Чжоу Чэн не забыл, как Ся Сяолань отбрила Гао Фэй.
Чжоу И тоже можно было осадить, но Чжоу Чэн не хотел, чтобы Ся Сяолань делала это сама, поэтому поспешил вмешаться первым.
После этих слов даже Гуань Хуэйэ, которая расхаживала туда-сюда, делая вид, что очень занята, замерла. Чжоу Чэн и раньше говорил, что Ся Сяолань — ученица старшей школы и в этом году сдает вступительные экзамены. Когда пришли результаты, Чжоу Чэн не сообщил их семье, поэтому Гуань Хуэйэ, естественно, решила, что они неважные.
Судя по словам Чжоу Чэна, Ся Сяолань поступила в один из столичных университетов?
Быть того не может. Сегодня только 24 июля, уведомления о зачислении первой волны еще точно не доставили, как можно быть уверенным в поступлении? Разве что баллы Ся Сяолань были очень высокими и намного превышали проходной порог выбранного вуза. У Гуань Хуэйэ проснулся интерес.
Пока бабушка Чжоу молчала, мать Чжоу И с улыбкой произнесла:
— Это и впрямь непросто. Чем меньше городок, тем хуже там качество преподавания. То, что Сяо Лань смогла из такой глуши поступить в столичное заведение — неважно, в какой именно университет — уже достойно уважения.
Мать Чжоу И была старшей невесткой в семье. Хотя отец Чжоу И был старшим сыном, его должность сейчас была не такой высокой, как у младшего брата; самым влиятельным в семье Чжоу, безусловно, был Чжоу Гоцзинь. Профессия Гуань Хуэйэ тоже была престижнее, чем у жены старшего брата, что еще больше подчеркивало заурядность старшей ветви семьи Чжоу.
Кто слабее, тот и вызывает жалость. Старшая тетушка Чжоу Чэна обычно помалкивала, но стоило ей заговорить, как она била в самое больное место.
Посмотрите, как она выразилась: гораздо тоньше, чем Чжоу И, не подкопаешься. На первый взгляд кажется, что она поддерживает и хвалит Ся Сяолань, но на деле она намекала: при таком плохом уровне образования Ся Сяолань смогла поступить разве что в какой-нибудь столичный колледж, и это уже предел мечтаний!
Какое «благородство». Ся Сяолань еще раз взглянула на старшую тетушку: в семье Чжоу, как и ожидалось, тоже не всё было гладко.
Гуань Хуэйэ была разочарована. Не стоило ожидать слишком многого. В словах невестки был скрытый смысл, но она была права: уровень преподавания в провинции отличается от столичного, и если девочка смогла поступить хотя бы на бакалавриат — это уже неплохо… Если же это просто колледж, то в семье Чжоу таким не принято хвастаться. Происхождение и так хромает, должно же быть хоть какое-то достоинство? Красота в расчет не берется — ее сын тоже очень красив!
Гуань Хуэйэ и не заметила, как ее мысли свернули не туда: она ведь была категорически против, так почему теперь размышляет о том, подходит ли девушка или нет?
Бабушка Чжоу, видя, что Ся Сяолань молчит, поспешила ее утешить:
— Какая разница, в какой университет? Государство все равно распределит на работу. А если нет, то я, старая, пущу в ход свои связи и все равно устрою тебя на хорошее место.
Неважно, в какой вуз, важно то, что эта девочка готова приехать в Пекин ради Чжоу Чэна!
Судя по всему, она собирается остаться здесь и в будущем. Раз юная особа готова покинуть родные края ради него, семья Чжоу обязана о ней позаботиться.
Бабушка Чжоу смотрела на вещи шире.
Ся Сяолань так и не успела вставить ни слова, Чжоу Чэн тоже не нашел возможности заговорить. Чжоу И и ее мать, подпевая друг другу, уже заранее решили, что Ся Сяолань поступила в какой-то захудалый вуз.
Чжоу И толкнула локтем сидевшую рядом двоюродную сестру. Та была в явном замешательстве.
Почему она должна обижать девушку Чэнцзы-гэ? Но и ослушаться Чжоу И она не смела, поэтому, пересилив себя, спросила:
— Сяо Лань-цзе, у тебя очень красивое платье и сумка. Где ты их купила? Они дорогие? Мне тоже очень понравились.
Ся Сяолань моргнула. Кажется, это дочь второй тети Чжоу Чэна, зовут Чэн Минь.
Совсем еще девчонка. Видя, как она заставляет себя идти на рожон, Ся Сяолань едва не рассмеялась:
— Не такие уж и дорогие. Я купила их в Янчэне. Прости, я не знала, что встречу тебя сегодня, иначе обязательно привезла бы тебе такой же комплект.
Нравится — и ладно, не снимать же с себя платье.
Это платье разработал сам Чэн Силиан, по сути, это была модель для ранней осени, которую еще не запустили в массовое производство. Ся Сяолань полагала, что в Пекине его не купить.
Чэн Минь обменялась взглядами с Чжоу И, показывая, что ничем не может помочь.
— Не надо, не надо, я просто спросила…
Взгляд ее матери уже вовсю сверлил ее, словно пулеметная очередь! Просить одежду и сумку у девушки Чэнцзы-гэ при первой же встрече… Она не такая, во всем виновата Чжоу И-цзе!
Чэн Минь оказалась слабым бойцом, а Чжоу И сама лезть в пекло не хотела. Вспомнив, как умеет плакаться Тунь Лили, Чжоу И и сама была готова разрыдаться.
Если уж и портить отношения с двоюродным братом, то до конца — лучше бы ему найти другую девушку. Чжоу И пошла ва-банк:
— Это Чжоу Чэн подарил? А у парня неплохой вкус! Чжоу Чэн, ты только не забывай о семье, раз завел девушку. Раз купил Сяо Лань, может, и нам, сестрам, подберешь по такому же комплекту?
Тон Чжоу И был шутливым.
В семье Чжоу дураков не было, и все сразу всё поняли. Разве не говорили, что она деревенская девушка? Судя по одежде, совсем не похоже.
В том, что парень дарит подарки своей пассии, нет ничего такого, но если свадьбой еще и не пахнет, а он уже одевает ее с головы до ног — это выглядит неприглядно. Живет в Шанду, а в Пекин приехала из Янчэна… Если присмотреться, в образе Ся Сяолань и правда было много нестыковок.
Чжоу Чэн больше не мог терпеть. Его мать молчала, бабушка молчала, а Чжоу И, его ровесница, словно с цепи сорвалась, придираясь к Сяо Лань по любому поводу. Какая муха ее укусила? Чжоу Чэн был не прочь лично вправить ей мозги!
— Чжоу И, ты…
— Чжоу Чэн, сядь!
Старик Чжоу подал голос, сурово осадив внука:
— Чжоу И — твоя старшая сестра. Что за повод сегодня? Если ты будешь на нее кричать, как ее станут уважать другие? Сначала сядь.
Чжоу И не понимала, почему дедушка вдруг встал на ее сторону, и вслед за радостью почувствовала обиду.
Но старик Чжоу тут же перенаправил огонь:
— Чжоу И, и ты тоже. Что сегодня за день, неужели ты совсем не знаешь меры? Ты хотела выставить пассию Чжоу Чэна в дурном свете? Семья Чжоу растила тебя двадцать с лишним лет лишь для того, чтобы ты превратилась в девицу, которая не понимает, где свои, а где чужие? Чжоу Чэн — твой брат, а не сын, по какому праву ты вмешиваешься в его выбор!
Даже Гуань Хуэйэ молчит, с чего это Чжоу И решила строить козни?
Если у кого на свете и есть право вмешиваться в выбор Чжоу Чэна, так это у Гуань Хуэйэ. Она выносила и родила его, она дала ему жизнь — почему бы ей не иметь права голоса в вопросе о том, на ком он женится!
Чжоу И слушала выговор со слезами на глазах. Старшая невестка Чжоу Чэна, всхлипывая, принесла извинения:
— Папа, это я не смогла воспитать Чжоу И должным образом, ругайте меня!
Старик Чжоу не стал бы ругать невестку. Сыновей, дочерей, внуков и внучек — пожалуйста, все они носят фамилию Чжоу, пользуются благами этого имени, а значит, обязаны ему. Невестки же — люди с другими фамилиями, они вошли в дом Чжоу, рожают детей и ведут хозяйство, с какой стати ему поносить чужих дочерей.
Старик Чжоу повернулся к Ся Сяолань и извинился:
— Прости, что заставили тебя смотреть на этот цирк. Прошу прощения за их неблаговоспитанность. Но и ты не поддразнивай их больше. Раз уж ты согласилась прийти с Чжоу Чэном в его дом, может, представишься всем еще раз как следует?
Старик Чжоу не верил, что перед ним простая деревенская девчонка. Глядя на ее выдержку и спокойствие, на фоне которых Чжоу И казалась прыгающим паяцем, старик Чжоу чувствовал себя не в своей тарелке. Чжоу И была виновата, она допустила ошибку, предвзято недооценив Ся Сяолань. Но Ся Сяолань была слишком невозмутима — ни тени беспокойства.
Неужели ей совсем не важно мнение семьи Чжоу?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
