То, что Ся Сяолань рассказала обо всем Чжоу Чэну, вовсе не означало, что сама она будет сидеть сложа руки.
Днем она вытянула из Лян Хуань сведения о Фань Чжэньчуане, и все это долгое послеобеденное время она не только точила нож. Она отправила телеграмму в Янчэн, велев Ли Дунляну и Гэ Цзяню немедленно выезжать в Шанду. Когда рядом есть защита, Ся Сяолань чувствовала себя гораздо спокойнее.
Изначально она планировала вызвать их перед предварительными экзаменами, но теперь пришлось сделать это на десять дней раньше.
Ся Сяолань не жалела денег: когда Лян Бинань бросил свой портфель, она обнаружила в нем десять тысяч юаней.
Собиралась ли она возвращать эти деньги Лян Бинаню?
Она не была прилежной ученицей, которая возвращает найденное владельцу. Семья Лян ради собственной выгоды чуть не «запаковала» и не продала ее Фань Чжэньчуаню. Облить их помоями и хорошенько припугнуть — этого для Ся Сяолань было мало, так просто она их не отпустит.
Нужно было взять и компенсацию за моральный ущерб. По сравнению с теми неприятностями, что принесла ей семья Лян, десять тысяч — это еще пустяки. Ся Сяолань не нуждалась в этих деньгах, но тратила их без малейшего зазрения совести. Взять хотя бы то, что Ли Дунляна и Гэ Цзяня вызвали из Янчэн раньше срока — им нужно платить зарплату каждый день, так пусть это и будет субсидией из этих десяти тысяч!
А явится ли Лян Бинань требовать их назад, Ся Сяолань совершенно не волновало.
Сегодня она так вошла в роль, что напугала даже Ли Фэнмэй и Лю Фэнь.
Теперь, что бы Ся Сяолань ни задумала сделать, никто не станет возражать. Закончив разговор с Чжоу Чэном, она вернулась и не смогла сдержать улыбки: Юй Найнай не зря прожила жизнь — хоть старушка и страдала диабетом, но руки и ноги у нее после подметания улиц были проворными. За то короткое время, что Ся Сяолань отсутствовала, она уже успела привести двор в порядок.
Только что все было залито куриной кровью, а теперь не осталось и следа.
С методами криминалистики восемьдесят четвертого года восстановить картину случившегося было бы практически невозможно.
Улики уничтожили слишком тщательно: Юй Найнай смыла водой даже следы помоев, которые Лю Фан притащила во двор.
Портфель Лян Бинаня Юй Найнай подобрала и положила на стол.
Ся Сяолань показала Юй Найнай большой палец:
— Вы просто невероятная!
Юй Найнай совершенно спокойно приняла этот комплимент. Идея использовать куриную кровь вместо человеческой, чтобы напугать людей, принадлежала именно ей. В любом случае Ся Сяолань просто хотела выпустить пар. Было бы глупо ожидать, что Лян Бинань и Лю Фан, увидев, как их дочь «зарезали», мгновенно во всем раскаются. Ся Сяолань просто хотела дать им почувствовать вкус душевной боли.
Изменятся они или нет — ее не заботило.
Она не Дева Мария, чтобы заниматься наставлением заблудших душ на путь истинный.
Ся Сяолань вытащила деньги из портфеля, в котором также лежало удостоверение Лян Бинаня. Похоже, он пользовался этим портфелем ежедневно, неудивительно, что кожа была довольно качественной. Ся Сяолань посильнее разожгла огонь в печи и швырнула портфель прямо в пламя.
Никто не жалел вещей. Кому оставлять портфель Лян Бинаня?
У сумки есть хозяин, а у денег — нет.
Ся Сяолань протянула десять тысяч Ли Фэнмэй:
— Тётя, завтра сходите в два разных банка и положите их на хранение, а потом снимите пять тысяч из ваших собственных сбережений и отдайте мне.
В те времена банковская система не была объединена в сеть, не было и камер наблюдения — невозможно было отследить, кто именно положил деньги. Для снятия требовались только сберкнижка и пароль, даже регистрация на реальное имя не была нужна… Да и как она могла быть, если удостоверения личности начали оформлять по всей стране только после восемьдесят шестого года. Раз нет удостоверений, то и о вкладах на реальное имя говорить нечего.
Это значило, что даже если Лян Бинань пометил купюры или переписал все серийные номера, это ему не поможет.
Положить в одном месте и снять в другом — это была самая простая и грубая «отмывка» денег. Даже если Лян Бинань явится с полицией, Ся Сяолань сможет всё отрицать. Говорите, взяла ваши деньги? Вора ловят на месте преступления. Сначала найдите эти деньги, а потом докажите, что они ваши!
Она занимается индивидуальным предпринимательством, так что наличие в доме десяти тысяч юаней никого не удивит. Если номера не совпадут, Лян Бинань никак не докажет свою правоту.
Ся Сяолань именно этого и хотела — заставить Лян Бинаня страдать от потери.
Тратить такие деньги было одно удовольствие. Раз уж они достались даром, она тут же отдала пять тысяч Ли Фэнмэй. Оставшиеся пять тысяч она планировала разделить пополам с Юй Найнай — нежданное богатство нужно делить с теми, кто был рядом. Свои две с половиной тысячи она потратит на оплату услуг Ли Дунляна и Гэ Цзяня.
Ли Фэнмэй полюбопытствовала, почему нужно снимать именно пять тысяч.
— Это вам.
— Мне не нужно!
Ли Фэнмэй не хотела иметь никаких денежных связей с семьей Лю Фан. Перед Лю Фан она была особенно чувствительна и боялась, что, взяв их деньги, не сможет в будущем в споре с ней держаться с достоинством.
В конечном счете Ли Фэнмэй была слишком простодушной и не такой толстокожей и коварной, как Ся Сяолань.
Видя, что тётю не переубедить, Ся Сяолань спросила Юй Найнай:
— Тогда разделим пополам между нами, вы не побоитесь взять?
Юй Найнай тут же забрала со стола пять тысяч:
— Побоюсь? Раз ты так щедра, я возьму. И не нужно твоей тёте ничего класть и снимать. Я уже в летах, мне не страшно тратить эти деньги.
Юй Найнай считала, что внесла свой вклад в дело, так почему бы не взять деньги, брошенные Лян Бинанем? При мысли о том, что ее сбережения выросли на пять тысяч, ее суровое, покрытое морщинами лицо на миг смягчилось. Почему бы и не взять — она копила деньги для своей семьи.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй только диву давались.
Казалось, в этот вечер между этой старухой и молодой девушкой возникло удивительное взаимопонимание!
…
Пока Ся Сяолань с улыбкой жаловалась своему парню и весело делила деньги Лян Бинаня, сам он всю дорогу до уезда Хэдун вел машину в состоянии полного изнеможения. Все трое были едва живы. Лян Хуань была истощена физически и морально, а Лю Фан с Лян Бинанем — опустошены. В таком плачевном виде они не могли поехать к родителям Лян Бинаня за Лян Юем — Лю Фан не хотела, чтобы свекор со свекровью видели их позор.
Они тайком прокрались в дом, боясь разбудить соседей и показаться им на глаза.
Лю Фан первым делом занялась Лян Хуань. От той разило целым букетом запахов: и вонью помоев, которые задели и ее, и мочой — от страха перед Ся Сяолань она обмочилась. К этому добавлялся запах пота после всех рыданий и истерик. Смесь получилась непередаваемая.
— Иди скорее в душ, я принесу тебе пижаму.
Лю Фан сама была вся в помоях, но уступила ванную дочери.
Лян Хуань терла себя снова и снова, извела больше половины куска мыла, но ей все равно казалось, что от нее воняет. В конце концов Лю Фан, боясь, что дочь простудится, велела ей выходить. Когда Лю Фан подавала одежду, Лян Хуань завернулась в полотенце, и мать заметила у нее на пояснице темный синяк.
— Это та дрянь тебя ударила?!
Лян Хуань дотронулась до поясницы:
— Она сначала заперла меня в каморке магазина одежды. Потом открыла дверь, я думала, она меня выпустит, но вдруг в пояснице что-то кольнуло и онемело, и я потеряла сознание!
Очнулась она уже во дворе Юй Найнай, крепко связанная, и, глядя, как Ся Сяолань точит нож, от ужаса намочила штаны.
Лян Хуань казалось, что тот удар в спину не был похож на обычный. Если тебя просто бьют по пояснице, разве можно от этого лишиться чувств?
Лян Хуань и Лю Фан, конечно, не могли догадаться, что электрошокер, подаренный Чжоу Чэном, впервые был опробован на Лян Хуань, так и не дождавшись хулиганов в Янчэне. Ся Сяолань не стала бить током в шею, боясь не рассчитать мощность и убить Лян Хуань. Это был недостаток электрошокера: он мгновенно лишал человека способности двигаться, но в редких случаях мог вызвать остановку сердца. За границей полицейские использовали электрошоковые пистолеты, а в Китае они всегда были под запретом.
Лян Хуань сегодня пережила сильнейшее потрясение. Лю Фан быстро ополоснулась и пошла спать в комнату дочери.
Лян Хуань уснула мгновенно — физическая усталость взяла свое, но сон ее был тревожным, она постоянно вздрагивала. Лю Фан тоже не смыкала глаз. Лишь к четырем утра, когда Лян Хуань крепко заснула, Лю Фан вышла из ее комнаты.
Лян Бинань тоже не спал.
Он просто не мог уснуть. Он сидел в гостиной и курил одну сигарету за другой, так что пепельница уже не вмещала гору окурков.
Увидев вышедшую Лю Фан, Лян Бинань произнес с мрачным лицом:
— Нельзя выдавать замуж Ся Сяолань. Я все обдумал: она как неблагодарный волчонок, которого невозможно приручить. Став женой Фань Чжэньчуаня, она при первой же возможности вцепится нам в глотку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
