Разве это не издевательство?
Семья Лян считала, что Ся Сяолань — простая деревенская девчонка, родители её в разводе, а мать — женщина слабая и немногословная, так что заступиться за неё некому, и её мнением можно вообще не интересоваться. Они поступали точно так же, как Дин Айчжэнь: раз притеснение Ся Сяолань не сулило никаких непосильных последствий, то можно было издеваться над ней как угодно.
Будь Ся Сяолань чуть попроще внешне, Лю Фан, её родная тётка, даже и не вспомнила бы о ней, не то что строить козни! Красота — это бремя; когда за ней нет соразмерной силы, ослепительная внешность приносит лишь неприятности и бесконечные посягательства. Ся Сяолань считала, что богатеет не так уж медленно, но пропасть в социальном статусе нельзя было преодолеть парой десятков тысяч юаней. Ей необходимо было поступить в университет, и это должен был быть престижный вуз, на который все смотрят с благоговением!
Если она сейчас явится к семье Фань и заявит, что умеет зарабатывать деньги и не горит желанием выходить к ним в дом, те вряд ли отступят. Скорее всего, они лишь довольно оскалятся — так даже лучше: взять в жёны и заполучить разом и красоту, и богатство.
Отношение Лю Фэнь принесло ей некоторое облегчение. По крайней мере, сейчас её мать не потеряла голову и оставалась верным соратником в одном окопе.
— Никто не смеет безнаказанно издеваться надо мной. Раз они собираются продать меня в жёны старику, пусть и не надеются, что я и дальше буду признавать в ней тётю. Тётя, мама, когда придут люди из семьи Лян, не будьте мягкосердечными, дайте мне самой с ними разобраться!
Дин Айчжэнь тоже смотрела на неё свысока, а теперь приговорена к двенадцати годам.
Ся Сяолань никогда не отличалась излишней добротой. Ли Фэнмэй и Лю Фэнь знали, что она говорит правду: если Ся Сяолань перестанет считать кого-то близким, она станет холоднее любого чужого человека.
Ся Дачжун — её родной отец, старуха Ся — родная бабушка, но Ся Сяолань совершенно наплевать на то, что скажет молва: она наотрез отказалась общаться со всеми из семьи Ся!
Лю Фэнь злилась всё сильнее. Она относилась к Лю Фан как к сестре, и если бы Лю Фан ценила их сестринские узы хоть немного, она бы никогда так не поступила.
— Сяо Лань, мама тебя во всём послушает. Как скажешь, так и сделаем. За Фань нельзя выходить, неужели мы не можем просто отказаться от такого «высокого покровительства»?
Беспорядочные связи, женщины приходят в дом и заявляют, что добровольно согласны стать сожительницами… Лю Фэнь за всю жизнь такого не видела, это выходило за рамки её воображения. Разве подобные «младшие жёны» не остались в старом обществе? В деревне, если кто и заводил интрижки, делал это тайком. У какой женщины кожа на лице окажется настолько толстой, чтобы заявлять об этом открыто!
Ся Сяолань прекрасно понимала намерения молодой помощницы семьи Фань. Редкая девушка выдержит подобное: ещё до свадьбы кто-то метит в сожительницы — любая бы отступилась от такого брака. Ся Сяолань считала Фань Чжэньчуаня куском дерьма, а помощница видела в нём лакомый кусочек, вот и подталкивала Ся Сяолань уйти как можно дальше. Она и сама бы ушла, но как же тогда вступительные экзамены и бизнес?
Даже без этого, если Ся Сяолань сбежит, Фань Чжэньчуань придёт в ярость и выместит злобу на её семье.
Бесстыжий негодяй, хочет жениться на девушке ровеснице своей дочери, да ещё и крутит с домработницей. Что хорошего может быть в Фань Чжэньчуане? Ся Сяолань не питала никаких иллюзий насчёт его порядочности.
Ли Фэнмэй тоже не знала, что делать.
Лю Юна не было рядом, и Ли Фэнмэй чувствовала себя потерянной:
— Может, отправить телеграмму твоему дяде?
Ся Сяолань покачала головой:
— Если расскажем дяде, он только будет волноваться. Я поговорю об этом с Чжоу Чэном.
В других делах она могла не беспокоить Чжоу Чэна и справляться сама. Но когда её пытаются насильно выдать замуж, Ся Сяолань наконец вспомнила, что Чжоу Чэн — её настоящий жених. То, что она услышала от Чжоу Вэйпин, помогло ей лучше понять чувства Чжоу Чэна. В нём была некоторая доля мужского шовинизма, но ему всего двадцать один год, и он проявлял к Ся Сяолань достаточно искренности и заботы.
Лю Фэнь тоже спохватилась:
— Нужно обязательно сказать Чжоу Чэну, а то он ещё не так поймёт!
Чжоу Чэн далеко в Пекине. Если Ся Сяолань вовремя всё не прояснит, до Чжоу Чэна дойдут слухи, что здесь всё «дело идёт к свадьбе». Находясь на таком расстоянии, он может не знать истинных мыслей Сяо Лань и ошибочно решить, что она сама хочет замуж… Лю Фэнь уже считала Чжоу Чэна будущим зятем. Почему свекрови любят придираться к невесткам, а тёщи стараются угодить зятьям? Да просто боятся, что зять будет плохо относиться к их дочери. Вот и Лю Фэнь опасалась недопонимания, чтобы у молодых людей из-за этого не начался разлад.
Юй Найнай, вернувшись после подметания улицы, постояла у двери, послушала и быстро во всём разобралась.
С метлой в руках она вошла в дом:
— Если есть связи, скорее ищите помощи. Наткнулись вы на деспота!
Лю Фэнь стыдливо опустила голову. Юй Найнай давно предупреждала её, что у Лю Фан недобрые помыслы. Хотя Лю Фэнь тогда и не возразила Юй Найнай, в душе она всё же принимала сторону родной сестры. Только теперь, когда случилась беда, она поняла, как метко Юй Найнай судит о людях. Юй Найнай видела Лю Фан всего раз, а Лю Фэнь была её сестрой тридцать лет. Она знала об эгоизме Лю Фан, но как старшая сестра не хотела с этим считаться, вот Лю Фан и наглела с каждым разом всё больше.
Ли Фэнмэй вздрогнула. И правда, ведь у них были кое-какие связи.
Как они в прошлый раз выбрались из полицейского участка? Там был некий Ян Цзю, который судил по справедливости. Нельзя ли попросить его о помощи?
Даже если он государственный кадр, неужели не найдётся никого, кто приструнит человека, силой берущего кого-то в жёны?
Ли Фэнмэй рассуждала слишком наивно.
Если бы Ся Сяолань действительно обратилась к Ян Цзю, тот бы бежал от неё подальше. В прошлый раз он был так радушен лишь ради секретаря Хоу, ошибочно полагая, что Ся Сяолань станет племянницей-невесткой высокого начальника. Если Ся Сяолань пойдёт к Ян Цзю сама, её фальшивое прикрытие лопнет. Ян Цзю не дурак: будь Ся Сяолань на самом деле родственницей высокого начальника, тот бы пришёл в ярость от того, что какой-то Фань Чжэньчуань из уезда Хэдун пытается силой взять её в жёны, — даже у глиняного Будды лопнуло бы терпение!
Каким бы крутым ни был Фань Чжэньчуань, он не может разгуливать за пределами уезда Хэдун и безнаказанно бесчинствовать.
Все соблюдают правила, и если Фань Чжэньчуань их нарушит, никто не возразит, когда высокопоставленный лидер решит его раздавить.
Но Ся Сяолань не встречается с Шао Гуанжуном, зачем ей постоянно пользоваться его связями?
Да и дядя Шао не стал бы за неё вступаться… Свадьба — дело личное, кто знает, из-за чего вы там повздорили, а потом вдруг помиритесь. Шао Лиминю незачем лезть не в своё дело!
Как только Ли Фэнмэй предложила это, Ся Сяолань поняла, что план не сработает. Юй Найнай сегодня не говорила колкостей, а услышав, что Ся Сяолань заперла дочь Лю Фан в лавке, пристально посмотрела на девушку:
— А ты строптивая.
Не от хорошей жизни женщины становятся резкими. Кто бы не хотел быть нежной и кроткой барышней из благородной семьи? Да только судьба не у всех такая! Большинству женщин в этом обществе нелегко утвердиться: приходится либо становиться бойкой и решительной, чтобы защитить себя, либо, как Лю Фэнь, оставаться честной и безвольной, терпя издевательства.
Бывают и те, и другие. Если бы все были неуступчивыми и воинственными, в мире воцарился бы хаос.
Однако выбирать — быть строптивой и смелой или кроткой и беззащитной — женщина вольна сама!
Юй Найнай глубоко это чувствовала. Характер у неё был странный и нелюдимый, но будь она чуть помягче, владея таким домом, его бы давно люди
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
