну вина.
Поскольку племянников со стороны братьев было слишком много, Ли Фэнмэй не стала строить из себя богачку и в каждый красный конверт положила ровно по десять юаней. Тем не менее, старшая невестка Ли Фэнмэй, вскрыв конверт, была крайне удивлена:
— В этом году раздали больше десяти конвертов, это же больше сотни юаней! Неужто младшая сестра Тао Тао так разбогатела?
Даже если ты замужем за государственным служащим, нельзя же вот так разбрасываться пачками денег в родном доме. Разве все не знали, как жили Лю Юн и Ли Фэнмэй? Да и не похоже было, чтобы она тратила чужие деньги, не зная им цены.
Ее невестка, кормя ребенка грудью, небрежно пошутила:
— Может, дядя где-то разжился богатством. Они все в обновках, и та утиная куртка, что тетя привезла бабушке, явно стоит недешево.
Разбогатели?
Старшая тетя Юань почувствовала радость.
Не говоря уже о том, сможет ли она сама поживиться за счет золовки, по крайней мере, Ли Фэнмэй больше не будет приезжать в родной дом, чтобы только есть и забирать вещи. Чем больше забирала Ли Фэнмэй, тем меньше оставалось самой невестке.
В доме тещи Лю Юну оказали невиданный доселе прием по высшему разряду.
Возвращаясь вечером домой, он всё еще был навеселе.
— Каким же я был дураком раньше. Если бы я одумался на несколько лет раньше, тебе и Тао Тао не пришлось бы столько страдать.
Ли Фэнмэй видела, что он идет пошатываясь, и, как подобает с выпившими, отвечала ласково:
— Сейчас самое время. Несколько лет назад государство и не позволило бы заниматься торговлей!
В семидесятых наверняка находились те, кто торговал втихомолку, но тогда за это не просто штрафовали.
Деньги, которые они получили в этом году, достались им благодаря «поддержке» Ся Сяолань. Но если бы Лю Юн сам не решил взяться за ум и не накопил несколько тысяч юаней капитала, то даже если бы Ся Сяолань предложила им войти в долю, Лю Юн и Ли Фэнмэй не смогли бы достать денег. Как бы они посмели просто так пользоваться добротой Ся Сяолань? В лучшем случае, когда Ся Сяолань открыла бы магазин, супруги пошли бы к ней помогать и работали бы обычными приказчиками, получая зарплату чуть выше, чем у остальных.
Поэтому Ли Фэнмэй и вздыхала, что Лю Юн начал стараться как раз вовремя.
А прошлая горькая жизнь?
Да что о ней вспоминать!
В прежние годы ни у кого жизнь не была сладкой. Если вечно попрекать Лю Юна его прошлым бездельем, то и в будущем нормальной жизни не видать.
Семья вернулась домой около пяти часов вечера. Зимой темнеет рано. Лю Фэнь знала, что они не останутся на ужин у Ли, и, усадив Ся Сяолань в комнате за повторение уроков, уже начала готовить еду.
Как же хорошо стало жить!
Почуяв аромат блюд, Ли Фэнмэй невольно расчувствовалась. Жизнь с деньгами в кармане началась совсем недавно, и Ли Фэнмэй ни за что не хотела возвращаться к нищете. Завтра они вернутся в Шанду, и нужно будет снова засучить рукава и изо всех сил зарабатывать деньги!
Лю Фэнь вышла из кухни с лопаткой в руках, вид у нее был очень радостный:
— Чжоу Чэн прислал Сяо Лань посылку, огромный тюк размером с корзину, говорит, гостинцы к празднику.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
