Устами младенца глаголет истина. Когда Лю Цзытао упомянул своего «зятя», Чэнь Ван Да уже не мог прикидываться дурачком и воспользовался случаем, чтобы разузнать для внука о женихе Ся Сяолань.
— Тот парень, с которым встречается Сяо Лань, очень занят? Если Тао Тао хочет поехать, возьми его с собой, пусть посмотрит. Твоя мать и остальные ведь уже виделись с ним? Раз уж приехали в Пекин, нужно всем вместе собраться. Обо мне и Чэнь Цине не беспокойся, после обеда мы пойдём гулять отдельно.
Ну и самомнение нужно иметь, чтобы рассчитывать, что он тоже пойдёт знакомиться с женихом Ся Сяолань!
Чэнь Ван Да обладал самосознанием: он не был родным дедушкой Ся Сяолань!
Ся Сяолань уважала его за прежнюю помощь, но это чувство признательности не могло длиться вечно, тем более что позже она передала семье Чэнь бизнес по перепродаже масличного шрота. С прошлой зимы до нынешнего лета они заработали на этом деле уже несколько тысяч юаней! Трудно сказать, как долго это продлится, но за любую, даже самую большую услугу, Ся Сяолань расплатилась прибыльным делом стоимостью в несколько тысяч или даже десять тысяч юаней — так что семья Чэнь осталась в выигрыше. Ся Сяолань теперь ничего не была должна ни семье Чэнь, ни односельчанам. Даже если у неё не сложилось с Чэнь Цином, Чэнь Ван Да всё равно надеялся, что в будущем она будет присматривать за деревней Цицзинь, поэтому никак не мог её обидеть.
Ся Сяолань не стала ничего скрывать, но и не вдавалась в подробности о должности или семье Чжоу Чэна, просто сказала, что он служит в армии.
— Это не так уж далеко от города. Когда он был в Шанду, то уже виделся с моей мамой.
Чэнь Ван Да кивнул:
— Солдаты — это хорошо, у них есть чувство ответственности! Когда отношения станут стабильными, привези его в деревню, покажи всем.
К словам Чэнь Ван Да нельзя было придраться. Заметив, что при упоминании Чжоу Чэна лицо Чэнь Цина омрачилось, а затем снова стало спокойным, Ся Сяолань оценила благородство семьи Чэнь и тоже выразила надежду сохранить их прежнюю дружбу.
— О том, чтобы навестить его, подумаем завтра, а сегодня я сначала составлю вам компанию в прогулке. Я уже бывала в Пекине пару раз и неплохо знаю, где можно вкусно поесть.
Из Ся Сяолань вышел посредственный экскурсовод: она плохо знала Пекин восемьдесят четвёртого года, но всё же могла кое-что рассказать о достопримечательностях.
Чжоу Чэн не мог взять отпуск, поэтому Ся Сяолань, приехав в Пекин, обязательно должна была его навестить.
После начала занятий ей придётся привыкать к новой обстановке, будет много дел и суеты, так что лучше сделать это до начала семестра, пока её мама и тётя Ли Фэнмэй ещё здесь. Лю Цзытао шумел, что соскучился по «зятю», да и Лю Фэнь на самом деле тоже беспокоилась о Чжоу Чэне. После того как Чжоу Чэн привёл Ся Сяолань к себе домой и его семья не стала возражать против их отношений, отношение Лю Фэнь к нему поднялось ещё на одну ступень.
Время для разговоров о свадьбе ещё не пришло, но Чжоу Чэн и Сяо Лань уже получили официальное одобрение от родителей с обеих сторон — они не просто тайно встречались, а состояли в открытых отношениях.
Когда Лю Фэнь ездила в Янчэн и даже в Специальный район Пэнчэн, она видела, что там продаётся всё что угодно. У неё была зарплата из магазина одежды, так что ей вовсе не нужно было просить денег у Ся Сяолань, и на собственные средства она купила Чжоу Чэну два недешёвых кожаных ремня.
На слова Ся Сяолань о том, что в армии выдают одежду, шапки, обувь и ремни, Лю Фэнь только отмахнулась:
— То, что выдают в армии, и то, что купила я — это разные вещи.
Одно — это забота государства о Чжоу Чэне, а другое — её личная забота, разве это может быть одинаковым!
В армии кормят досыта, но разве можно там есть всё, что захочется? Лю Фэнь вспомнила, как на Новый год Чжоу Чэн прислал столько вещей, и запереживала, хватает ли ему его жалованья. Не говоря уже о прочем, Чжоу Чэн прислал в дом Юй Найнай двух собак — послушных и верных защитников. С ними спать по ночам стало гораздо спокойнее, и даже имея под кроватью десятки тысяч юаней выручки, Лю Фэнь могла спать без тревог. Собаки были замечательные, но и ели много, поэтому Чжоу Чэн часто присылал домой мясо. Псы ели обрезки, которые считались отдельно, но ведь он присылал целые бараньи ребра — разве это не было подспорьем для их собственного стола?
Лю Фэнь всё беспокоилась, что жалованья Чжоу Чэна на всё не хватит.
О том, что Чжоу Чэн и Кан Вэй проворачивают дела с сигаретами, она не знала.
Помимо ремней, Лю Фэнь собиралась тайком сунуть Чжоу Чэну денег.
У Лю Фэнь были не только заработанные деньги, но и премии, которые Ся Сяолань получила как лучшая выпускница провинции на вступительных экзаменах: от провинции, города, уезда и школы — в сумме набралось около 2000 юаней. Эти деньги были и наградой, и гарантией того, что лучшая ученица провинции сможет спокойно отучиться в университете Хуацин.
Хотя за обучение платить не нужно, книги ведь стоят денег?
Если семья бедная, а результаты учёбы хорошие, университет ежемесячно выплачивает пособие и даже может назначить стипендию.
Для отличников четыре года в университете — это не трата денег, а их заработок!
При такой политике всё равно случалось, что выходцы из бедных семей, поступив в университет, не могли поехать учиться, потому что до получения стипендий и пособий у них не было даже базовых средств к существованию, а семья, лишившись рабочих рук, могла просто развалиться. Приходилось в отчаянии рвать извещение о зачислении и отказываться от мечты о высшем образовании… Как было бы жаль, если бы Ся Сяолань столкнулась с подобным!
В провинции Юнань за год лишь единицы поступали в Хуацин или Пекинский университет!
Тогда Ся Сяолань отдала все эти деньги Лю Фэнь: «Эти деньги твоя дочь заработала учёбой, тратить их будет совсем другое чувство».
И это правда, совсем как та премия в 200 юаней, которую ранее выдала Первая средняя школа уезда Аньцин.
Вот так Лю Фэнь и накопила деньги из разных источников. Ся Сяолань не вмешивалась в то, как мать тратит деньги, главное, чтобы она не ущемляла себя ради других. Ся Сяолань хотела, чтобы Лю Фэнь стала немного «эгоистичнее» и не была столь самоотверженной. Но если при условии благополучной жизни матери хочется давать Чжоу Чэну «красные конверты», Ся Сяолань ничего не могла поделать. У самого Чжоу Чэна деньги были, и он не был скуп, так что Лю Фэнь помогала вовсе не неблагодарному человеку.
Вечером Ся Сяолань всё ещё жила с семьёй в гостевом доме. Вообще-то она могла бы заранее оформить документы и переехать в общежитие. Но впереди было ещё много времени для жизни в общежитии, и ей хотелось подольше побыть с родными, поэтому она не спешила. Шао Гуанжун одолжил ей большой джип на пару дней — это было как нельзя кстати, Ся Сяолань как раз могла отвезти семью в часть.
В прошлый раз на неё, кажется, донесли Фан Шичжун и Гао Фэй, заявив, что Ся Сяолань ведёт слишком роскошный образ жизни и что её демонстративный подарок полку в виде шести баранов произвёл плохое впечатление, так что теперь она не смела лезть на рожон. Один раз подарить баранов — это дань уважения, но делать это постоянно… она ведь не настолько богата, чтобы швырять деньги на ветер.
Она просто купила готовых мясных изделий вроде сушёной говядины и свинины, а также много мясных консервов — это еда сытная и долго хранится. Чжоу Чэн мог есть это сам долгое время или угостить других. Лю Фэнь одобрила эти покупки и велела Ся Сяолань брать побольше. Покупая мясные консервы, Ся Сяолань вспомнила выражение лица Чжоу Чэна, когда он в прошлый раз ел булочки с сахаром и кунжутом, и отдельно купила ему много фруктовых консервов.
В этом году арбузы были на редкость дешёвыми: всего пятнадцать фэней за цзинь. Огромный арбуз весом более десяти цзиней не стоил и трёх юаней.
Выезжая из города, Ся Сяолань наткнулась на торговца с телегой арбузов. На телеге оставалось тридцать семь штук, в общей сложности меньше пятисот цзиней. Она выкупила их все и погрузила в машину — по счёту вышло дешевле одного барана.
Если у Фан Шичжуна и Гао Фэй будут претензии, пусть солдаты третьего батальона не едят, а смотрят, как едят бойцы первого батальона. Людей там больше трёхсот, так что тридцать семь арбузов — в самый раз. Вместе с консервами для Чжоу Чэна арбузы забили багажник и заднее сиденье под завязку. К счастью, машина, которую одолжил Шао Гуанжун, была достаточно большой!
Ся Сяолань уже не впервые приезжала в часть, и в полку она была очень знаменита.
Когда машина остановилась у ворот, дежурный солдат сразу узнал её:
— Здравствуйте, сао-цзы! Вы к батальонному командиру Чжоу? Пожалуйста, зарегистрируйтесь!
Ся Сяолань вышла из машины и оставила часовым один арбуз:
— Скушаете, когда сменитесь с поста!
Часовые на мгновение замялись, а затем дружно отдали Ся Сяолань честь:
— Спасибо, сао-цзы!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
